Джеймс Хэрриот – О всех созданиях (страница 134)

Тем временем совсем иная тревога вытеснила мои опасения – увязнуть среди этого безлюдья. Покидая отель, я был перегружен едой и напитками, но если бы следующие несколько часов со мной обходились бережно, все осталось бы в полном порядке. Однако на протяжении тряской дороги до Бро на меня все больше наваливалась тошнота. Моя память горестно возвращалась к экзотичному коктейлю, изобретению Реджа, – по мнению Гранвилла, мне обязательно следовало его попробовать. А еще Гранвилл убедил меня запивать виски пивом – для сохранения правильного соотношения между жидкостями и твердой пищей.

Теперь же меня не просто встряхивало, а швыряло из стороны в сторону, точно горошину в барабане, – «бентли» накренялся, скользил юзом, а порой высоко подпрыгивал. Вскоре мне стало очень худо. И подобно замученному морской болезнью страдальцу, которому уже все равно, что корабль вместе с ним идет ко дну, я потерял всякий интерес к тому, где мы едем. Закрыв глаза, упершись ногами в пол, я предался внутренним мукам.

И не сразу заметил, что после столетия бурной езды мы наконец покатили под гору и с торжествующим ревом промчались через Боуз. Опасность провести ночь в машине почти миновала, но Гранвилл жал и жал на педаль газа, мы во всю мочь неслись по промерзлой земле, а мне становилось все хуже и хуже.

Я томился желанием попросить моего коллегу остановиться, чтобы я мог спокойно предаться рвоте на обочине, но как обратиться с такой просьбой к человеку, которого не брали никакие излишества: даже в эти минуты он весело болтал, свободной рукой набивая трубку. А проклятая тряска явно вогнала мне в кровь лишний алкоголь: в довершение прочих неприятностей у меня начало мутиться в глазах. Голова шла кругом, и я не сомневался, что стоит мне встать, как я тут же уткнусь носом в землю.

Вот что занимало мои мысли, когда машина остановилась.

– На минуточку заскочим в дом и поздороваемся с Зоей, – сказал Гранвилл.

– Че… чего? – промямлил я.

– Зайдем в дом на несколько минут.

Я поглядел по сторонам:

– А где мы?

Гранвилл засмеялся:

– Дома, сынок. Вон окно светится, значит Зоя еще не легла. Вы обязательно должны зайти выпить чашечку кофе на дорожку.

Я с трудом сполз с сиденья, кое-как выбрался наружу и привалился к машине. Мой коллега бодро порхнул к двери и позвонил. Свеж как огурчик, с горечью подумал я и последовал за ним, выписывая кренделя. Тяжело дыша, я припал к перилам крыльца, и тут отворилась дверь. Вот она – Зоя Беннет, ясноглазая, полная энергии, красивая.

– Мистер Хэрриот! – воскликнула она. – Как приятно снова с вами свидеться!

Челюсть у меня упорно отвисала, цвет лица давно стал зеленым, костюм измялся. Я поглядел ей прямо в глаза, элегантно икнул и, пошатываясь, прошел мимо нее в дом.

На следующее утро Гранвилл позвонил: все обойдется – Моди уже полакала немножко молока. С его стороны было очень любезно успокоить меня, и из вежливости я не сообщил ему, что, в отличие от Моди, меня даже на это не хватило.

По стечению обстоятельств мне пришлось в тот же день съездить на дальнюю ферму. У поворота на Северное шоссе у Скотч-Корнера я остановился и уставился на длинную, занесенную снегом дорогу, которая убегала к Пеннинам. Я уже включил мотор, и тут ко мне подошел какой-то прохожий.

– Неужто думаете поехать через Боузское нагорье? – спросил он.

– Нет-нет. Просто смотрю.

Он удовлетворенно кивнул:

– Это вы правильно. Знаете, дорогу совсем занесло. Уже два дня, как ни одна машина по ней не проехала.

Клиенты бывают разные

Каждому профессиональному визиту предшествует вызов, звонок клиента, и бывают они самые разные.

– Говорит Джо Бентли, – объявил человек на пороге.

Странный способ здороваться. Кулак же, который Джо держал у подбородка, только подчеркивал эту странность.

– Алло! Алло! – продолжал он, глядя в пространство перед собой пустым взглядом. И все стало ясно. В кулаке была зажата воображаемая телефонная трубка. Джо пытался дозвониться ветеринару, и, если учесть плескавшиеся в его желудке неисчислимые пинты пива, получалось это у него не так уж плохо.

В базарные дни пивные были открыты с десяти часов до пяти, а Джо принадлежал к почти исчезнувшей породе питухов, которые при всяком удобном случае старались нализаться до бесчувствия. Нынешние фермеры пропускают в базарный день кружечку-другую, но былые бесшабашные возлияния теперь редкость.

В Дарроуби и тогда круг заядлых любителей пива был не так уж велик, и объединял он больше людей пожилых. Вот они-то порой и вваливались в приемную, чтобы заплатить по счету, гордо, но безмолвно тыча перед собой чековой книжкой. Некоторые все еще приезжали в город на тележке, и старинное присловье, что лошадь сама довезет, иллюстрировалось на их примере каждый базарный день. Один такой старикан отказывался расстаться с дряхлой машиной, чуть ли не ровесницей века, только потому, что она трогалась с места даже тогда, когда он, кое-как водворившись на переднем сиденье, по ошибке ставил прямую передачу. Как бы еще сумел он вернуться домой? А иные и вообще в базарный день туда не возвращались, всю ночь до зари веселясь и играя в карты.

Я смотрел на покачивающуюся фигуру Джо Бентли и прикидывал, какая программа намечена у него на этот вечер. А он зажмурил глаза, поднес кулак к самым губам и снова заговорил:

– Алло! Это кто?

– У телефона Хэрриот, – ответил я. Джо ведь вовсе не валял дурака, а просто в голове у него желаемое немножко путалось с действительным. Почему бы и не подыграть ему? – Как поживаете, мистер Бентли?

– А ничего, спасибо, – ответил Джо с некоторой торжественностью, все так же жмурясь. – А вы как здравствуете?

– Спасибо, хорошо. Так чем могу служить?

Видимо, этот вопрос поставил его в тупик. Во всяком случае, он несколько секунд молчал, чуть приоткрыв глаза и что-то сосредоточенно разглядывая за моим левым плечом. Затем как будто пришел к окончательному выводу, снова зажмурился, кашлянул и продолжал:

– Вы бы не заехали? Корову бы малость почистить?

– Прямо сейчас?

Джо погрузился в серьезные размышления, пожевал губами, почесал свободной рукой ухо и наконец изрек:

– Чего уж… И до утра подождет. Всего вам хорошего, и позвольте вас поблагодарить.

Он с величайшим тщанием повесил призрачную трубку, повернулся и с большим достоинством спустился с крыльца. Он шел, почти не пошатываясь, и какая-то целеустремленность в его движениях подсказала мне, что он возвращается в «Рыжего медведя». Я было испугался, что он свалится перед дверью скобяной лавки Джонсона, но к тому времени, когда он свернул за угол, за которым лежала рыночная площадь, походка его стала совсем твердой, и я перестал за него опасаться.

И я помню, как мистер Биггинс стоял у стола в нашей приемной, глубоко засунув руки в карманы и упрямо выставив подбородок.

– У меня корова чего-то кряхтит.

– Что же, надо будет ее посмотреть. – Я взял ручку, чтобы записать вызов.

Он переступил с ноги на ногу:

– Уж не знаю. Может, ничего с ней такого нет.

– Ну, как скажете…

– Э, нет! – возразил он. – Это как вы скажете, вы же ветеринар-то.

– Но как я могу сделать заключение? Я ведь ее не видел. Лучше я к вам заеду.

– Так-то оно так, да только накладно выходит. Вы же по десять шиллингов берете за одно погляденье. А потом только знай денежки выкладывай: и лекарства там, и то и се.

– Да, конечно, мистер Биггинс, я понимаю. Так, может быть, дать вам что-нибудь для нее? Коробку порошков от желудка?

– А почем вы знаете, что у нее с желудком неладно?

– Ну, собственно говоря…

– Может, какая другая хворь.

– Совершенно справедливо, но…

– Корова-то – лучше не бывает, – заявил он воинственно. – Я за нее на ярмарке в Скарберне пятьдесят фунтов отвалил.

– Да, корова, наверное, прекрасная. А потому, мне кажется, ее тем более необходимо осмотреть. Я мог бы приехать к вам во второй половине дня.

Наступило долгое молчание.

– Оно так. Да только вы, небось, и опять приехать захотите? Завтра, а то еще и послезавтра. Не успеешь оглянуться, а счет до небес вырастет.

– Мне очень жаль, мистер Биггинс, но теперь все очень дорого.

– Это верно! – Он энергично закивал. – Пожалуй, дешевле будет просто отдать вам корову, и дело с концом!

– Ну зачем же так… Но я вас понимаю.

Я задумался:

– Может быть, дать вам не только желудочных порошков, но и жаропонижающую микстуру? На всякий случай.

Он долго смотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

– Так вы же все равно точно знать не будете, а?

– Ну разумеется, не совсем…