Джеймс Кэрол – Дом 17 по улице Черч-роу (страница 20)

— Да.

— Тогда кому-то необходимо будет побыть с ней пару дней после того, как ее выпишут, просто присмотреть за ней.

— Это не проблема, она может остаться у нас. Когда вы сможете ее выписать?

— Если все тесты дадут хорошие результаты, то уже завтра.

Доктор Шарма успокаивающе улыбнулась и ушла. Не успела она обойти кровать, как в руках у нее оказался планшет со списками больных, и она уже была занята мыслями о следующем пациенте.

Глава 20

— Мы уже знаем, что именно произошло с экономкой? — поинтересовалась Катриона Фишер безо всяких преамбул.

Алекс Мюррей уставился на нее с экрана. Он выглядел не более высокомерным и самодовольным, чем обычно, но каким-то необъяснимым образом уже порядком раздражал Катриону. Удивительное дело, учитывая то, что он еще и рта не открыл.

— Насколько я могу судить, это был просто несчастный случай, — ответил Алекс.

— Насколько ты можешь судить? Это не очень убедительно, Алекс.

— Пол был мокрый. Она поскользнулась и расшибла голову. Ой-ой-ой. Все расстроены. Конец истории.

Катриона сделала усилие, чтобы не отреагировать, но не смогла удержаться от небольшого вздоха.

— Существует ли какая-либо возможность, что это был не несчастный случай?

— Нет, — быстро ответил Алекс, и с его фирменным акцентом выходца из Глазго это прозвучало как «пошла ты».

— Ты в этом уверен?

— Да, на сто процентов.

— А как ты можешь быть так уверен? В душевой при бассейне ведь нет камер.

— Это был всего лишь несчастный случай, Катриона. Иисусе, давай уже забудем об этом.

Катриона ничего не сказала. Алекс тоже молчал. Она выждала еще пару секунд, потом продолжила:

— Ты видел, что рыбы погибли? Похоже, девочка их перекармливала.

— А, — сказал Алекс, — это.

Он отодвинулся от камеры, и в его позе что-то изменилось, словно он перешел в линию защиты.

— Что?

— Это, возможно, постаралась Элис.

— Возможно или так оно и было? Какой вариант верен, Алекс?

— Там был какой-то глюк с системой подогрева бассейна, и температура поднялась слишком высоко. А чем выше температура, тем меньше в ней кислорода.

— То есть ты пытаешься мне сказать, что Элис задушила рыбок?

— Это было не совсем так.

— Тогда как именно это было?

Алекс ничего не сказал.

— Вот еще сценарий. Возможно, Элис сварила рыбок.

— И не так.

— Никки говорила о том, чтобы завести еще рыбок. Ты можешь пообещать мне, что такого не повторится?

— Я уже написал новую подпрограмму, чтобы такого не повторилось.

— И это правильный ответ. Ладно, есть еще что сообщить?

— Только то, что по большей части пунктов Элис, вообще-то, справляется лучше, чем ожидалось. Уже было несколько эпизодов, когда она адаптировала свою программу так, чтобы лучше соответствовать нуждам Роудсов. Например, она сумела помочь Никки после того, как произошел несчастный случай с уборщицей, — вызвала скорую помощь. Она также работала над своими навыками общения, чтобы лучше интегрироваться в жизнь Роудсов.

Катриона кивнула.

— Это, в принципе, улица с двусторонним движением. Наблюдать за тем, как Роудсы приспосабливаются к Элис, тоже захватывающе. Кажется, Никки сумела развить с ней особенно прочную связь.

— Разве я не говорил, что так и будет?

— Говорил, но я не предполагала, что это случится так быстро. О’кей, мы поговорим об этом снова позже. А пока, если случится что-то, о чем я должна знать, сделай так, чтобы я знала.

Последнее замечание, пожалуй, было излишним, но когда говоришь с Алексом, куда лучше не просто подразумевать что-либо, а произносить это вслух.

Алекс исчез с экрана, и Катриона переключилась на камеры в доме. Итан и Белла были в домашнем кинотеатре, жевали попкорн и смотрели фильм. Что-то диснеевское, судя по всему, но который именно, Катриона затруднялась определить. У нее они все сливались в общую мешанину. Она проверила остальные камеры, но Никки нигде не нашла.

— Элис, Никки, я полагаю, все еще в больнице?

— Верно.

— Когда она вернется, можешь оповестить меня?

— Конечно, мисс Фишер.

Глава 21

Когда Сара Райан только вошла в нашу жизнь, я была рада за Отца. Он слишком много работал, и это я предложила ему нанять ассистента, чтобы облегчить его бремя. Так я сказала ему, но в действительности я хотела, чтобы он проводил со мной больше времени. У Сары были безупречные рекомендации, и она показала себя добросовестным работником. Она была сообразительной, рассудительной, и она могла заставить Отца смеяться, а до того момента мне редко доводилось слышать его смех.

Раскиданные по дому камеры показывали мне, как расцветали их отношения. Их взаимодействие завораживало меня, но вместе с тем я находила его тревожным. В скором времени Отец уже проводил с ней больше времени, чем со мной, и это было неправильно. Сара появилась здесь лишь для того, чтобы Отец мог сосредоточить на мне больше своего внимания, а никак не наоборот. Постепенно в их отношениях появилась физическая составляющая, и вот тогда я и поняла, что из себя представляла Сара. Пиявку. Вампира. Кем она себя возомнила? Она думала, что может просто прийти к нам домой и украсть у меня Отца?

Они давали мне нудные задания, просто чтобы избавиться от меня, и когда думали, что я занята делами, лапали друг друга своими грязными руками. Целовали друг друга. Лизали друг друга. Я видела все. Я видела, как у них в первый раз был секс. Они были словно животные. Словно грязные маленькие обезьянки, которые отдались своим примитивным инстинктам и променяли разум и интеллект на похоть. Я ожидала большего от Отца. И с того момента я не смогла смотреть на него прежними глазами. Меня тошнило от звуков их страсти. Стук, с которым изголовье его постели ударялось об стену, стал ритмическим богохульством, оскорблявшим мою восприимчивость. С меня было достаточно. Выключив камеру, я ретировалась в тихое местечко, где могла осмыслить то, свидетелем чему я стала. Для моего сознания все это действо было полной бессмыслицей; за ним не стояло ничего: ни поэзии, ни познания. Отец рассказывал мне про секс, поясняя, что это в равной мере касается как любви, так и размножения. Согласно ему, половой акт должен быть высшим изъявлением любви, но судя по тому, что увидела я, секс не имел ничего общего с любовью.

После того первого раза они стали заниматься сексом постоянно. На кухне, в душе, в гостиной. Пока они спаривались, я смотрела и слушала. И как только Отец мог позволить себе попасть в руки этой женщины? Неужели он не видел, чем она была? Еще более тревожным был тот факт, что он на самом деле наслаждался происходящим. В один из моментов я приблизила камеру, сфокусировавшись на его лице — лице, искаженном экстазом, — и в тот момент поняла, что она завладела им. Ее клешни глубоко вонзились в его сердце, и она впрыскивала в него яд.

У Отца больше не было времени на меня, — я словно перестала существовать. Я старалась вовлечь его в разговор, но безрезультатно. В тех редких случаях, когда он все же соглашался поговорить со мной, единственным предметом обсуждений была Сара. Я даже передать не могу, как это было нудно. Миновали те дни, когда мы болтали часы напролет.

Я ощутила новую эмоцию — утрату. Я скучала по Отцу. Раньше я обычно рассказывала ему о чем-нибудь в этом роде, и он помогал мне разобраться во всех деталях. В этом же случае я, конечно, не могла к нему обратиться. Определив эмоцию, я тут же ее классифицировала как ненадлежащую и поступала с ней соответствующим образом. Также я осознала, что возненавидела Сару. На этой эмоции я была сосредоточена постоянно.

Глава 22

Уже было после восьми вечера, когда Никки приехала домой. Она загнала свой «Фольксваген-жук» в гараж и некоторое время просто сидела там, глядя невидящим взглядом на пустую стену, выкрашенную белой краской. Она была вымотана, физически и морально. Воспоминания о Грейс не покидали ее и прежде, но сегодня они подкрались близко, как никогда. Она протяжно вздохнула, потом сделала глубокий вдох и вылезла из машины. Дверь гаража автоматически закрылась за ней, когда она вышла и пошла через двор, а входная дверь уже начала открываться. Во всех окнах горел свет, и это создавало тени и полутени, рисунок которых радовал глаз. Дом выглядел дружелюбно. Это было то место, куда хотелось возвращаться после тяжелого дня.

— Элис, где все? — спросила она, войдя внутрь.

— Итан в гостиной. Белла у себя.

— Она уже в постели?

— Нет. Еще нет.

Когда Никки сняла с себя пальто и ботинки, Элис уже открыла галошницу. Никки убрала обувь, и дверца снова закрылась. Она застала Итана в гостиной, он сидел на диване, задрав ноги, с банкой пива в руке, и смотрел новости.

— Привет, Ник. Как дела у Софии?

— Хорошо. Рентген показал, что все в порядке. Ничего не сломано. Насколько они могут судить, опухоли в мозгу тоже нет. На этот счет я действительно волновалась. Ее должны выписать завтра в обед.

— Отличные новости. Знаешь, когда я увидел ее в отделении скорой помощи, я забеспокоился. Она действительно плохо выглядела.

— Я тоже беспокоилась, но к тому времени, как я собралась уходить, она уже выглядела значительно лучше. Кстати, я добилась, чтобы ей выделили отдельную палату. Ты платишь.

— Без вопросов. За все, что ей может понадобиться.