Джеймс Хэрриот – О всех созданиях (страница 135)
– Может, в ней проволока сидит.
– Не исключено.
– Тогда чего же ей в глотку лекарства лить? Толку-то никакого не будет!
– Вы совершенно правы. Никакого.
– Коровы-то я терять не хочу, вот вам и весь сказ! – разъярился он. – Эдак и совсем разориться недолго!
– Я прекрасно это понимаю, мистер Биггинс. Потому-то я и полагаю, что ее необходимо осмотреть. Если помните, я с этого и начал.
Ответил он не сразу. Напряженный взгляд и легкий тик в щеке выдавали, какая в нем бушует внутренняя борьба. В конце концов он просипел:
– Может, и так… только… э… до утра погодить нельзя? Вдруг да у нее само собой пройдет?
– Прекрасно! – Я даже улыбнулся от облегчения. – Утром сразу же посмотрите, как она, и, если ей не получшает, позвоните мне до девяти.
От моих слов он еще больше потемнел.
– А коли она до утра не протянет?
– Да, конечно, некоторый риск существует.
– Чего вам и звонить-то, раз она подохла, а?
– Совершенно верно.
– Звонить-то я буду Мэллоку, живодеру, так?
– Боюсь, что так…
– Да на кой мне мэллоковские пять фунтов за такую-то корову?
– Хм… Вы, безусловно, правы.
– Уж больно она хороша!
– Охотно верю.
– Потерять-то мне ее никак не с руки.
– Я понимаю…
Мистер Биггинс набычился и грозно посмотрел на меня:
– Ну так и что же вы думаете делать?
– Минутку! – Я провел пальцами по волосам. – Может быть, вы подождете до вечера и поглядите, как она себя будет чувствовать, и, если ей не станет лучше, скажем, к восьми, вы мне позвоните, и я приеду.
– Приедете, значит? После восьми? – осведомился он, сужая глаза.
Я одарил его сияющей улыбкой:
– Совершенно верно.
– Верно-то верно, да только в прошлый раз, когда вы ночью приезжали, вы это в счет поставили, нет, что ли?
– Возможно. – Я развел руками. – В ветеринарной практике принято…
– Вот и выходит, что это еще накладней получится.
– Если взглянуть с такой точки зрения, то, конечно…
– У меня ж лишние деньги не водятся, знаете ведь.
– Я представляю…
– И на простой счет еле наскребаю, а тут лишнее плати?
– Но право же…
– Вот и выходит, что вы это зря придумали, верно?
– Пожалуй… не спорю… – Я откинулся на спинку кресла, чувствуя себя бесконечно усталым.
Мистер Биггинс угрюмо жег меня взглядом, но я не собирался больше предлагать никаких гамбитов и в свою очередь уставился на него, как я надеялся, с непроницаемым видом, который должен был, по моим расчетам, яснее всяких слов сказать ему, что я готов выслушать любое его предложение, но сам ничего предлагать больше не собираюсь.
Тишина, воцарившаяся теперь в приемной, оставалась нерушимой очень долго. В конце улицы церковные куранты отбили четверть, в отдалении, по-видимому на рыночной площади, затявкала собака, мимо окна на велосипеде промелькнула мисс Добсон, дочка бакалейщика, но мы оба молчали.
Мистер Биггинс жевал нижнюю губу, бросал на меня отчаянные взгляды и тотчас вновь принимался созерцать свои ноги. Он явно исчерпал все возможности, и в конце концов мне стало ясно, что инициативу я должен взять на себя, причем категорически.
– Мистер Биггинс, – сказал я, – мне пора ехать. Вызовов у меня много, но мне предстоит побывать на ферме в миле от вашей, так что часов около трех я погляжу вашу корову.
Я встал, показывая, что разговор окончен.
Фермер затравленно посмотрел на меня. Видимо, он смирился с мыслью, что мы зашли в тупик и останемся в нем еще долго, а потому моя внезапная атака застала его врасплох. Он открыл было рот, но ничего не сказал и повернулся к двери. На пороге он остановился, поднял руку, секунды две умоляюще смотрел на меня, а потом понурился и вышел.
Я следил в окно, как он переходит дорогу: посреди мостовой он внезапно нерешительно остановился, что-то буркнул и оглянулся на наше крыльцо. Меня охватил страх, что его собьет машина, но тут он расправил плечи и медленно пошел дальше.
А иногда получить ясную картину не удается и по телефону.
– Боб Фрай говорит.
– Доброе утро. Хэрриот слушает.
– У меня свинья что-то не того.
– A-а! Так что с ней?
– Это вы мне скажите!
– О!
– Чего бы я стал вам звонить, кабы сам знал, что с ней? Хе-хе-хе!
То обстоятельство, что эту шуточку я слышал уже две тысячи раз, не меньше, помешало мне от всей души присоединиться к его смеху, но какое-то кудахтанье я из себя выдавил.
– Совершенно верно, мистер Фрай. Нуте-с, почему же вы мне звоните?
– Так я ж объяснил, черт подери! Чтобы узнать: что с ней такое?
– Это я понял, но мне нужно знать поподробнее. Вы сказали, что с ней «что-то не того». Но что именно?
– Куксится чего-то.
– Да-да. Но не могли бы вы объяснить, в чем это заключается?
Пауза.
– Понурая она какая-то.
– Что-нибудь еще?
– Да нет вроде… Вообще дохлая она, если на то пошло.
Я ненадолго задумался.
– Так… э… Я попробую спросить вас немножко по-другому: зачем вы мне звоните?