Джеймс Клавелл – Тайпан (страница 65)
– Ага, Брок. Договорюсь с Броком или с другим кем-то. Сделка есть сделка. Просто обучи людей. Один корабль. Честная просьба. Ты говоришь да или нет.
– Я заключу с тобой новую сделку. Забирай монету назад и, буду я на борту «Китайского облака» или нет, попробуй захватить все серебро, клянусь Господом!
– На горизонте две сотни кораблей. Я потеряю одну сотню, две сотни кораблей, ерунда. Я заберу лаки, тайпан. Я заберу лаки.
Струан взял со стола свою половину монеты и поднялся на ноги:
– Так ты согласен?
– Не согласен. Услуга – ты обещал услугу. Разве у тайпана Благородного Дома больше нет лица, хейа? Да или нет?
– Через тридцать дней вы приведете сто человек, среди них не будет ни одного, кого разыскивают мандарины за какое-либо преступление, и каждый из них должен уметь читать и писать. Из этой сотни я выберу девятнадцать, которые станут капитанами. И десять человек, которые будут наблюдать за постройкой судна. Потом вы передадите мне трех мальчиков.
– Слишком опасно, приятель, – сказал У Квок, – очень много народу. Верно, Скраггер?
– Нет, если мы соберем их, скажем, в Абердине. То, что он сам выберет, – это справедливо, вреда от этого не будет. А? Тайком, без шума?
У Квок некоторое время раздумывал:
– Согласен. Тридцать дней. Абердин.
– Я передам построенный клипер лично тебе или У Фан Чою – только вам, – сказал Струан. – Никому другому.
– Любому, кого я пошлю.
– Нет.
– Или мне, приятель? – вставил Скраггер.
– Нет. У Квоку или У Фан Чою. В открытом море.
– Почему? – встревоженно спросил У Квок. – А? Почему? Какую дьявольскую хитрость ты задумал?
– Это будет твой корабль. Я не собираюсь передавать такого красавца кому-то другому. Где твое лицо, а?
– Согласен, – наконец сказал У Квок. – Только без предательства, клянусь Богом! Или ты заплатишь.
Струан презрительно скривил губы и направился к двери, но Скраггер преградил ему дорогу:
– Ты даешь священную клятву, тайпан?
– Я уже дал ее Жэнь-гуа. Ты знаешь цену моему слову, клянусь Богом!
– Благодарствуй, тайпан.
Скраггер кивнул У Квоку и шагнул в сторону.
– Видя, как ты соглашаешься на все так вроде бы славно и по-дружески, тайпан, – заговорил У Квок, – мой отец посылает тебе подарок и письмо. – Он махнул рукой Скраггеру, который открыл морской сундук, достал оттуда сверток и протянул его Струану.
В свертке оказался флаг – переплетенные Лев и Дракон. И судовой журнал. Судовой журнал пропавшего «Багрового облака».
Струан раскрыл его и нашел последнюю страницу:
Струан закрыл книгу:
– Вы убили их всех?
– Эти джонки не были частью нашего регулярного флота, приятель. По крайности, бо́льшую часть года.
– Вы убили их всех?
– Они сами умерли, тайпан, меня там не было.
– Ты знаешь повадки некоторых из этих оборванцев, тайпан, – сказал Скраггер. – Если бы это были люди У Фан Чоя, зачем бы он стал возвращать тебе журнал, а? До У Фан Чоя дошли слухи. Он послал меня посмотреть, что к чему. Людей на корабле не было, когда я туда добрался. Тел тоже. Никого.
– Ты ограбил судно?
– Тебе известны морские законы, тайпан. Он потерпел крушение и был оставлен командой. Мы спасли половину твоего груза. Шестнадцать пушек и порох с ядрами.
– Где хронометр?
Скраггер вскинул брови:
– Что за вопрос? На моей джонке, конечно, хотя я и не знаю, как с ним обращаться. Пока. Кто нашел, тот и хозяин, а? Все честно как будто? Но ты знаешь, тайпан, ты знаешь, что натворили эти Богом про́клятые мерзавцы? Они дали ему остановиться. Представляешь!
– А остальные?
– Спустили их на плот у Филиппин. Недалеко от берега. Даю слово, что так и было. Не то три, не то четыре недели назад.
У Квок задвигался на подушках, благодушно почесываясь.
– И последнее, тайпан. Отец сказал: «Десять таэлей с корабля за безопасное плавание – это совсем не много. Десять таэлей с корабля, тайпан, и британский флаг будет под защитой У Фан Чоя». Как мы слышали, у вас теперь новое место появилось, здесь, на Гонконге. Передашь их своему мандарину.
– Возможно, я и передам ему один таэль с корабля.
– Шесть – самая низкая цена. Меньше нельзя. Так сказал мой отец, зная, что с тобой торговаться трудно. Шесть.
– Один.
– Садись. Мы выпьем еще, а потом нам принесут поесть, – сказал У Квок.
– Через пять минут от этого корабля ничего не останется, а заложника вздернут.
У Квок рыгнул:
– Ты будешь вешать не моего сына, приятель.
– Разумеется, – с отвращением бросил ему Струан. – Это всего лишь какой-то переодетый бедняга.
У Квок усмехнулся и сделал большой глоток:
– Ты умный человек, тайпан. Что ж, пусть будет два таэля с корабля. Передашь их своему мандарину, а? И еще скажу тебе вот что: оставь мальчишку себе, повесь его, выброси в море – он твой. Верни его нам, и я сам его повешу.
– Что? – взорвался Скраггер. – Этот парнишка не твой сын?
– Конечно нет, Скраггер. Ты думаешь, я идиот? – хрипло произнес Струан. – Я знаю цену клятвам подонков. – Он вышел из каюты.
– Но это было твое слово и мое! – Скраггер возмущенно повернулся к У Квоку. – Мы дали ему клятву. Ты сказал, что он твой сын. Ты же сам сказал мне, клянусь Богом!
– Тайпан никогда не прислал бы к нам своего сына, почему я должен посылать своего к нему?
– Но я дал ему свое честное слово, клянусь Богом! Это же обман!
У Квок очень медленно поднялся на ноги:
– Ты назвал меня обманщиком, приятель?
– Нет, начальник, нет, – быстро пробормотал Скраггер, напрягая все силы, чтобы лицо не выдало ослепившего его гнева. – Дело просто в моей клятве. У нас принято держать клятвы. То, что случилось, считается у нас неправильным, очень неправильным. Вот и все.
У Квок устало покачал головой, удаляясь в покои: