Джеймс Кэрол – Смотри на меня (страница 46)

Ханна повернулась к машине, а потом посмотрела на меня так, как будто я сошел с ума.

– Ты ведь шутишь, да?

– Ничуть. Он либо под водительским сиденьем, либо под пассажирским, чтобы не так легко было обнаружить его. Устанавливал он его с задних сидений. Обычно там возят только преступников, а они не будут шарить под сиденьями в поиске «жучков». Все остальные садятся на передние сиденья. Под панелью или в бардачке он прятать бы не стал, там больше риска, что его обнаружат.

Ханна просто смотрела на меня, ничего не говоря.

– Либо ты или Тэйлор ему рассказали. Я точно не говорил никому.

– Я тебя уверяю, что ни я, ни Тэйлор ни с кем и словом не обмолвились.

– Значит, это «жучок». Опять бритва Оккама: самое простое объяснение – самое верное. Ты сама сказала, что убийца всегда на шаг впереди нас. Если предположить, что он имеет возможность подслушивать наши разговоры, это объясняет, как ему удается делать этот шаг.

– Предположим, ты прав, но тогда почему он выбрал именно машину?

– Вряд ли все сводится к машине. Наверняка мой номер в «Империале» тоже прослушивается, но я там не живу.

Подумав над этим, Ханна кивнула сама себе, будто приняла какое-то решение.

– Мы можем ездить на моей машине.

– Плохая мысль. Поменяем машину, и он поймет, что мы его вычислили. Пока давай просто фильтровать разговоры во время поездки.

Я курил и думал о том, что делать дальше, стараясь не обращать внимания на пекло. Я вспомнил все решения, которые я принял, все гипотезы, которые привели нас в эту конкретную точку. На одной из версий я задержался дольше, и чем больше я о ней размышлял, тем больше она мне нравилась. В конце концов я потерял способность думать о чем-либо другом.

Кожа у меня горела, но внутри меня дул холодный ветер. Строить дом на зыбучих песках – все равно что сидеть на пороховой бочке. Только в данном случае взрыв уже произошел. То, что Тэйлор сейчас вынужден бороться за свою жизнь, было живым тому подтверждением.

– Я все неправильно понял, – прошептал я. – Он не серийный убийца.

56

– Если он не серийный убийца, то кто? – Ханна смотрела на меня выжидающе.

Мы все еще стояли на улице, метрах в пятидесяти от машины. С такого расстояния уловить разговор не в состоянии ни одно подслушивающее устройство. Солнце нещадно палило и обжигало кожу.

– Он просто убийца.

– Просто убийца, – эхом отозвалась Ханна. В ее шепоте не было ни эмоций, ни интонации. – Ты так говоришь, как будто он на кассе в магазине работает.

– Это хорошие новости, Ханна. Это все меняет. И перспективы тоже очень хорошие. Не забывай, мы работаем с преднамеренным убийцей. Он убивает не в состоянии аффекта, а все тщательно планирует, значит, у него есть один из трех основных мотивов: месть, деньги или религиозная вера.

Я размышлял вслух и излагал мысли со скоростью их появления в голове.

– Нам нужно еще раз взглянуть на жертвы. Про Чоута и бездомного можно забыть, потому что они – жертвы обстоятельств, оказавшиеся не в то время и не в том месте. А Сэм Гэллоуэй – совсем другое дело. Он оказался там не случайно. И мы должны понять, почему убили его, и тогда мы вычислим убийцу.

Я повернулся и быстро пошел к машине. Впервые с момента приезда в Игл-Крик я почувствовал, что мы напали на след. В детстве отец учил меня охотиться. И я отлично помню чувство, возникающее, когда ты наконец напал на след жертвы. Помню, как закипает кровь. Сейчас я чувствовал то же самое. Кровь играла, и я почувствовал запах жертвы.

Ханна не отставала от меня ни на шаг. Физически она была совсем рядом, но умом и сердцем она была в аду. Я понимал, как сильно она мучается сейчас, но что именно она чувствует, я не знал. Горе каждый переживает по-своему, это очень личная вещь.

Мы подошли к машине. Я прижал к губам указательный палец и помотал головой. Ханна кивнула в знак того, что она меня поняла. Потом я открыл заднюю дверь, будто бы мне что-то нужно было взять на заднем сиденье. Я посмотрел под водительское сиденье – там ничего не было. Заглянул под пассажирское и увидел маленькую черную коробочку, зафиксированную на дне сиденья. Размером она была с половину пачки сигарет, возможно, даже меньше. Она не мигала, на ней не было никаких надписей. Это была просто черная маленькая коробочка. Если бы я ее не искал, то никогда бы и не обнаружил.

Я сел за руль и завел машину. Ханна сидела, уже пристегнув ремни. Она вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул в ее направлении. Она выпучила глаза и удивленно покачала головой. Я представил себе карту Игл-Крика, проложил в голове кратчайший маршрут до «МакАртур-Хайтс» и включил передачу.

Следующие пару километров мы о чем-то говорили. Ханна держалась очень естественно. Она не говорила напускным тоном и не произносила ничего лишнего. Я представил себе, как нас слушает в этот момент убийца. Поймет ли он, что произошло? Мне казалось, что нет.

Про наш план он не узнает, но достаточно быстро сможет понять, куда мы едем. Все полицейские машины оснащены GPS, даже в этом захолустном городке.

Потом мы погрузились в молчание, что тоже было вполне естественно. После того, что произошло, нежелание Ханны общаться было вполне понятно. В этом плане обстоятельства работали на нас – чуть ли не единственный плюс в ситуации сплошных минусов. Чем меньше разговоров, тем меньше шансов, что нас что-то выдаст.

Я представил себе Тэйлора, лежащего на грязном бетонном полу, и сразу же почувствовал привкус крови. Я изо всех сил пытался отбиться ото всех «а что, если», которые не оставляли меня в покое. Слишком просто было взять вину за случившееся на себя. Слишком просто и бессмысленно. Что это даст? Да ничего. Погружение с головой в самобичевание и чувство вины не изменит того, что уже произошло. Это только усугубит ситуацию, потому что тогда я не смогу продолжать работать.

Раздался приглушенный звонок телефона. В первую секунду я подумал, что убийца оставил в машине телефон и звонит, чтобы поиздеваться. Но это не соответствовало его поисковому портрету. Он не был похож на гения-неудачника из Гонолулу, ему не нужны были газетные заголовки и всеобщая слава. Он работал на других частотах.

Ханна повсюду искала свой телефон. Наконец она выудила его из кармана джинсов, и звонок сразу зазвучал громче. Она ответила и с кем-то поздоровалась. Я слышал только половину диалога, но было понятно, что она говорит с мамой Тэйлора. Его перевезли в больницу Шривпорта и сразу отправили в операционную. Там ему предстояло провести ближайшее время. Ханна попросила сразу же позвонить, когда будут новости, и повесила трубку.

Она сидела и смотрела прямо перед собой, крепко держа телефон в руке и постукивая им по ноге. Вряд ли она осознавала, что делает. Левая нога у нее тряслась от адреналина и стресса, как будто она была готова бежать. Может, она думала о Сан-Франциско. Надеюсь, она представляла себя там вместе с Тэйлором.

– Как он?

– Все еще жив.

– Что хорошо, так?

– Да, это хорошо. – В голосе Ханны не было никаких эмоций, и уверенности в нем тоже не было. Не потому, что она не считала, что это хорошо, а потому, что ей очень хотелось, чтобы всего этого просто не произошло. – Следующие несколько часов будут критическими, – добавила она. – Если он их переживет, то есть шанс на восстановление.

Мы снова погрузились в молчание, но на этот раз напряженное. Ханна старалась скрыть, как тяжело ей далось это «если». Было похоже на то, что Тэйлора могло спасти только чудо. Только чудес не бывает. Я хотел сказать себе, что за его жизнь бьются лучшие врачи, но это было бы ложью. Мы были в Северной Луизиане. Шривпорт – город с двумястами тысячами жителей, и в мире были больницы гораздо лучше той, куда попал он. Мне сразу вспомнились клиника Джона Хопкинса в Мэриленде и Клиническая больница Массачусетса в Бостоне.

Мы проехали через весь город, жилые улицы остались позади. Впереди были деревья, поля и блестящая на солнце листва.

Я все думал над мотивацией убийцы. Что им двигало? Деньги? Месть? Третьей шла религия, но я вычеркнул ее из списка почти сразу же. Если бы он был членом группы террористов или какой-нибудь ультраправой организации, он бы выбрал жертву из той группы населения, которая соответствует их целям. Аль-Каида нападала на американскую мечту. Им хотелось сделать что-то масштабное, заполнить новостные выпуски и первые полосы. Поэтому они и угнали самолеты и направили пилотов-самоубийц в здания, целясь в большое количество невинных людей.

Сэм Гэллоуэй не соответствовал этой логике. Он занимался разводами и наследствами. Из его убийства невозможно было сделать какой-то громкий вывод, официальное заявление или посвятить ему выпуск новостей. Его смерть стала новостью в Игл-Крике, но это был вопрос нескольких минут в выпуске местных новостей. Про национальный уровень и думать нечего, не говоря уже о международном освещении. О Сэме реально могли скорбеть только жена, дети и друзья.

57

Мы ехали по широким и зеленым улицам «МакАртур-Хайтс», медленно пробираясь сквозь жару. Все здесь олицетворяло личное пространство, личное богатство и демонстрировало степень важности владельцев. Я подъехал к высоким, внушительным воротам из кованого железа. Открыл окно в жару, вытянул руку и нажал на кнопку звонка. Тишина, помехи и вопрос: «Чем могу помочь?» Голос был тот же самый, что и в прошлый раз, и сейчас я уже точно мог сказать, что он принадлежит горничной. Даже учитывая искажения голоса, ритм речи было не тот, что у Барбары Гэллоуэй.