Джеймс Хэрриот – О всех созданиях - прекрасных и удивительных (страница 42)
Я смотрел на покачивающуюся фигуру Джо Бентли и прикидывал, какая программа намечена у него на этот вечер. А он зажмурил глаза, поднес кулак к самым губам и снова заговорил:
— Алло! Это кто?
— У телефона Хэрриот, — ответил я. Джо ведь вовсе не валял дурака, а просто в голове у него желаемое немножко путалось с действительным. Почему бы и не подыграть ему? — Как поживаете, мистер Бентли?
— А ничего, спасибо, — ответил Джо с некоторой торжественностью, все так же жмурясь. — А вы как здравствуете?
— Спасибо, хорошо. Так чем могу служить?
Видимо, этот вопрос поставил его в тупик. Во всяком случае, он несколько секунд молчал, чуть приоткрыв глаза и что-то сосредоточенно разглядывая за моим левым плечом. Затем как будто пришел к окончательному выводу, снова зажмурился, кашлянул и продолжал:
— Вы бы не заехали? Корову бы малость почистить?
— Прямо сейчас?
Джо погрузился в серьезные размышления, пожевывал губами, почесывал свободной рукой ухо и наконец изрек:
— Чего уж… И до утра подождет. Всего вам хорошего и позвольте вас поблагодарить.
Он с величайшим тщанием повесил призрачную трубку, повернулся и с большим достоинством спустился с крыльца. Он шел, почти не пошатываясь, и какая-то целеустремленность в его движениях подсказала мне, что он возвращается в «Рыжего медведя». Я было испугался, что он свалится перед дверью скобяной лавки Джонсона, но к тому времени, когда он свернул за угол, за которым лежала рыночная площадь, походка его стала совсем твердой, и я перестал за него опасаться.
И я помню, как мистер Виггинс стоял у стола в нашей приемной, глубоко засунув руки в карманы и упрямо выставив подбородок.
— У меня корова чего-то кряхтит.
— Что же, надо будет ее посмотреть. — Я взял ручку, чтобы записать вызов.
Он переступил с ноги на ногу.
— Уж не знаю. Может, ничего с ней такого нет.
— Ну как скажете…
— Э, нет! — возразил он. — Это как вы скажете, вы же ветеринар-то.
— Но как я могу сделать заключение? Я ведь ее не видел. Лучше я к вам заеду.
— Так-то оно так, да только накладно выходит. Вы же по десять шиллингов берете за одно погляденье. А потом только знай денежки выкладывай, и лекарства там, и то и се.
— Да, конечно, мистер Виггинс, я понимаю. Так, может быть, дать вам что-нибудь для нее? Коробку порошков от желудка?
— А почем вы знаете, что у нее с желудком неладно?
— Ну, собственно говоря…
— Может, какая другая хворь.
— Совершенно справедливо, но…
— Корова-то — лучше не бывает, — заявил он воинственно. — Я за нее на ярмарке в Скарберне пятьдесят фунтов отвалил.
— Да, корова, наверное, прекрасная. А потому, мне кажется, ее тем более необходимо осмотреть. Я мог бы приехать к вам во второй половине дня.
Наступило долгое молчание.
— Оно так. Да только вы небось и опять приехать захотите? Завтра, а то еще и послезавтра. Не успеешь оглянуться, а счет до небес вырастет.
— Мне очень жаль, мистер Виггинс, но теперь все очень дорого.
— Это верно! — Он энергично закивал. — Пожалуй, дешевле будет просто отдать вам корову, и дело с концом!
— Ну, зачем же так… Но я вас понимаю.
Я задумался.
— Может быть, дать вам не только желудочных порошков, но и жаропонижающую микстуру? На всякий случай.
Он долго смотрел на меня ничего не выражающим взглядом.
— Так вы же все равно точно знать не будете, а?
— Ну, разумеется, не совсем…
— Может, в ней проволока сидит.
— Не исключено.
— Тогда чего же ей в глотку лекарства лить? Тол-ку-то никакого не будет!
— Вы совершенно правы. Никакого.
— Коровы-то я терять не хочу, вот вам и весь сказ! — разъярился он. — Эдак и совсем разориться недолго!
— Я прекрасно это понимаю, мистер Виггинс. Потому-то я и полагаю, что ее необходимо осмотреть. Если помните, я с этого и начал.
Ответил он не сразу. Напряженный взгляд и легкий тик в щеке выдавали, какая в нем бушует внутренняя борьба. В конце концов он просипел:
— Может и так… только… э… до утра погодить нельзя? Вдруг да у нее само собой пройдет?
— Прекрасно! — Я даже улыбнулся от облегчения. — Утром сразу же посмотрите, как она, и, если ей не получшает, позвоните мне до девяти.
От моих слов он еще больше потемнел.
— А коли она до утра не протянет?
— Да, конечно, некоторый риск существует.
— Чего вам и звонить-то, раз она подохла, а?
— Совершенно верно.
— Звонить-то я буду Мэллоку, живодеру, так?
— Боюсь, что так…
— Да на кой мне мэллоковские пять фунтов за такую-то корову?
— Хм-м… Вы, безусловно, правы.
— Уж больно она хороша!
— Охотно верю.
— Потерять-то мне ее никак не с руки.
— Я понимаю…
Мистер Виггинс набычился и грозно посмотрел на меня:
— Ну так и что же вы думаете делать?
— Минутку! — Я провел пальцами по волосам. — Может быть, вы подождете до вечера и поглядите, как она себя будет чувствовать, и, если ей не станет лучше, скажем, к восьми, вы мне позвоните, и я приеду.
— Приедете, значит? После восьми? — осведомился он, сужая глаза.
Я одарил его сияющей улыбкой.
— Совершенно верно.