Джеймс Клавелл – Тайпан (страница 66)
– Варвары – действительно странный народ, приятель. Очень, очень странный. – Решетчатая дверь закрылась за ним.
Скраггер вышел на палубу. Клянусь Создателем, думал он, едва не плача от ярости, клянусь Создателем, с меня довольно! Я прикончу эту поганку, этого мерзкого извращенца-язычника. Богом клянусь, я это сделаю! Но только после того, как Струан отберет людей. О нет, ни в коем случае не раньше. Раньше я не осмелюсь, нет-нет, клянусь Богом, потому что это все испортит.
А вот потом, клянусь Богом, потом…
«Китайское облако» разрезал пелену дождя, двигаясь вдоль южного берега Гонконга в главную гавань на севере острова.
Струаны обедали в капитанской каюте: тушеные устрицы, копченые колбасы, соленая рыба, вареная капуста со свиным жиром, холодные жареные цыплята, морские галеты, яблочный пирог и пироги с консервированными фруктами. Охлажденное в море белое вино и шампанское. И чай.
– Сорок лаков – четыре монеты, – говорил Робб, мрачно ковыряя вилкой в своей тарелке. – Одна принадлежит У Фан Чою. У кого остальные три?
– Жэнь-гуа непременно оставил одну себе. Может быть, две, – сказал Струан. Он потянулся через стол и положил себе еще одну обжаренную соленую селедку.
– Теперь мы связаны клятвой и должны оказать огромную услугу, – продолжал Робб. – Для этих дьяволов она стоит куда больше десяти лаков. Заполучив такой клипер, как «Китайское облако»… Господи, да с ним можно пускать ко дну даже фрегаты! Азиатские морские пути всей империи могут оказаться перерезанными. Один корабль – и десять человек, которые смогут построить еще. Девятнадцать выученных на капитана человек, которые смогут учить других! Мы в ловушке, перед нами тупик. Ужасно.
– Жэнь-гуа обманул тебя. Он обманул тебя, – горячился Кулум.
– Нет. Перехитрил, да, но и так сказать будет неправильно. Я оказался недостаточно хитер. Я, парень! Не в нем дело. Когда двое садятся за стол, чтобы заключить сделку, каждый старается добиться для себя как можно более выгодных условий. Все очень просто. Да, я оказался слабее, чем он, и только в этом суть. Но даже если бы мне и пришла в голову мысль о том, что эти монеты могут быть поделены между несколькими людьми, мне все равно пришлось бы принять его условия. У нас не было выбора, абсолютно никакого.
– Если перехитрили тебя, Дирк, на что можно рассчитывать мне? Или Кулуму?
– Ни на что. Если только вы не будете готовы думать своей головой и учиться на ошибках других. И не станете вести себя с китайцем как с одним из нас. Они не такие, как мы.
– Это верно, – сказал Кулум. – Уродливые, отвратительные, грубые. И все на одно лицо, невозможно отличить одного от другого.
– Я не согласен с тобой. Ты не понял меня. Я имел в виду, что у них иной склад ума, они думают по-другому, – возразил Струан.
– Тогда как же подобрать к ним ключ, отец?
– Если бы я знал это, то никогда не делал бы ошибок. Просто у них за спиной пять тысячелетий практики, вот и все. А теперь передай мне, пожалуйста, устриц… Вот славный мальчик!
Кулум подал ему блюдо, и Струан положил себе уже третью порцию.
– Тебя все это, похоже, не волнует, Дирк, – заметил Робб. – А ведь это может погубить нас. Погубить всю торговлю с Азией.
– Ты совсем ничего не ешь, Робб. И ты, Кулум. Ешьте. – Струан оторвал куриную ногу и положил себе на тарелку. – Ситуация вовсе не так безнадежна. Возьмем, во-первых, этих девятнадцать человек: да, они будут шпионами У Фан Чоя и его отребья. Но для того, чтобы мы могли научить их, им придется выучить английский, так? А если мы сможем говорить с ними, почему нам не попробовать переделать их? Сделать из пиратов полезных для общества граждан? Может быть, даже христиан? Девятнадцать шансов заполучить ценных союзников. Я бы сказал, что попробовать стоит. А если они перейдут к нам – хотя бы один из них, – мы узнаем, где находятся все пиратские убежища и стоянки. Тогда мы сможем контролировать их, а при надобности и уничтожить. Во-вторых, этот клипер: через год и один день мне предстоит выдержать морское сражение, только и всего. Я передам им корабль, а потом сразу же пущу его ко дну. Я ведь не давал обещания не топить его.
– А почему просто не передать его, набив трюм порохом и запалив медленный фитиль? – предложил Робб.
– У Квок слишком проницателен для этого.
– А нельзя ли как-нибудь подвесить мины снаружи корпуса ниже ватерлинии?
– Такой трюк, возможно, и удался бы. Мины снаружи они могут проглядеть. Но даже если тебя загнали в угол и ты должен найти какую-то лазейку, ты не можешь нарушать священную клятву. Никакого обмана, Робб. Мы бы потеряли лицо на сотню лет вперед. У Квока я просто убью.
– Зачем?
– Чтобы научить его держать слово. И защитить наше следующее поколение.
Все замолчали.
– А я полагал, ты собираешься уехать домой через пять месяцев, – сказал Робб.
– В моих планах ничего не изменилось. Я приведу новый корабль обратно, когда он будет готов. Мы назовем его «Облако лотоса». – Струан вытер рот салфеткой. – С людьми и с кораблем мне все ясно. Но зачем делать из трех мальчиков денди? Этого я не могу понять. Эти дети беспокоят меня, сам не знаю почему.
– Это будут сыновья У Квока?
– Сыновья или племянники, да, обязательно. Вот только зачем им это? Что они с этим приобретают?
– Все английское. Все наши секреты, – предположил Кулум.
– Нет, парень. То, что относится ко взрослым, относится и к детям. Даже в большей степени. Мальчиков будет легче превратить в европейцев, привить им наши обычаи, обратить в нашу веру. Почему они готовы потерять троих сыновей? Почему это должны быть денди – не капитаны, солдаты, кораблестроители, оружейники или кто-нибудь еще столь же полезный? Почему именно денди?
Ответа не было…
Когда «Китайское облако» с запада проскользнул в гавань Гонконга, Струан поднялся на ют, где его ожидали Кулум и Робб. Дождь прекратился, дул резкий, пронизывающий ветер. День клонился к вечеру. Струан чувствовал себя хорошо отдохнувшим, на сердце у него было спокойно. Но едва лишь он ступил на палубу, как от его спокойствия не осталось и следа.
– Боже всемогущий!
Гавань была забита торговыми судами со всей Азии и кораблями Королевского флота. На берегу теснились палатки, в которых расположились четыре тысячи солдат экспедиционного корпуса.
Однако больше всего Струана поразили сотни китайских сампанов, облепивших берег севернее Глессинг-Пойнт. Бессчетное количество джонок и сампанов прибывали и отчаливали каждую минуту. Тысячи крошечных лачуг выросли, как уродливые грибы, на склонах одного из холмов.
– Китайцы нескончаемой волной хлынули сюда с того самого дня, когда я вернулся из Кантона, – сказал Кулум. – Одному Богу известно, сколько их тут. Они прибывают на сампанах и джонках и устремляются на берег. Потом растворяются в этой кишащей людской массе. Ночью эти дьяволы разбредаются по острову и крадут все, что можно унести.
– Господь всемогущий!
– Поначалу они селились по всему острову. Потом я уговорил Лонгстаффа временно выделить им этот склон холма. Они называют его Тайпиншань или как-то в этом роде.
– Почему ты не сказал мне?
– Мы, дядя и я, хотели, чтобы ты сам все увидел. Несколько часов не имели никакого значения. Европейцев, не считая солдат, набирается сотни полторы. Лонгстафф рвет на себе остатки своих волос. Каждое утро мы вылавливаем в гавани по десять-пятнадцать китайских трупов. Убитых или утонувших.
– Нужно самому взглянуть на этот муравейник, чтобы поверить, – сказал Робб. – Как они живут! Места было достаточно, но они прибывают целыми толпами с каждым приливом.
– Что ж, – заметил Струан, – у нас не будет недостатка в носильщиках, слугах и рабочих руках. – Он повернулся к Óрлову. – Салютуйте флагману и пошлите сигнал от своего имени: «Разрешение бросить якорь в восьми кабельтовых». Свистать всех наверх! Я жду вас на корме!
О́рлов кивнул.
Пушки «Китайского облака» прогремели, и с флагмана раздался ответный выстрел. Разрешение было дано. Команда собралась на палубе. Струан подошел к леерному ограждению полуюта:
– Всем оставаться на корабле до полудня завтрашнего дня. И до этого же времени никто не должен подниматься на борт. Ни слова о нашем грузе. Или о том, что я на борту. Любого, кто проболтается, я протащу под килем. Всем матросам – двойное месячное жалованье, деньги будут выплачены завтра к вечеру серебром. Офицерам установить вооруженную охрану на юте по вахтам. Разойтись!
Матросы прокричали тройное «ура» в честь тайпана и разошлись.
– На какое время назначена распродажа, Кулум?
– На три часа дня, отец, завтра. В Счастливой Долине.
– Робб, позаботься, чтобы мы заранее располагали правильными номерами участков.
– Да. Мы принесли список. Круглый холм покупаем?
– Разумеется.
Робб задумался на мгновение:
– Если Брок окажется так же неподатлив, как ты, нам, возможно, придется рискнуть всем нашим будущим из-за этого несчастного холма.
– Верно. – Струан подозвал О́рлова. – В две склянки утренней вахты пошли сигнал Броку от имени Робба с просьбой прибыть на борт к четырем склянкам. Разбуди меня, когда пробьет две склянки. До того времени меня не беспокоить. С этого момента ты принимаешь командование.
– Хорошо, – кивнул О́рлов.
– Я пойду вздремну. Робб, тебе и Кулуму тоже нужно выспаться. Завтра нам предстоит долгий день. Да, кстати, Кулум, может быть, ты поразмыслишь над балом. Где, как и что. Через тридцать один день. – Он спустился вниз.