Джеймс Кервуд – Погоня (страница 21)

Я уехала в Индию, потом в Египет. Годом позже я узнала, что Мортимер Фиц-Юз отправился в Америку, и только тогда вернулась в Лондон. Два года я ничего не слышала о нем, но день и ночь проводила в трепете и страхе. И вот, наконец, пришла весть, что он умер, как и вы прочитали об этом из газетной вырезки. Я стала свободной! Целый год я верила в это; а затем, точно гром среди ясного дня, на меня свалилось известие, от которого я чуть не умерла; мне сообщили, что он вовсе не умер, а жив, и находится в местности под названием «Желтая Голова» в Британской Колумбии. Я не могла продолжать свою жизнь в ужасной неизвестности. Я решила найти его во что бы то ни стало на свой страх и риск мертвым или живым. И вот я здесь, с вами, Джон Альдос. Он умер. Он — там, его уже нет в живых. И я рада тому, что он умер.

— А если он еще не умер, — спокойно сказал Альдос, — то я убью его.

Он больше ничего не мог сказать, кроме этой фразы, иначе мог бы себя выдать, и только протянул к ней обе руки. Она подала ему обе свои, но затем тотчас же их выдернула и с улыбкой, которую он так в ней любил, сказала:

— Мак-Дональд может подумать о нас что-нибудь ужасное. Пойдемте обратно и станем перед ним извиняться!

Она потащила его за собой, розовая и веселая, к Дональду и попросила его помочь ей влезть в седло. Когда они поехали обратно в долину, то Джон Альдос сидел на своем коне, как пьяный, и с каждой минутой Иоанна казалась ему все больше и больше похожей на прелестную птичку, которой только что удалось вырваться из клетки. Она была свободной и чувствовала себя от этого счастливой.

Они остановились, чтобы только пообедать, затем отправились через горный кряж в долину, в которой была расположена Желтая Голова. И все время он боролся с собой, как бы не высказать Иоанне того, что сжигало его, как огнем, и что каждую минуту готово было сорваться у него с языка, а именно — что он любил ее так горячо, как не способен был бы полюбить никто другой на свете. Он понимал, что если бы уступил этому желанию в этот самый час, то это было бы похоже на святотатство, и даже не догадывался, что Иоанна замечала эту происходившую в нем борьбу и даже Мак-Дональд что-то бормотал себе в бороду. Когда же, наконец, они возвратились к Блектонам, то он был убежден в том, что ему действительно удалось скрыть от Иоанны все, и даже не заметил того радостного и в то же время таинственного огонька, который засветился вдруг в глазах Иоанны, когда она бросилась к мадам Блектон и стала ее целовать.

Блектон пришел с работы утомленный, весь покрытый пылью, но торжествующий.

— Очень рад, что наша публика вернулась! — воскликнул он, с энтузиазмом пожимая Альдосу руку. — Ну-с, последнюю скалу начинили динамитом, и сегодня от взрыва сотрясется земля. Мы будем взрывать койот № 27, и вы никогда в жизни не забудете такого зрелища. Это самая интересная из всех моих работ, Альдос. Заложено десять тысяч фунтов черного пороха и динамита, и гора, которая стояла миллионы лет, сегодня вечером вдруг взлетит на воздух. Электрическую кнопку должна нажать моя супруга, но мы решили доставить это удовольствие мисс Грэй. А моя супруга сделает это завтра вечером, так как и койот № 28 тоже почти готов. Может быть, мисс Грэй захотела бы и сама взглянуть? Койот — это не четырехногий зверь с когтями и хвостом, а целый туннель, врытый глубоко в гору и начиненный взрывчатыми веществами так, что мог бы взлететь на воздух целый неприятельский флот, если бы подвернулся под руку.

— Отлично! — воскликнул Альдос.

— Кроме того, жена поручила мне сказать вам, что с вашей стороны было бы самой простейшей обыденной вежливостью, если бы вы приняли наше приглашение быть нашим настоящим гостем. У нас много комнат, достаточно еды и найдется для вас и удобная постель. Итак, захотите ли вы показать себя действительно вежливым человеком?

— От всей души! — воскликнул Альдос, почувствовав, как заволновалась в нем кровь при одной только мысли, что он будет поближе к Иоанне. — Но у меня есть кое-какие дела с Мак-Дональдом и, покончив с ними, я тотчас же поселюсь у вас. Это очень мило с вашей стороны, Блектон! Вы знаете…

— Да, знаю, знаю! — засмеялся Блектон, закуривая трубку. — Разве я не вижу, Альдос? Разве я слепой? Точь-в-точь и я сам был таким же дураком, перед тем как женился на моей Пегги. Но идите, кончайте скорее с Мак-Дональдом, а я отправлюсь привести себя немного в порядок к предстоящему фейерверку.

Альдос слушал его, и все время в голове у него вертелся навязчивый вопрос, которого он никак не мог уложить в слова. Ему ужасно хотелось спросить его, что в это время делали Куэд и Кульвер Ранн?

— Блектон иногда бывает до такой степени забывчивым человеком, — говорил он несколько минут спустя Мак-Дональду, когда они ехали вместе к его конюшне, — что мне не хотелось бы его впутать в дело. Он может проболтаться Иоанне и своей жене, и я имею повод, и притом довольно важный повод для того, чтобы устроить все это дело как можно спокойнее. Мы должны узнать во что бы то ни стало, что думают предпринять Куэд и Кульвер Ранн?

Мак-Дональд еще ближе подъехал к Альдосу.

— Слушайте, Джонни, — обратился он к нему. — Расскажите яснее, что у вас на уме.

Альдос взглянул на его загорелое лицо и увидел в глазах у старика что-то такое, что заставило его почувствовать в нем отца.

— Вы знаете, Мак, — ответил он.

Старый Дональд кивнул головой.

— Да, догадываюсь, Джонни, — сказал он тихо. — Вы думаете о мисс Иоанне, как и я все время думаю о той. Я уверен, что догадался об этом. Но что вы собираетесь теперь делать?

Альдос покачал головой, и в первый раз за все это время после полудня у него на лице появилось выражение беспокойства и угрюмости.

— Не знаю еще, Мак. Мне нисколько не стыдно открыться перед вами во всем. Я полюбил ее. Если она завтра же уйдет из моей жизни, то я выпрошу у нее что-нибудь, что принадлежало ей, и в ней, в этой вещице, она будет жить для меня до конца моих дней. Но я знаю ее еще так недавно. И не решаюсь ей об этом сказать. Все-таки меня ожидает большая неприятность. Она не может долго засиживаться здесь в этой Желтой Голове. Ее миссия окончена. И если… если она уедет отсюда, то разве я могу последовать за ней?

Некоторое время Дональд молчал.

— А вы думаете обо мне, Джонни, — спросил он, наконец, — и о том, что мы с вами затеяли?

— Да.

— В таком случае бросьте, не думайте. А то я могу привязаться и к ней так же, как и к вам. Только…

— Что?

— Вам могла бы в этом помочь мадам Блектон.

— Каким же образом?

— Она могла бы пригласить ее погостить у себя еще с недельку, а может быть, и дней с десяток. Тогда и вы могли бы навещать ее и, в конце-концов, сделали бы ей предложение. Я думаю, что это было бы не худо, Джонни.

— Даже вовсе не худо!

— И я думаю еще…

— Ну?

— Так как я старше вас и, следовательно, могу замечать кое-что лучше, чем вы… — Ну, и что же?

— А то, что она примет ваше предложение, Джонни.

Сердце у Альдоса готово было выскочить от радости. Он уставился в одну точку, а тем временем старый Дональд продолжал:

— Я заметил это, Джонни, когда ехал позади вас и видел, как она на вас смотрела. Я все заметил! И я убежден…

От ожидания сердце у Альдоса готово было разорваться на части.

— И я убежден, что она тоже очень любит вас, Джонни…

Альдос перегнулся в сторону Мак-Дональда и крепко схватил его за руку.

— Спасибо вам, Дональд! — сказал он. — Будем пробовать! А что касается Куэда и Кульвера Ранна…

— Я уже подумал о них, — перебил его Мак-Дональд. — Вам уже некогда тратить на них время, Джонни. Предоставьте их мне. Ведь вам осталась всего только одна неделька быть поближе к мисс Иоанне. А я уж все разузнаю о Куэде и Кульвере Ранне, и что они собираются делать. Я тоже кое-что придумал. Так желаете вы предоставить их мне одному?

Альдос кивнул ему головой и в то же время сообщил ему о приглашении Блектонов. Старый охотник от удовольствия ухмыльнулся. Он остановил свою лошадь. Остановил свою и Альдос.

— Превосходно, Джонни! — воскликнул он. — Вам незачем теперь провожать меня дальше. Мы понимаем друг друга и, значит, вам теперь совершенно нечего делать у меня. Слезайте-ка с лошади и идите назад! Если вы понадобитесь мне, то я постараюсь уведомить вас об этом через Блектона, а если понадоблюсь вам я, то вы знаете, где меня найти. Итак — долой с лошади, Джонни!

Без всяких возражений Альдос сошел на землю. Они пожали друг другу руки, и Мак-Дональд погнал перед собой всех трех лошадей. А когда Альдос подходил к дому Блектонов, старый Дональд бормотал себе в бороду:

— Да простится мне этот грех, но я сделаю это для нее и для Джонни… Только для нее и для Джонни!

ГЛАВА XVII

Полчаса спустя Блектон провел Альдоса в его комнату и в ванную. Было четыре часа, когда, вымывшись, побрившись и переменив белье, Альдос сошел вниз. Он еще не видел Иоанны, но уже несколько раз слышал, как она смеялась и разговаривала с мадам Блектон. Сам Блектон был в восторге от удавшейся ему последней работы, и Альдос боялся выдать свое нетерпение по поводу того, что так долго тянулось время, а он еще ни разу не повидался с Иоанной. Ему ужасно хотелось ее видеть. Он слышал над своей головой ее шаги, различал ее мягкий смех и нежный голос, когда она говорила. Блектон все еще рассказывал ему о своих «койотах» и динамите, когда вдруг Альдос поднял голову кверху, и сердце его замерло.