Джеймс Лавгроув – Машина иллюзий (страница 17)

– Папа, я хочу задать тебе вопрос. Будешь ли ты говорить на эту же тему с Ривер?

– Что за чушь. Нет, конечно.

– Тогда почему ты завел этот разговор со мной?

– Саймон, ты нарочно упрямишься или ты в самом деле настолько наивен? В любом случае мне не нравится твой тон. Ты – не Ривер. Ривер – не ты. Она вольна выбирать свой путь.

– А я – нет?

– В общем, нет. Если бы мы с твоей матерью думали, что Ривер может сбиться с пути, то, разумеется, вмешались бы. Однако у нее впереди блестящая карьера, и Ривер, похоже, мечтает ею заниматься. Мы за нее не боимся.

– За кого не боитесь? – спросила Ривер, выходя на веранду.

– Не важно, милая, – снисходительно ответил отец. – Пусть это тебя не беспокоит.

Ривер улыбнулась.

– Ну если вы двое не слишком заняты, то, может, составите нам компанию? Дядя Холден уже сел за фортепиано, и мы готовы петь хором.

– Замечательно. – Гэбриэл Тэм встал. – Саймон, пойдем. Присоединяйся к нам. На таких встречах, как и в других делах семьи, каждый должен играть свою роль. Ты согласен?

И, как будто эта мысль нуждалась в подчеркивании, отец Саймона медленно и хитроумно подмигнул ему.

– Да, ворчун. – Ривер повернулась к Саймону: – Идем петь.

Саймону не хотелось этого делать, но она схватила его за руку и потащила в дом. Он не мог ей отказать. Ради Ривер он был готов на все.

Он пошел за ней и отцом в дом, и уже вскоре все присутствовавшие на вечеринке – и даже проснувшаяся бабушка Бэкингем – собрались у фортепиано и стали от всей души петь под энергичный, хотя и не всегда правильный, аккомпанемент дяди Холдена. В программу импровизированного концерта вошла такая классика, как «Корабли, покинувшие Старую Землю», слегка неприличная «Моя милая живет на Дайтоне (а моя лапочка – на Гере)» и старый стандарт «Синее солнце, яркое будущее». В конце этого яркого шоу собравшиеся с чувством исполнили гимн Альянса; Корделия и Флавия попытались создать многоголосие, но это не совсем им удалось.

О неприятном разговоре на веранде Саймон быстро забыл и, как и все остальные, от души пел и смеялся.

У теплого семейного очага, в окружении любимых людей – именно там находится счастье.

Глава 20

Джейн и Мэтти собрали свое стадо, восемьдесят с лишним голов, и вывели его на тропу, чтобы перегнать со старого пастбища на новое. Джип, пес Мэтти, как обычно, гонялся за отстающими коровами и покусывал их за ноги, если они не слушались. На Сикораксе выдался еще один славный летний день. Солнце грело, но не слишком жарко, а небо казалось неразрывной васильковой простыней, протянувшейся от горизонта до горизонта.

Раньше Джейн и не надеялся провести еще один такой день вместе с Мэтти. Парнишка умирал, в этом сомнений быть не могло. «Сырость в легких» крепко вцепилась в него, а если такая болезнь тобой завладевала, ситуация могла развиваться только в одном направлении – до самого неизбежного конца.

Джейн поглядывал искоса на своего младшего брата, на всякий случай проверяя, как у него дела, но не замечал ни малейшего признака болезни. Мэтти, похоже, был абсолютно здоров.

– Я вижу, как ты смотришь на меня, Джейн, – сказал наконец Мэтти. – Это не скроешь. Ты словно ждешь, когда я кашляну или, может, чуть-чуть побледнею. Все закончилось, брат. «Сырость» свалила и больше не вернется.

– Точно? Мэтти, пойми меня правильно: я не хочу, чтобы ты снова заболел. Но мне сложно уложить в голове все, что произошло.

– Знаешь, мне тоже. Но когда док понял, что я иду на поправку, он сказал маме… Он сказал, что иногда «сырость в легких» уходит в… как бишь ее… в ремиссию. Сама по себе. Иммунная система в конце концов понимает, как победить болезнь, и ты выздоравливаешь. Шансов на это мало, типа, один на миллион, но это бывает.

– То есть ты хочешь сказать, что деньги на лекарства я переводил вам зря?

Мэтти рассмеялся:

– Нет, черт побери. Лекарства поддерживали меня до тех пор, пока организм не включился и не начал действовать. Если бы не они, я бы уже давно лежал в могиле. Я жив только благодаря тебе, Джейн, и даже не знаю, как отблагодарить тебя за это.

– Ты жив, Мэтти, а другой благодарности мне не нужно.

Его брат помрачнел.

– Честно тебе скажу, были времена, когда начиналась реальная жесть. Я не раз думал о том, чтобы засунуть ствол в рот, просто чтобы не мучиться дальше. Но я знал, что не могу так поступить с тобой и мамой.

– Еще бы, черт побери, – зарычал Джейн. – Если бы ты покончил с собой, мама бы тебя убила!

– В этом нет никакого… – Тут Мэтти сообразил, что Джейн над ним подшучивает. – А, ну да. Понял.

– Ты всегда был тормозом.

– Ну да, а ты всегда был самым умным в семье, – фыркнул Мэтти.

Тропа свернула. Они проехали поворот, а коровы послушно следовали за ними, иногда вопросительно мыча. За поворотом раскинулся луг под названием «Акр Госпела», названный в честь их прадеда Госпела Кобба, который первым поселился в этих краях. Он зарабатывал на жизнь разведением скота, а в свободное время проповедовал. Его похоронили где-то на этом лугу, и это определенно было идеальное место для захоронения. К югу от него петляла блестящая серебристая речка, к северу росла дубовая роща, а за ней вдали тянулись бледно-лиловые холмы. Каждый раз, когда Джейн видел эту картину, она задевала какие-то струны в его душе. Возможно, когда-нибудь Джейна похоронят здесь, как и его прадеда, и он навечно станет частью этой земли. Не самая плохая судьба.

Стадо спустилось на луг и сразу принялось щипать траву. Джейн и Мэтти направились к роще, чтобы сесть в тенечке, съесть приготовленные мамашей Кобб сэндвичи и глотнуть виски из фляжки. Джип улегся между ними, положив голову на передние лапы. Он был дворнягой – поджарый, жесткошерстный, с острыми ушами на непропорционально большой голове. Мэтти считал, что в родне у Джипа были волки, а Джейн – что койоты.

Внезапно Джип вскочил, навострил уши и негромко заскулил.

– В чем дело, малыш? – спросил Мэтти.

– Что-то привлекло его внимание, – заметил Джейн.

Джип дважды коротко гавкнул, а затем умоляюще посмотрел на своего хозяина.

– Хвост у него не опущен, значит, он не напуган, – сказал Мэтти.

– Но и не поднят, значит, Джип не рад, – ответил Джейн. – Вот, слышишь?

Стук копыт где-то в миле от них.

Лошадей было три, а может, и четыре.

Джип снова залаял.

У Джейна возникло нехорошее предчувствие. Он потянулся за «Верой», которая лежала в кобуре, притороченной к седлу.

– Возможно, просто какой-то отряд едет мимо, – сказал Мэтти.

– Возможно. Скорее всего. Но рисковать я не хочу. Ходят слухи, что в Бикон-Левелс появилась банда скотокрадов.

– Да, я слышал. Но никто же не рискнет уводить скот средь бела дня.

– Всякое может быть, – сказал Джейн.

Братья поднялись и стали напряженно вглядываться туда, откуда доносился звук.

– Да ну?

– Большинство людей думает, что прямо сейчас на ферме Коббов живут всего двое – ты и мама. Женщина средних лет и ее сын, у которого нелады со здоровьем. Я прибыл на Сикоракс меньше недели назад, и почти никто не знает, что я вернулся.

– Но в этих краях все в курсе, что я уже не болею, – сказал Мэтти.

– Скотокрады родом не из этих мест. Может, у них не самая свежая инфа. Скорее всего, они думают, что это стадо никто не охраняет – или что охрану можно не принимать в расчет. Они решили, что это легкая добыча, вот и осмелели.

Мэтти достал свои стволы. Как и его старший брат, он в каком-то смысле был ценителем оружия. Из пистолетов он предпочитал прославленный полуавтоматический «Ван Хелфин» калибра 9 миллиметров, и у него их было два – они висели в кобурах на поясе. Рукоять каждого была украшена перламутром, и у каждого был расширенный магазин, рассчитанный на восемнадцать патронов вместо обычных десяти.

Наконец появились всадники. Всего их оказалось четверо, и каждый из них, словно подтверждая предположение Джейна, закрывал нижнюю часть лица банданой.

– Защищают рты и носы от пыли? – предположил Мэтти.

– В наших краях пыли нет, – ответил Джейн. – Это маскировка.

Джип яростно залаял.

– Тихо, Джип! – приказал Мэтти, но пес не унимался.

Лай привлек внимание всадников. Заметив на краю рощи двоих людей, двух лошадей и собаку, они развернулись в их сторону. Если у Джейна и оставались какие-либо сомнения относительно их намерений, то они рассеялись, как только всадники пустили лошадей в галоп, одновременно доставая оружие.

– Мэтти, нам нужно драться, – сказал Джейн. – Ты готов?

– Ты еще спрашиваешь?

Скотокрады выстрелили первыми.