Джеймс Лавгроув – Машина иллюзий (страница 34)
Борясь с болью, Зои огляделась. Сырые кирпичные стены поблескивали в обжигающе ярком свете работающего от аккумулятора углеродно-магниевого фонаря. Ни одного окна. Какое-то маленькое замкнутое пространство с одной деревянной дверью. Кладовка?
А Зои сидит в одном из углов этой комнаты, связанная по рукам и ногам. Ее конечности онемели, и, чтобы восстановить кровообращение, она подвигала ими, насколько это позволяли сделать веревки.
Ее «Нога кобылы», естественно, исчезла – равно как и нож с зазубренным лезвием, который она прятала в левом сапоге. Пока Зои была без сознания, кто-то обыскал ее – и притом весьма тщательно.
Однако в каблуке правого сапога по-прежнему лежала нитка – невероятно прочное полимерное моноволокно, которое могло служить как пилой, так и гарротой. Нитку ее похитители не нашли.
По крайней мере, Зои так думала – до тех пор, пока не сумела повернуть крышку на шарнире, прикрепленную к каблуку. Под крышкой оказалась только пустая полость.
Время шло – полчаса, час. Никто не шел.
Извиваясь, Зои подползла к двери, прижалась к ней ухом, прислушалась. Снаружи не доносилось ни одного звука.
– Эй. Эй! Есть тут кто-нибудь? – крикнула Зои. – Тут женщина, и ей не нравится холод и сырость. И еще она хочет пописать. Честное слово, мне очень нужен перерыв на поход в туалет.
Зои не лгала: в баре она много выпила, и теперь ее мочевой пузырь уже был готов лопнуть.
Она несколько раз пнула дверь ногой, но та оказалась прочной и ни на миллиметр не подалась.
Ни на крики Зои, ни на удары по двери никто не отозвался.
Ну и ладно. Придется просто терпеть. «Скрести ноги и думай о кактусах», – так говорила ее мать во время долгих поездок.
Тот факт, что ей не заткнули рот, заставлял предположить, что Зои находится в малонаселенной части города или же где-то в глуши. Тот, кто взял ее в плен, не боится, что она закричит и привлечет к себе внимание. Значит, здесь ее никто не услышит.
Но она жива, а это главное. Ее похитителю – или похитителям – она нужна живой. Пока.
А пока Зои жива, она опасна. Игра еще не закончилась.
Прошел еще один час. Зои убивала время, обдумывая, кто может быть ее похитителем. Она предположила, что это человек, связанный с Альянсом. Сейчас, когда галактика оказалась под властью Правительства согласия, прошлые конфликты были – в теории – ликвидированы или по крайней мере сглажены.
Однако существовала «старая гвардия» – бывшие солдаты и сторонники Альянса, недовольные результатами войны. Именно они становились помощниками и телохранителями таких людей, как покойный полковник Хайрэм Трегарвон. Ходили даже слухи о том, что какие-то заговорщики собираются восстановить Альянс. Костер войны погас, но угли еще не до конца остыли; при желании кто-то мог бы раздуть их и тем самым свести на нет все усилия по примирению, которые прилагало новое правительство.
Зои предполагала, что перешла дорогу одной из групп мятежников. Она – солдат «бурых», охотник за головами, и на ее счету десятки пойманных военных преступников из Альянса. Именно такого человека бунтари хотели бы сделать примером для остальных.
Именно поэтому предательство Рейнольдса казалось таким подлым делом и так ее злило.
Если Зои выберется отсюда, Мэлу Рейнольдсу придется за все ответить.
Нет, не «если». «Когда».
Зои уже в сотый раз проверила веревки, которыми ее связали. Если она за них тянула, то узлы, и без того крепкие, затягивались еще сильнее. Она поискала в комнате что-нибудь острое – какую-нибудь грубую поверхность камня или бетона или торчащую металлическую планку – то, о что можно перетереть веревки. Ничего похожего.
Наконец в коридоре раздалось эхо шагов. Кто-то приближался.
Зои приготовилась. Она не станет облегчать задачу этим ублюдкам – нет, она будет сражаться до последнего вздоха.
В замке повернулся ключ.
В комнату вошел подтянутый мускулистый человек лет шестидесяти – седой, коротко подстриженный, с аккуратными усами тоже серовато-стального цвета. Он был симпатичным, похожим на мудреца и держался холодно и отстраненно, словно был слегка заинтригован всем, что видит вокруг. Быстрым шагом он пересек комнату и остановился перед Зои, расставив ноги и заложив руки за спину.
– Зои Эллейн, гроза военных преступников из Альянса, – сказал он, глядя на нее. Его голос, теплый и мягкий, совсем не вязался с образом человека, который желает тебе зла.
– Да, это я, – ответила Зои. – А ты, похоже, тот самый козел, которого я убью, как только освобожусь.
Мужчина усмехнулся.
– Слухи оказались правдой: тебя в самом деле переполняет ярость. Но эти угрозы – хотя они и делают тебе честь – тебе не помогут. Смирись с этим фактом и проси прощения у Господа, если ты в него веришь, – так ты с большей пользой потратишь то немногое время, которое у тебя осталось. Ну и еще тебе пригодится необычно высокая болевая устойчивость.
– Можешь, по крайней мере, назвать свое имя, – невозмутимо сказала Зои. – Если твое самодовольство не запрещает тебе это сделать.
– Полагаю, что вреда от этого не будет, – ответил человек, немного подумав. – Бук. Дерриал Бук. Быть может, это имя тебе не знакомо, но ты, несомненно, слышала мое прозвище: «Мясник из Бейликса». Мисс Зои Эллейн, я – тот самый человек, который заставит вас пожалеть о том, что в свое время вы встали в ряды сторонников независимости.
Глава 38
– Сын, мы не можем тратить на это весь день, – сказал Гэбриэл Тэм, все еще протягивая Саймону охотничий нож. – Возьми его. Воспользуйся им. Действуй как можно быстрее, прояви милосердие к девочке.
Саймон стоял неподвижно, парализованный ужасом и недоверием.
– Я так и знал, – сказал Брайс Тэм. – Я же говорил – верно, Гейб? Я говорил, что он застынет. У парнишки кишка тонка, он не в силах исполнить свой долг.
– Дай ему несколько секунд на то, чтобы все обдумать, – посоветовал дядя Холден. – Такое сразу в голове не уместишь.
Кейли не отводила взгляда от Саймона. Он столько раз с тоской и надеждой смотрел в эти глаза…
«Может, это всего лишь проверка, – подумал Саймон. – Они видят, как далеко я готов зайти. На самом деле меня не заставят это сделать. Они просто хотят знать, что семья для меня важнее личных интересов».
– Нет, – сказал его отец. – Саймон, я понимаю, о чем ты думаешь. Я читаю тебя, словно раскрытую книгу. Ты думаешь, что тебе нужно просто взять нож, и тогда мы все это прекратим, отпустим девочку, и дело с концом. Ты думаешь, что это символ и ничего больше. Но ты заблуждаешься. Никто не уйдет отсюда, пока эта девочка не умрет. Смертельный удар нанесешь ты или кто-то из нас, но в конечном счете это ничего не изменит. Просто для всех заинтересованных лиц будет лучше, если это сделаешь ты.
– Тогда мы поймем, что ты на самом деле Тэм, – сказал Брайс.
– Это… это злое дело, – сказал Саймон, вновь обретя дар речи. – Вы не имеете права. Мы с Кейли ни в чем не виноваты. Мы просто двое людей, которые влюбились друг в друга. Вы не можете наказывать нас за это.
«Двое людей, которые влюбились друг в друга». Только сейчас, в этих ужасных обстоятельствах, Саймону удалось рассказать о чувствах, которые он испытывает к Кейли. Ирония была бы невероятно смешной, не будь она столь страшной.
– Сын, это не наказание, а жертва, – сказал Гэбриэл Тэм.
– Прислушайся к голосу разума, – добавил дядя Холден. – Ты готов жениться на этой девочке? На этой чумазой обезьянке? А как, по-твоему, она будет вести себя на приемах – например, на ежегодном балу клуба «Архимед» или на матче университетской команды по поло? А если она заведет разговор о механизмах с элитой Рочестер-Пика? Она же опозорит и тебя, и всех нас. Тэм не должен искать себе жену в трущобах. Жена Тэма должна знать, что такое этикет и утонченность.
– Но ты ведь даже не Тэм, а Бэкингем, – возразил Саймон.
– Бэкингем ни в чем не уступит Тэму.
– И все же это не дает тебе права вмешиваться в дела Тэмов. – Это был недозволенный прием, но других в арсенале Саймона в тот момент не оказалось.
– Перестань вилять, – сказал его отец. Он схватил Саймона за руку и вложил в нее нож, который все еще лежал в ножнах. – Ты просто продлеваешь мучения девочки.
– Не называй ее «девочкой». У нее есть имя. Ее зовут Кейли.
– Ладно. Тогда исполни свой долг по отношению к Кейли и избавь ее от страданий. Давай действуй.
Саймон прикинул имеющиеся у него варианты. Их оказалось немного.
Он достал нож из ножен. Стальное, покрытое титаном лезвие длиной десять дюймов, зубцы в верхней части лезвия и рельефная резиновая рукоятка с бороздками для пальцев. Им можно свежевать дичь, потрошить ее и резать на куски, и для этих целей он подходил идеально – не хуже, чем любой скальпель, которым Саймон работал в операционной.
Он поплелся в сторону Кейли. Лезвие ножа зло поблескивало в свете камина.
– Вот так, сын, – сказал Гэбриэл Тэм, одобряюще взмахнув рукой. – Насчет крови не беспокойся, мы трое уберем, а тело закопаем в лесу – глубоко, чтобы волки и койоты его не тронули. Никаких последствий не будет. Это будет наша тайна, которую мы унесем с собой в могилу.
Брайс отступил от Кейли, чтобы не мешать Саймону – и, вероятно, чтобы не попасть под струю крови.
Надежда в глазах Кейли сменилась отчаянием. Она отказалась от мысли о том, что Саймон каким-то образом ее спасет, и обреченно обмякла на стуле. Похоже, она решила смириться с неизбежным.