Джеймс Хэрриот – О всех созданиях - прекрасных и удивительных (страница 23)
Мы сделали вторичное впрыскивание — Уильям и Деннис оба вновь бесстрашно вцеплялись в телят, — этим исчерпывалось все мое участие в борьбе с диктиокаулезом.
Есть что-то завораживающее в тягостных воспоминаниях о подобных случаях, когда мы, ветеринары, оказывались бессильными предотвратить надвигающуюся катастрофу. Нынче, слава Богу, нашим молодым коллегам уже не доводится стоять и тоскливо глядеть на задыхающихся, стонущих телят, понимая, что средства спасти их нет. В распоряжении ветеринаров есть и прекрасная профилактическая вакцина, которую достаточно подмешивать к корму, и действенные медикаменты, излечивающие диктиокаулез.
Но Далби, для которых гибнущие телята значили так много, я ничем помочь не мог. Моя память хранит беспорядочные воспоминания о повторяющихся бессмысленных визитах, о новых буграх под мешковиной, о всепроникающей вони хлороформа, креозота и скипидара. Когда этот кошмар завершился, пало более десяти телят, а пятеро, хоть и выжили, но продолжали хрипеть и, по-видимому, должны были навсегда остаться заморышами. Остальные, правда, выздоровели — благодаря хорошему питанию, а вовсе не моим усилиям.
Такой удар был тяжелым для любого фермера, го вдову, только-только сводящую концы с концами, он грозил сокрушить. Однако, когда я приехал в последний раз, маленькая миссис Далби, как обычно стоя со сложенными руками возле подноса с чаем, сохраняла все свое мужество.
— Раз теряешь, значит, есть что терять, — сказала она, привычно наклонив голову набок.
Сколько раз доводилось мне слышать это упрямое йоркширское присловье! Но что у нее остается после таких потерь, невольно спросил я себя. А она продолжала:
— Вот вы меня предупредили, чтобы на этот год я телят пастись там не пускала. Но нельзя им дать что-нибудь такое, чтобы они не заболевали?
— К сожалению, нет, миссис Далби. — Я поставил чашку на блюдце. — О такой вакцине деревенские ветеринары могут только мечтать. Нам все время задают этот вопрос, а мы должны отвечать «нет».
И мы продолжали отвечать так еще двадцать лет, вновь и вновь беспомощно наблюдая вспышки диктиокаулеза, как я — на ферме Далби. Но вот что странно: теперь, когда в нашем распоряжении есть чудо-вакцина, на нее смотрят как на нечто само собой разумеющееся.
Когда на обратном пути я остановился, чтобы открыть ворота, я взглянул на старинный каменный дом, ютящийся под склоном холма. Был чудесный осенний день, ласковый солнечный свет смягчал резкие очертания вершин и оград, исчерчивающих вересковые пустоши. В тихом безветренном воздухе шорох крыльев взлетевшего голубя прозвучал оглушительно громко — такая глубокая стояла вокруг тишина. По ту сторону долины редкая рощица на гребне застыла в полной неподвижности, словно нарисованная на голубом полотне небес. И посреди всей этой красоты — заботы, тревоги, отчаянная борьба и нависающая угроза разорения. Я закрыл ворота и сел за руль. Быть может, неукротимой маленькой женщине там, позади, удастся справиться с этой бедой, но, включая мотор, я подумал, что вторая подобная катастрофа станет для нее концом.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
У меня очень полегчало на сердце, когда миновала зим., и весна вступила в свои права, а причин встречаться с миссис Далби все не находилось. Лето было уже в разгаре, когда в базарный день она позвонила в дверь приемной. Я пошел открыть, но меня опередил Зигфрид. Он умел ценить радушие, с каким нас встречали на фермах — и не реже меня пил чай с подноса миссис Далби. К тому же он восхищался неукротимым упорством, с каким она пыталась сохранить ферму для своих сыновей. А потому всякий раз, когда она приходила в Скелдейл-Хаус, он встречал ее, как особу королевской крови. И всегда безупречно любезный, он превращался прямо-таки в испанского гранда.
Вот и теперь он широко распахнул дверь и вышел на крыльцо.
— Миссис Далби! Очень рад вас видеть. Входите же, входите! — И он сделал приветственный жест.
Маленькая женщина с обычным достоинством наклонила голову, улыбнулась и прошла мимо него в дом, а он тотчас нагнал ее и сыпал вопросами все время, пока они шли рядом по коридору.
— Ну а Уильям?.. А Деннис?.. А маленький Майкл? Отлично, отлично, просто великолепно!
Столь же церемонно, с теми же учтивыми жестами он отворил дверь гостиной, а затем принялся со скрипом двигать кресла, чтобы усадить ее поудобнее.
После чего помчался на кухню распорядиться о чае, а когда миссис Холл явилась с подносом, он тревожно оглядел сервировку, словно опасаясь, что она обманет ожидания миссис Далби. Видимо, успокоившись, он разлил чай, похлопотал еще несколько секунд и наконец сел напротив, показывая, что он — весь внимание.
Миссис Далби поблагодарила его и отпила глоток из своей чашки.
— Мистер Фарнон, я зашла поговорить с вами о моих телятах. Этой весной их у меня тридцать пять, и все время они выглядели очень хорошо, но теперь вдруг начали сильно худеть — все до единого.
У меня упало сердце, и, наверное, я переменился в лице, потому что она успокаивающе мне улыбнулась:
— Нет-нет, мистер Хэрриот. Это не то. Ни один ни разу не кашлянул. Но только они теряют вес, и у всех сильный понос.
— Кажется, я догадываюсь, в чем дело, — сказал Зигфрид, придвигая поближе к ней тарелку с оладьями. — Опять подцепили каких-нибудь глистов, но не легочных, а кишечных. Одна хорошая доза глистогонного, и все будет в порядке.
Она кивнула и взяла оладью.
— Вот и Чарли то же подумал. Мы их всех прочистили, но словно бы без толку.
— Странно! — Зигфрид потер подбородок. — Конечно, одного раза могло оказаться и мало, но какое-то улучшение должно было бы наступить. Пожалуй, надо бы на них поглядеть.
— Я об этом и думала, — сказала она. — Все-таки на душе будет поспокойнее.
Зигфрид открыл книгу вызовов.
— Совершенно справедливо. И чем раньше, тем лучше. Завтра утром вас устроит? Чудесно! — Он стремительно зацарапал пером, а потом посмотрел на миссис Далби. — Да! Я ведь сегодня вечером уезжаю на неделю отдохнуть, так что ими займется мистер Хэрриот.
— Очень хорошо! — Она посмотрела на меня, улыбаясь улыбкой, которая не прятала ни тени сомнения или страха. Если она и подумала: «Этот молодчик в прошлом году смотрел, сложа руки, как передохла чуть не половина моих телят», — прочесть такую мысль по ее лицу было никак нельзя. Наоборот, когда она допила чай и мы проводили ее до крыльца, она опять улыбнулась мне и помахала на прощанье так, словно ей не терпелось поскорее со мной увидеться снова.
Но когда на следующее утро я шел к ней по лугу, у меня появилось ощущение, что время вернулось назад на год. Только шли мы в другом направлении — не к болотистой низинке сбоку от дома, а к каменистым пастбищам выше по склону холма в вечных клетках каменных стенок.
То же ощущение уже пережитого не оставляло меня и когда мы подходили к телятам. Палевые, рыжие, рыжие с белыми подпалинами, они выглядели почти точь-в-точь как прошлогодние, и смотрели на нас столь же безучастно, пошатываясь на исхудалых ногах с шишками суставов. Правда, прошлогодние симптомы отсутствовали, но и с первого взгляда было видно, что с ними что-то очень неладно.
Я присмотрелся. По их задним ногам ползли струйки темной жижи. Они даже не приподнимали хвостов, словно ничего уже не могли поделать. И как же они исхудали, все до единого! Обтянутые кожей живые скелеты с торчащими ребрами и крестцом.
— В этом году я за ними следила, — сказала миссис Далби. — Вид у них страшный, я понимаю, но это случилось прямо на глазах.
— А… да… да… — Я впивался взглядом в заморышей, выискивая ключ к загадке. Мне доводилось наблюдать паразитарные истощения, но ничего подобного я еще не видел.
— А в прошлом году и раньше у вас на этих лугах много паслось скота?
— Да нет, — сказала она, подумав. — Пожалуй, нет. Билли иногда выпускал сюда молочных коров, да и то редко.
Следовательно, трава не могла быть заражена глистами. Да и вообще картина была иной. Паратуберкулезный энтерит? Да, похоже. Но какими силами тридцать пять телят могли вдруг разом им заболеть? Сальмонеллез?.. Кокцидиоз?.. Может быть, отравление? В это время года на пастбищах попадаются всякие нежелательные растения. Я медленно прошелся по лугу, но ничего подозрительного не обнаружил. На таких обдуваемых всеми ветрами склонах даже трава росла медленно, и похвастать разнообразием растений они никак не могли. Выше, правда, темнел папоротник, но здесь его не было. Билли расчистил этот луг много лет назад.
— Миссис Далби, — сказал я наконец. — На всякий случай дайте им глистогонное, а я возьму кал для лабораторного исследования.
Я принес из машины несколько стерильных пробирок и снова прошелся по лугу, аккуратно наполняя их из зловонных лужиц в разных его концах.
Отвез пробирки в лабораторию я сам и попросил сразу же сообщить мне результаты по телефону. Позвонили из лаборатории уже на следующий день: абсолютно ничего. Я еле удержался, чтобы не помчаться тут же на ферму. Но что было бы толку? А стоять посреди луга и скрести в затылке… нет уж, увольте! Лучше подождать и узнать, подействовала ли вторая доза глистогонного. Хотя откуда? Ни один анализ не обнаружил никаких следов патогенных глистов.