Джеймс Лавгроув – Машина иллюзий (страница 16)
Саймон заметил, что диагностические приборы зафиксировали повышенный уровень активности головного мозга.
«Разумеется, все это относительно, ведь базовый уровень активности мозга у Джейна весьма невысок», – подумал Саймон.
Но если отбросить шутки в сторону, то уровень не был аномально высоким. Он соответствовал уровню активности мозга у человека, который видит сон: количество низкочастотных волн снижено, а волн с высокой частотой стало больше. Глаза Джейна бегали туда-сюда под веками: классический признак быстрого сна.
Все физические показатели Джейна были в норме. Саймон решил, что его можно оставить еще на часок, и отправился в свой кубрик, чтобы вздремнуть. Когда он спускался по лестнице, то вдруг вспомнил, что сегодня у него день рождения. Как он мог про него забыть?
К счастью, об этом ему напомнили собравшиеся здесь родные – его родители, дедуля и бабуля Тэмы, а также Сайлас и Зельда Бэкингемы, также известные как «дедушка» и «бабушка» – родители его матери. Кроме того, со стороны Бэкингемов присутствовали дядя Холден и тетя Изабель вместе со своими дочками-близнецами Корделией и Флавией.
Прибыл и брат отца, беспутный Брайс. Слово «дядя» Брайс отвергал.
– Сойдет и просто «Брайс», – всегда говорил он. – Когда говорят «дядя Брайс», кажется, что я старый. Хуже того, при этом я
По той же причине – чтобы не расставаться с юностью – Брайс не женился. Компанию ему составляла очередная подруга (список которых уже был довольно длинный) – гламурная, слишком легко одетая и слишком сильно накрашенная женщина. Сколько ей лет, Саймон не знал, но смутно припоминал, что ее зовут Одри, а может, Аврора.
Все собрались перед обеденным столом; на нем стоял пышный белый торт, на котором глазурью было выведено имя «Саймон». В торт были воткнуты горящие свечи. Когда Саймон вошел, Ривер, находившаяся в самой гуще событий, запрыгала на месте и захлопала в ладоши от радости.
– Я же говорила, что он придет, – сказала она.
– Ты была права, милая, – ответила мать и похлопала ее по руке.
– Ни на секунду в этом не сомневался, – добавил отец.
Ривер подбежала к Саймону и крепко его обняла. Затем она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.
– Я скучала по тебе, – сказала она.
Саймон вгляделся в ее большие карие глаза. Он увидел их с невероятной четкостью и увидел свет разума. Почему-то это показалось ему важным. У него возникло странное ощущение, что обычно глаза Ривер так не выглядят, что они должны быть наполнены ужасным, безумным смятением.
Но откуда взялась эта мысль? Ривер Тэм – одна из самых умных и талантливых в Рочестер-Пике – да и на всем Осирисе, если уж на то пошло. Когда-то все считали, что она станет балериной. Она превосходно танцевала, и ее преподавательница, мадам де Токвиль, ясно давала понять, что такой вундеркинд, как Ривер, без труда устроится в любую труппу на одной из планет Ядра, а со временем, вполне возможно, возвысится и станет
Однако Ривер решила делать карьеру в науке. Закончив среднюю школу на три года раньше срока, она сразу поступила в университет и уже в семнадцать лет получила докторскую степень по теоретической физике, после чего все лучшие университеты Осириса боролись за право предложить ей вакансию. Она устроилась в университет «Тьянцай» в Рочестер-Пике, где учились только по-настоящему одаренные студенты, и ее исследования в области петлевой квантовой космологии уже заслужили одобрительные отзывы коллег. Кое-кто даже называл ее идеи революционными. Особенно высоко оценивалась ее гипотеза о влиянии Т-дуальности на зеркальную симметрию – все термины Саймон не помнил, но это звучало как-то так – и об использовании этого эффекта в космических перелетах.
Ривер по-прежнему танцевала, но теперь только для собственного удовольствия. Можно сказать, что ее разум тоже танцевал – делал пируэты под самую сложную музыку из области математики.
Иногда Саймону было сложно уместить в голове тот факт, что эта гениальная женщина еще и его младшая сестра. Они оба были докторами, но ее звание значило куда больше, чем его докторская степень. Он, хирург, неплохо разбирался в том, как устроено человеческое тело, а вот область познаний Ривер включала в себя весь сотворенный богом мир, от крупных деталей до мельчайших.
Брайс Тэм неторопливо подошел к Саймону и Ривер и похлопал каждого из них по плечу.
– Господи, Гейб, – обратился он к своему брату. – Ты только посмотри на них. Это же воплощение успеха! Саймон каждый день спасает людей в больнице, а Ривер изучает физику – настолько мудреную, что я в ней ни полслова понять не могу. Даже не верится, что они – твое потомство.
Гэбриэл Тэм не обиделся на шутку: он был старше Брайса на два года и уже привык к роли умного брата, в то время как Брайсу досталась роль шалопая, который никогда не повзрослеет.
– Лично меня, Брайс, поражает то, что часть их ДНК – та же, что и у тебя, – ответил он.
– Ха-ха! Подозреваю, что и талант, и красота им достались по наследству от Риган.
– Ну хватит уже! – махнула рукой мать Саймона.
– Вы свечи задувать собираетесь? – суровым тоном спросила бабуля Тэм. – Надеюсь, что да, иначе дом сгорит.
Ривер подвела Саймона к торту, и они вдвоем задули все крошечные огоньки.
– Загадай желание, – сказала Ривер.
Саймон оглядел собравшихся. Внезапно на него накатила волна радости – настолько мощная, что в глазах у него защипало от слез. Он заморгал, чтобы не заплакать. В семье Тэмов мужчины не плачут.
– Не хочу ничего загадывать, – ответил он. – Здесь все, что мне нужно.
Ривер встала на цыпочки –
Мать протянула Саймону нож, и он начал резать торт.
Праздник продолжался весь день. Вино лилось рекой. Бабушка Бэкингем, как обычно в таких случаях, слегка перебрала и принялась рассказывать анекдоты. Близнецы, Корделия и Флавия, ее подначивали, и постепенно анекдоты становились все более непристойными, пока Изабель наконец не увела свою свекровь в гостиную. Там бабушка Бэкингем села смотреть свои любимые сериалы в «кортексе» и заснула перед телевизором.
Ближе к вечеру Саймон вдруг обнаружил, что сидит на веранде вместе с отцом и пьет нью-канаанский бренди. На Осирисе выдался идеальный осенний день. Листва деревьев во дворе уже окрасилась во все оттенки золотого, оранжевого и красного. Воздух был еще теплый, но иногда налетал холодок, предвещавший наступление зимы.
– Ни ты, Саймон, ни я не любим затрагивать эту тему, – сказал отец, – но…
– Когда я дам вам возможность понянчить внуков?
– Ты прекрасно меня знаешь. Да, я понимаю, что ты очень занят. Штатный врач в одной из лучших больниц… назвать твою работу «тяжелой» – значит ничего не сказать. Но, несомненно, у тебя должна быть и личная жизнь. Мы с твоей матерью обеспокоены тем, что ты слишком серьезно относишься к своим обязанностям. Ты – красивый неженатый юноша. Я не верю, что ни одна симпатичная женщина не привлекла твоего внимания.
– У меня были свидания.
– И?
– И они остались просто свиданиями.
– Не забывай, мы могли бы найти кого-нибудь для тебя, – сказал Гэбриэл Тэм. – У нас, и особенно у твоей матери, такие связи, что мы мигом подберем тебе подходящую партнершу.
– Ты так говоришь, словно я – животное в зоопарке. «А вот и наша племенная пара. Мы надеемся, что совсем скоро у нее появится потомство».
– Не отмахивайся от этой идеи. Нас с твоей матерью познакомили наши родители.
– Не знал, – сказал Саймон и подумал: «И теперь жалею, что ты мне об этом поведал».
– О да. Удивительно, что тебе это не известно. Это был… Ну «брак по расчету» звучит уничижительно. Но да, обе стороны сочли, что мы с ней подходим друг другу. Поэтому нас с ней познакомили, и вскоре мы поладили.
– Поладили?
– Да. У нас много общего – мы любим верховую езду и музыку таких композиторов, как Бах, Брамс и Гао Сяосун. И, разумеется, мы с ней одного круга. Это важно, Саймон. Возможно, тебе так не кажется, но это очень важно.
Возможно, все дело было в выпитом бренди и в вине, но Саймон не удержался и презрительно фыркнул.
Отец взглянул на него с упреком.
– Прошу прощения, – сказал Саймон. – Может, я и не прав, но я всегда думал, что если я женюсь, то по любви.
– По любви! – Гэбриэл Тэм произнес эти слова так, словно они описывали некую странную и маловероятную концепцию. – Саймон, любовь долго не живет. В основе брака лежат общие ценности и интересы, общие взгляды на жизнь. Не женись по любви, не совершай эту ошибку. В противном случае твоей женой может стать кто угодно – какая-нибудь отвратительная авантюристка или какая-нибудь женщина из низших слоев общества, работающая руками.
– Я работаю руками.
– Я имею в виду грязную работу.
– У меня тоже грязная работа.
– Ты понимаешь, о чем я. Работать скальпелем и, скажем, чинить машины – это разные вещи, а кровь – не то же самое, что машинное масло. Я тебе так скажу, Саймон: мне бы не хотелось, чтобы ты подвел команду. Мы – Тэмы. У нас есть определенные стандарты, и мы должны заботиться о своей репутации.
– Ты сейчас про Брайса?
– Брайс… – Гэбриэл Тэм печально покачал головой. – Брайс, увы, отрезанный ломоть. Моего брата уже не исправить, не изменить и не спасти. А вот от тебя, мой мальчик, ждут многого. Ты носишь имя Тэмов, и, боюсь, что это не только честь, но и бремя. Когда ты продолжишь наш род… – Отец еле заметно, но твердо подчеркнул слово «когда», – крайне важно, чтобы оба родителя твоих потомков были хорошего происхождения.