Джеймс Лавгроув – Признаки жизни (страница 31)

– Можете не сомневаться, Рэнсом, «Бдительный» уже в полной боевой готовности. Мы выследим «Светлячок», и на этот раз никакой пощады ему не будет. Он от нас не уйдет.

– А вы вообще уверены, что эти люди делали что-то не то? По вашим словам выходит, что они просто занимались доставкой груза, и вы их напугали.

– Они вели себя подозрительно и не подчинились, когда я приказала им принять на борт моих людей.

– Именно. Вы их напугали.

– Но почему они так легко напугались? Если они бы не занимались какой-то противозаконной деятельностью, то вели бы себя спокойно. Я полагаю, что часть их команды, и в том числе капитан, высадилась на поверхности Ататы. Обыск, проведенный на «Светлячке», подтвердил бы это.

– Да зачем им это? Только поехавший захочет по доброй воле высаживаться на Атате.

– Зачем и почему, я не знаю, и меня это не интересует, – ответила Левайн. – Главное – найти «Светлячок». Если мы не уничтожим его, а выведем из строя, то нам удастся взять в плен команду и получить кое-какие сведения. Но если все пойдет не так, как задумано, и мы будем вынуждены разнести его в щепки – ну, в этом случае меня совесть мучить не будет, клянусь.

– Но вы его не найдете. Сейчас он уже за несколько тысяч миль отсюда.

– Не обязательно. После столкновения «Светлячок» был в плохом состоянии и вряд ли мог далеко уйти: им наверняка пришлось остановиться и заняться ремонтом.

– Вам это не известно.

– Я на это рассчитываю. Поэтому я решила сначала привести «Бдительный» в оптимальную форму, прежде чем отправиться на поиски.

– Ваши предположения не обязательно соответствуют действительности.

– В данном случае практически соответствуют. У вас другие вопросы есть, командор Рэнсом? Время уходит, и мне хотелось бы сняться с якоря.

– Мне кажется, что вам пригодилась бы помощь, еще одна пара глаз, – сказал Рэнсом, помолчав.

– У вас есть работа. Ваш квадрант сам себя не отпатрулирует.

– Ваш тоже. Но Уолтон на «Мечте госпожи Сян» может прикрыть меня, а Голдсмит на «Кузнице Вулкана» – вас. Вот почему на орбите Ататы четыре корабля. Принцип многократной избыточности: один корабль с тем же успехом может заниматься и одним квадрантом, и двумя. Транспортный поток в этих краях не очень напряженный.

– Мы сами справимся.

– На самом деле, Левайн, я ничего не предлагаю, а просто объясняю, как все будет.

Рэнсом попытался изобразить сталь в голосе, но Левайн его тон показался скорее сварливым.

– У нас все будет в порядке, – ответила Левайн.

– Командор, давайте начистоту, – сказал Рэнсом. – Вы прекрасно знаете, что здесь вообще ничего не происходит. Служить тут так же скучно, как и трахать фригидную монашку. Каждый день одно и то же: патруль, случайные проверки прилетающих кораблей, снова патруль, и, может, раз в сто лет приходится подобрать кого-то из заключенных. Мы с парнями на «Свободном» на стену лезем от безделья. А теперь наконец-то рутина нарушена, началась какая-то движуха. Я хочу в ней участвовать, и вы мне не помешаете. Мне даже не нужно ваше разрешение. Мы идем с вами, и все.

Левайн прокляла свою судьбу. Рэнсом прав; ничто не помешает «Свободному» отправиться с ними. Она не могла приказать ему остаться – он был в том же звании, что и она, и Левайн знала, что никакие протесты и возражения его не остановят.

Больше всего Левайн возмущал тот факт, что из четырех корветов «Свободный» был худшим по части дисциплины. Рэнсом и его команда, если называть вещи своими именами, были стопроцентными лентяями. Если бы Левайн этого не знала, она могла бы просто взглянуть сейчас на ухмыляющегося Рэнсома – растрепанного, неопрятного, с красными глазами после затянувшейся пирушки. Взять его с собой на охоту на «Светлячка» – все равно что привезти своего пускающего слюни кузена-идиота на первый бал. Вероятность того, что все закончится позорной катастрофой, была высока.

– Хорошо, Рэнсом, – сказала Левайн, стиснув зубы. – Можете пойти с нами.

– Это очень любезно с вашей стороны, командор.

– Но у меня два условия.

– Ладно! – весело ответил Рэнсом.

– Первое: «Мечта госпожи Сян» и «Кузница Вулкана» не должны об этом знать.

– Мы не объясним им, куда мы идем и зачем?

– Они поймут, что мы покинули орбиту, но знать, зачем мы это сделали, им не обязательно.

– Чем меньше людей узнают о вашей ошибке, тем лучше?

– Ошибка будет устранена, как только я поймаю «Светлячок».

– И вам не кажется, что было бы разумно поручить Уолтону и Голдсмиту приглядывать за нашими квадрантами, пока нас нет?

– Скорее всего, отсутствовать мы будем недолго, и, кроме того, вы же сами сказали: транспортные потоки в этих краях не очень мощные.

– Логично, – сказал Рэнсом. – А второе условие?

– Второе условие: руковожу операцией я. Мы ищем «Светлячок» вместе, но разбираться с ним предоставьте мне.

– Потому что это личное? Потому что он не только помял ваш корабль, но и задел вашу гордость?

– Вовсе нет, – холодно ответила Левайн. – Потому что у меня есть то, что называется «ответственность». Возможно, командор Рэнсом, это понятие вам незнакомо. Ситуация развивалась не идеально, «Светлячок» ушел от нас, и все исправить должна именно я.

Рэнсом криво улыбнулся:

– Как вам угодно, командор.

– Именно это мне и угодно, черт побери.

Левайн разорвала связь, чтобы больше ни секунды не видеть самодовольной, оскорбительной ухмылки Рэнсома.

Разумеется, это личное дело. Тут Рэнсом попал в точку: случай со «Светлячком» – это просто позор. Он свидетельствовал о несостоятельности Левайн, о ее неумении принимать правильные решения. Она твердо решила удалить это пятно в своем безупречном послужном списке, пока оно не стало несмываемым.

Если на хвосте у нее будет болтаться Рэнсом на «Свободном», решить проблему будет сложнее, но с этим нужно смириться.

– Как я уже сказала… – Левайн снова обратилась к своему экипажу, – …мы отправляемся искать «Светлячок». В первый раз этим бездельникам просто повезло. Но второго шанса у них не будет.

– Так точно, сэр, – хором отозвались те, кто был на мостике.

«Бдительный» загудел оживая.

Охота началась.

37

Саймон, Мэл, Зои и Джейн шли друг за другом сквозь алый мрак исправительного учреждения № 23.

Вокруг них заключенные храпели, хрюкали, переворачивались с боку на бок, пускали газы, бормотали во сне, стонали, создавая приглушенную ночную какофонию.

Зои выглядела несколько помятой: она проспала всего пару часов, и огненная вода еще не вышла из ее организма. Глаза Зои налились кровью, и, судя по сероватому оттенку ее лица, Саймон предположил, что ее подташнивает. Может, она выпила и не так много, но напиток определенно был вредоносным. Но Саймон знал, что с ней все будет в порядке; Зои все нипочем, даже целая бутылка самогона.

А вот насчет Мэла он не был уверен. Мэл двигался скованно, горбился, шаркал ногами по полу, словно вдруг постарел лет на пятьдесят. Кажется, особенно его беспокоили поврежденные ребра. Более того, когда Мэл разбудил своих товарищей, Саймон взглянул на него и сразу сказал:

– Вам нужно еще отдохнуть. Сейчас вам даже вставать не следует, а уж ходить где-то по морозу и подавно.

– Я всегда готов прислушаться к вашим советам, док, – ответил Мэл, – но, пожалуйста, объясните мне еще раз: какая будет польза Инаре, если буду просиживать себе задницу?

Эта реплика многое сказала Саймону о настроении Мэла – и это настроение Саймону совсем не нравилось.

В конце концов четверо товарищей добрались до гаража, в котором стоял «крепыш». Мэл принялся заливать горючее в машину, а Зои тем временем начала грузить в прицеп канистры с топливом. Саймону и Джейну было поручено сходить на кухню за едой.

В одном из кухонных чуланов Джейн нашел четырехколесную тележку. Вместе с Саймоном он принялся грузить на нее консервные банки и протеиновые батончики, и вскоре на тележке уже возвышалась гора провианта. Пошарив по ящикам, Саймон обнаружил простой консервный нож типа «бабочка» с двумя ручками и ключом, который вращал зазубренное колесико. Что может быть хуже, чем добыть все эти консервы и не иметь возможности их использовать? Он также взял зажигалку, чтобы легче было разводить костры, и большую сковороду, в которой можно растапливать снег. Работа хирурга научила его тому, что подготовка – это главное.

Джейн ухватился за ручку тележки обеими руками, наклонился и стал толкать тележку, морщась от натуги. Резиновые колеса катили более-менее бесшумно, хотя одна из осей еле слышно поскрипывала.

На полпути к гаражу они вышли в широкий коридор, и вдруг впереди замаячила фигура, черный силуэт в свете тусклых красных ламп.

Саймон и Джейн застыли на месте.

Поза человека свидетельствовала о том, что появление Джейна и Саймона его напугало. Кроме того, с одного взгляда было ясно, что они крадут из кухни гору еды.

Саймон знал: Джейн думает о том, о чем и он. Этот человек – «регулятор»? Если нет, то он все равно может поднять тревогу; если да, то непременно это сделает.

Ясно одно: этого человека нужно немедленно скрутить.

Джейн прыжками помчался навстречу человеку. Саймон схватил жестянку потяжелее – три десятка сосисок в рассоле – и последовал за ним. Из них двоих Джейн, очевидно, больше годился для того, чтобы повалить человека на пол, но в случае необходимости Саймон всегда мог нанести решающий удар консервной банкой по голове.