Джеймс Кэрол – Дом 17 по улице Черч-роу (страница 19)

— Как ты себя чувствуешь?

— Как балласт, — ответила она слабо.

Итан улыбнулся.

— Ты не балласт. Что угодно, только не балласт. Ты можешь вспомнить, что произошло?

— Нет. Помню, как пошла в душевую и как очнулась на полу, и больше ничего.

— Совсем никаких воспоминаний о том, что было в промежутке?

— Никаких. Извини.

— С доктором вы уже общались?

— Еще нет. Вообще-то, пожалуй, я уже начинаю чувствовать себя лучше.

София начала садиться, и Итан остановил ее.

— Это плохая идея.

— Нечего мне тут валяться целый день. Мне еще уйму всего нужно сделать.

— Единственное, что тебе нужно сделать прямо сейчас, это пойти на поправку. Мы хотим, чтобы ты встала на ноги, и чем раньше, тем лучше. Это приказ.

Итан нежно пожал руку Софии, потом отпустил ее и повернулся к Никки.

— Как она на самом деле? — спросил он одними губами.

— Не блестяще, — ответила она так же.

— А как насчет Беллы?

Никки глянула на Беллу. Она отвлеклась на что-то в своем планшете, что, быть может, было и к лучшему.

— Она в порядке, — ответила Никки беззвучно.

— Я приехал так быстро, как только смог, — сказал Итан вслух. — Я знал, как ты будешь волноваться.

Никки встретилась с ним взглядом. Это был быстрый взгляд. Когда двое вместе так долго, как были они, можно свести весь разговор к минимуму слов — иногда можно обойтись без слов вообще. Он знал, как это на нее подействует, потому что на него это действовало точно так же. Поэтому он и примчался так быстро. В такие моменты она знала, что вышла замуж за правильного человека. Они вместе были хорошей командой. Они вдвоем против мира. Она потянулась и пожала его руку.

— Я думаю, не отвести ли мне Беллу в Макдоналдс пообедать, — он улыбнулся Белле. — Что скажешь, Белла Бу? Можешь съесть двойной чизбургер, если хочешь. Как тебе такой план?

Белла мгновенно оторвалась от планшета, глянула вверх на него, а потом начала печатать:

— Мамочка собиралась отвести меня обедать. Мы собирались в боулинг.

— И мы все еще можем пойти в боулинг. Но мне кажется, мамочка хочет остаться с Софией.

— Все так, милая. Мне нужно поухаживать за ней. Точно так же, как я ухаживаю за тобой, когда ты себя плохо чувствуешь.

Белла все-таки выглядела разочарованной. Она опять начала печатать:

— Можно мне будет яблочный пирог?

— Конечно можно.

— И колу?

Итан взглянул на Никки, которая ответила едва заметным кивком. Если это поможет ей спокойно уйти, то Никки готова была смириться с этим.

— Можешь в этот раз взять и колу, — сказал Итан. — Но это не значит, что ее можно будет каждый раз. Это ясно?

Белла кивнула.

— Может быть, пойдете уже, ребята? — предложила Никки. — Белла сегодня пропустила завтрак, сейчас она, должно быть, умирает с голоду.

— Даже если она и не голодна, то я сам — очень.

Итан помог Белле слезть со стула, но прежде чем они ушли, София поманила ее к себе и взяла ее за руку.

— Не волнуйся за меня. Я отсюда выйду так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь.

Белла набрала на планшете:

— Но я хочу, чтобы ты поехала домой уже сейчас.

— Скоро.

— Обещаешь?

— Чтоб мне провалиться.

— Пойдем, милая, — позвал Итан, — Софии нужно немного отдохнуть.

Белла посмотрела на него, потом напечатала на планшете последнее сообщение:

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Коразонсито.

Итан взял Беллу за руку и провел ее обратно через палату, Никки шла следом на шаг позади. На выходе Итан обнял ее и чмокнул в ухо.

— Почему она не в школе? — прошептал он.

— Это долгая история, — прошептала Никки в ответ. — Потом расскажу.

Итан высвободился из объятий и сделал шаг назад:

— У тебя есть идеи, что на самом деле случилось?

— Я не уверена. Она была в душевой комнате при бассейне. Пол был мокрый, я думаю, она поскользнулась.

Итан кивнул.

— Да, я понимаю, как это могло произойти. Кафельные полы бывают очень скользкими.

Никки присела на корточки, обняла Беллу и поцеловала на прощание. Она проводила их взглядом, пока они не скрылись за углом, прежде чем вернуться в палату.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — тихо произнесла София, заметив Никки.

Никки пригляделась к ней. Она была бледнее, чем прежде. Смертельно бледна. Никки вскочила со стула, чтобы позвать медсестру.

— Она говорит, ее вырвет.

Медсестра подоспела с тазиком как раз вовремя. Никки вышла за занавеску, чтобы не смущать Софию.

— Когда можно будет поговорить с доктором? — спросила Никки у сестры, появившейся из-за занавески.

— Доктор осмотрит ее, как только сможет, — сказала медсестра и поспешила прочь, поскольку следующая кризисная ситуация ждала ее вмешательства.

Пять минут спустя врач наконец появился. Им оказалась женщина индийского происхождения лет тридцати с небольшим. Из бейджика, приколотого к лацкану ее белого халата, следовало, что ее звали Гита Шарма. Как и остальной персонал, она выглядела усталой и напряженной. Никки подвинулась, чтобы врач могла провести обследование. София вежливо ответила на все вопросы, ее состояние вынудило ее преодолеть недоверие к врачам.

— Вы член семьи? — спросила доктор Шарма, когда закончила осмотр.

— Можно сказать и так, — ответила Никки, — София работает у нас уже четыре года. Как она?

— У нее сотрясение мозга и небольшой отек в затылочной области. Я бы хотела, чтобы ей сделали рентген, чтобы убедиться, что нет повреждений черепа. И компьютерную томографию, чтобы проверить, нет ли кровотечений. Она живет одна?