Джеймс Кэрол – Смотри на меня (страница 44)

Серая футболка была черной там, где она пропиталась кровью. Там-то и были самые опасные раны, повреждения внутренних органов – разрыв селезенки, отбитая печень, сломанные ребра, возможно, даже проникающее ранение легкого. Но пулевых ранений я не видел – если бы они были, крови было бы гораздо больше.

Он лежал на левом боку, правая ступня – под левой голенью, а правая ладонь – на левом предплечье. Эта поза была неестественная и, скорее всего, постановочная. Тэйлор умер не в таком положении. Но убийца оставил его именно так по какой-то причине. Я уже где-то видел эту позу, но не мог сообразить, где именно.

В последний раз я ее видел не на месте преступления, а в учебнике по медицине. Тэйлора оставили в так называемом спасительном положении.

53

Я оставил Ханну и подбежал к Тэйлору, сел рядом и прижал два пальца к его сонной артерии. Я ощутил настолько слабое движение, что его можно было сравнить с легкостью крыльев мотылька. Его грудь почти не двигалась, но она двигалась.

– Он жив? – выдохнула Ханна.

– Еле-еле. Звони еще раз 911. Скажи, пусть поторапливаются со «скорой».

– С ним все будет нормально?

Я посмотрел на Тэйлора и перевел взгляд на Ханну. Мне очень не нравилось, как дышал Тэйлор. Я боялся, что каждый его выдох может стать последним. Каждый вдох давался ему с явным усилием. Я уже хотел было выдать очередную наглую ложь, но не смог.

– Я не знаю, просто звони 911.

Я перевернул Тэйлора на спину, быстро вытер кровь с его губ и начал делать искусственное дыхание. Тут же мой рот заполнился его кровью, и меня чуть было не вырвало. Я сказал себе, что, если бы Тэйлор был на моем месте, он бы сделал для меня то же самое. Я начал надавливать ему на грудную клетку и считать нажатия. Дойдя до тридцати, я сделал еще два вдоха и еще тридцать раз надавил на грудину.

– Где же эта чертова «скорая»?

– Едут. Скоро приедут.

Я вошел в определенный ритм: два вдоха и тридцать быстрых нажатий. Мой рот был весь в крови Тэйлора, руки болели от напряжения. Я потерял счет времени. Ханна стояла рядом на коленях. Она держала Тэйлора за руку и шепотом повторяла, что все будет хорошо, давала одно обещание за другим. Было похоже на то, что она убеждает саму себя, а не подбадривает Тэйлора.

Наконец вдалеке послышалось приближение сирены.

Мои руки настолько устали, что я их больше не чувствовал. Колени затекли от стояния на бетонном полу. Я не знал, надолго ли еще меня хватит. Но потом я взглянул на Тэйлора и понял, что буду держаться ровно столько, сколько ему нужно.

И снова – искусственное дыхание, массаж сердца, подбадривания Ханны. Сирены замолчали, снаружи послышались шаги.

– Сюда, – заорал я.

Двое врачей вбежали в помещение, и я отвалился в сторону, чтобы они могли оказать помощь. Я чувствовал себя совершенно ненужным. После всего этого безумия я не знал, куда себя деть. Ханна все еще стояла на коленях, продолжая шептать и держать Тэйлора за руку. Огромное складское помещение вдруг показалось маленькой комнаткой, не способной вместить в своих четырех стенах столько эмоций.

Я выскользнул наружу под удар солнечного пекла. Я физически ощущал, что меня ударили кулаком в живот. Из-за столь разительной перемены освещения у меня начало пульсировать в голове. Я закрыл глаза, чтобы защититься от ярчайшего солнца, и понял, что у меня полный рот крови Тэйлора. Кожа просто задыхалась под одеждой.

Я подошел к машине, упал на водительское сиденье и отогнул козырек с зеркалом. Мое лицо было как у монстра из фильма ужасов. Весь рот и подбородок были в крови. Руки и белая футболка с Джоном Ленноном тоже были в крови.

В машине не было ни влажных, ни сухих салфеток – ничего, чем я мог бы вытереться. Неудивительно – это была патрульная машина. В этот момент я мечтал только об одном – стереть с себя кровь Тэйлора. Я мечтал оказаться в душе, встать под горячую струю и стоять под ней, пока не будет смыта последняя капля его крови.

Я вышел из машины и пошел к «скорой». Задняя дверь была не заперта. Через двадцать секунд я нашел то, что искал: салфетки и верх от голубой санитарной формы – новую рубашку, запакованную в целлофан. Работа у медиков далеко не всегда чистая, поэтому вполне понятно, почему они возят с собой запасную форму.

Я стер с лица уже высохшую кровь, насколько это вообще было возможно. Но, даже очистив отдельные участки лица, я ощущал, как она продолжает стягивать мне кожу. Таково свойство крови – сколько ни три, полностью от нее не избавиться. Очистив лицо, насколько это было возможно, я переоделся в санитарную форму.

Потом я нашел себе тенистое место и стал ждать гостей.

54

Буквально через тридцать секунд появилась первая полицейская машина с сиреной и мигалками и резко затормозила рядом со «скорой помощью». Это был черный полицейский седан шерифского управления, за рулем был Баркер, с ним рядом – Ромеро. Баркер был в лучшей физической форме и выбрался первым. Ромеро потребовалось еще десять секунд, чтобы справиться с собственным весом. Баркер увидел меня.

– Он жив?

– Еле. Они внутри.

Баркер и Ромеро скрылись внутри, а я остался на посту.

Через пять минут подъехали практически все полицейские Игл-Крика. Я узнал большинство лиц, присутствующих вчера ночью в участке. Площадка перед складом скоро стала напоминать парковку какого-нибудь съезда полицейских. Черные седаны и джипы шерифского управления соседствовали с желтыми машинами местной полиции. Это была абсолютно объяснимая сплоченность – нанесен удар по одному из своих, и всем хотелось расправиться с ублюдком, который осмелился сделать такое.

Всем, кроме одного.

Шеперд и шериф Фортье приехали вместе и зашли внутрь. Я решил еще минуту подождать всех опоздавших и нашел место, откуда мне было видно максимальное число полицейских – стоявших и внутри, и снаружи. Встав там, я нашел номер, с которого мне пришла фотография, нажал на вызов и стал смотреть, не потянется ли кто-то за телефоном.

Прошло пять секунд, десять, а затем автоматический голос сказал мне, что набираемый мною номер заблокирован. Конечно, странно было рассчитывать на иной результат, но и не попробовать было нельзя. Шансов было мало, чуда не случилось. Убийца был не настолько глуп. Я вздохнул и потер лицо, на котором до сих пор ощущал кровь Тэйлора.

Убийца насмехался надо мной, давая мне понять, что он умнее. Но это была иллюзия. Номер – купленный анонимно – нужно было оставить. Блокировка – это очередной признак желания перестраховаться, которое рано или поздно приведет к ошибочным действиям.

Шериф вышел один и встал, сощурившись и пряча глаза от солнца. Увидев меня, он подошел. Он выглядел еще более напряженным, чем обычно, и каким-то маленьким. Ему явно хотелось быть где угодно, только не здесь. От молодого человека, который присягнул служить и защищать, в нем не осталось ни следа.

– Что вы можете мне сказать?

– Совсем немного.

Я рассказал ему то, что знал. Много времени это не заняло: получил фотографию, позвонил 911, кинулся сюда, делал искусственное дыхание до приезда медиков. Вот и все. Когда я показал ему фотографию, он попросил меня дать ему свой телефон в качестве улики. Я отказался. Он хотел было спорить, но не стал. Фортье хотел знать, что здесь делает Ханна, и я рассказал ему. Если он и был удивлен тем, что Ханна и Тэйлор вместе, то вида не подал.

– Значит, убийца не Чоут?

– Он им и не был.

– И вы не считали нужным сказать?

– Я подумал, что рано или поздно вы сами это поймете.

Фортье не понравился мой ответ, но он не стал заострять на этом внимание.

– Почему фотографию прислали именно вам?

Я пожал плечами. Получилось естественно – я хотел создать впечатление, что я и вправду не имел понятия. Для большей достоверности я еще и головой помотал.

– Я этого не знаю, – обескураженно сказал я.

– У вас есть версии, кто мог это сделать?

Я снова помотал головой.

– Но поисковый портрет прежний. Белый мужчина, метр семьдесят пять. Ему от тридцати до сорока, стройное телосложение, с высшим образованием. К этому можно добавить, что он большой манипулятор. У него комплекс Макиавелли, и сейчас он получает огромное удовольствие, зная, что мы сбились с ног, как выводок безголовых куриц.

Фортье посмотрел на огромные танкеры и повернулся ко мне.

– Почему он это делает? Какая у него мотивация?

Вопросы были хорошие, но ответов на них у меня не было. Случившееся с Тэйлором развернуло на сто восемьдесят градусов мое видение этого дела.

– Это серийный убийца, – решил я поделиться заготовкой, которая – я знал – звучала убедительно. – Им правят фантазии, он хочет видеть страдания своих жертв. Он хочет контролировать и доминировать.

– Но почему?

– На самом деле причины нет. Он просто так устроен. Да, можно искать причины в его детстве, воспитании. Да, конечно, все эти факторы, безусловно, влияют, но не все те, у кого было несчастливое детство, становятся серийными убийцами. Все дело во внутреннем устройстве.

– То есть он был убийцей чуть ли не с первого дня своей жизни?

– Да. Когда мы его поймаем, спросите у него, мучил ли он и убивал ли животных в детстве. Он точно это делал.

Внезапно у дверей началась какая-то активность, и мы оба повернулись, чтобы посмотреть. Через секунду появились медики с каталкой, Ханна следовала за ними по пятам. Тэйлор был привязан к каталке. На свету его раны выглядели еще ужаснее. Когда я подошел, медики уже открыли дверь «скорой» и перекладывали Тэйлора внутрь.