Джеймс Хэдли Чейз – Ударь по больному (страница 3)

– Вам назначено?

Я достал из бумажника одну из своих служебных визиток и положил перед ней:

– Передайте ему, и он меня примет.

Женщина внимательно посмотрела на карточку, затем подняла глаза на меня:

– Мистер Экланд занят. Какое у вас к нему дело?

– Если уж вам так не терпится знать, – ответил я, – позвоните миссис Торсен, и она вам все объяснит… Однако это может испортить вашу дальнейшую жизнь. – Я дружески улыбнулся администраторше. – Рискните, позвоните ей.

По-видимому, имя миссис Торсен прозвучало тревожным звоночком в ее голове. Она взяла мою визитку, встала и удалилась, высоко подняв голову.

Один из охранников подошел поближе. Я ему подмигнул, и он тотчас отвел взгляд, потрогал рукоятку пистолета и отошел.

Минуты бежали, а я тем временем наблюдал, как почтенные толстосумы вносили денежки или снимали со счета, вели разговоры с операционистами, а те восторженно ахали, угодливо кланялись – словом, лезли из кожи вон в стремлении услужить.

Наконец дама с черносливовым лицом вернулась.

– Мистер Экланд примет вас, – нарочито холодно произнесла она. – Вон туда, первая дверь направо.

– Благодарю, – сказал я и проследовал в указанном направлении к двери из полированного дуба, на которой красовалась внушительная табличка с золотыми буквами «Хорас Экланд. Главный управляющий». Я постучал, повернул сияющую медную ручку и вошел во внушительных размеров кабинет: мягкие кресла, небольшой диван, барный шкафчик и письменный стол, достаточно просторный, чтобы играть на нем в снукер.

За столом восседал Хорас Экланд. Как только я прикрыл за собой дверь, он поднялся. Небольшого росточка, весьма упитанный, лысеющий – этот господин поначалу показался доброжелательным и кротким, однако его карие глаза были холодны и настороженны. Он впился в меня изучающим взглядом, напомнившим мне лазерный луч, а затем жестом предложил присаживаться.

– Миссис Торсен предупредила меня, что вы зайдете, мистер Уоллес, – проговорил он на удивление низким звучным голосом. – О чем бы вы хотели спросить меня?

Я устроился в удобном кресле напротив Экланда, он же грузно опустился в свое рабочее кресло.

– Мистер Экланд, не могли бы вы поделиться вашим мнением о дочери миссис Торсен? Ее мать сказала, что она умственно отсталая. А как полагаете вы?

– Говоря откровенно, не знаю. Казалось бы, свой умственный недостаток она переросла… – Экланд помедлил и затем продолжил: – На первый взгляд она кажется вполне нормальной, но ведь я могу ее видеть лишь несколько минут, когда она приходит в банк снять со счета деньги. Одевается она странновато, но ведь так делают большинство молодых людей. Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос.

– Насколько я понимаю, существует фонд, и мисс Торсен вправе получать лишь дивиденды, то есть пятнадцать тысяч долларов в месяц. А что произойдет в случае ее смерти?

Брови Экланда поползли вверх.

– Помилуйте, мистер Уоллес, ей всего-то двадцать четыре…

– От несчастного случая можно погибнуть в любом возрасте.

– Если ее не станет, фонд прекратит существование и деньги вернутся в наследственный капитал.

– Какова же общая сумма этого капитала?

– Мистер Торсен был одним из богатейших людей на планете. Цифру назвать я затрудняюсь.

– Его деньги унаследовала миссис Торсен, и, значит, в случае смерти дочери ей достанется еще больше?

– Совершенно верно. Других наследников нет.

– Есть сын.

Экланд скривился:

– Да. Терренс Торсен. Он был лишен наследства два года назад, когда покинул поместье Торсенов. Он не имеет никаких прав на наследство.

– Больше претендентов нет?

Экланд поерзал в кресле, как будто мои вопросы начинали ему докучать.

– Несколько завещательных дарственных. Мистер Торсен оставил деньги своему дворецкому Смедли. Сразу после смерти мистера Торсена Смедли получил пять тысяч долларов.

– Мистер Экланд, вы полагаете, эти десять тысяч долларов, что ежемесячно снимает Анжела, указывают на шантаж?

Экланд соединил кончики пальцев, соорудив подобие арки, и стал вдруг походить на епископа.

– Мистер Уоллес, вот уже тридцать пять лет я в банковском деле. Мисс Торсен двадцать четыре года, и, как кажется лично мне, она абсолютно нормальна. Со своими деньгами она имеет полное право делать все, что заблагорассудится. Однако Генри Торсен и я были близкими друзьями и доверяли друг другу. И я дал ему слово, если с ним что-нибудь случится, я глаз с Анжелы не спущу, когда она вступит в права наследства. Миссис Торсен теперь тоже мой близкий друг, она полагается на меня во всех финансовых вопросах и частенько обращается ко мне за помощью. Если бы не эти особые обстоятельства, я бы не стал сообщать ей о странных денежных изъятиях. Признаюсь, я не решался, считая неэтичным с моей стороны докладывать ей о том, что делает Анжела. Я молчал десять месяцев, но, поскольку ежемесячные изъятия продолжались, счел своим долгом перед старыми друзьями предупредить миссис Торсен и посоветовать ей начать расследование по поводу возможного шантажа.

– Понимаю вас, мистер Экланд.

– То, что я вам рассказал, строго конфиденциально. Это понятно?

– Разумеется. Мистер Экланд, мне необходимо знать Анжелу Торсен в лицо. Ее мать потребовала от меня ни в коем случае не приближаться к дочери. Как мне увидеть ее?

– Нет ничего проще. Завтра она придет сюда снимать деньги. Я устрою так, чтобы вы увидели, как она входит в мой кабинет и покидает его. Далее дело за вами.

– Отлично. В какое время лучше подойти?

– Как правило, Анжела приходит в десять утра. Будьте здесь в девять сорок пять и ждите в вестибюле. Я скажу мисс Кертч, чтобы подала вам знак, когда Анжела появится.

Негромко зазвенел телефон. Экланд тотчас преобразился: доброхот исчез и передо мной предстал тот, кем Экланд и был на самом деле, – жесткий и прагматичный банкир. Он снял трубку, кивнул, затем произнес: «Через три минуты, мисс Кертч», после чего поднял на меня глаза и сказал:

– Извините, мистер Уоллес, больше не могу уделить вам ни минуты. Если у вас все…

Я поднялся:

– Возможно, мне понадобится еще раз поговорить с вами, мистер Экланд. А сейчас не стану больше задерживать. Завтра без четверти десять буду здесь.

– Приходите. – Он тоже встал и протянул мне твердую, но влажную руку. – Уверен, вам по силам решение этой небольшой проблемы. О вашем агентстве рассказывают чудеса.

«Завтрашнее утро обещает быть интересным», – подумал я, садясь в машину. Мне не терпелось увидеть Анжелу Торсен.

Гленда Керри выслушала мой отчет, изредка вставляя замечания.

– Миссис Торсен хочет, чтобы мы управились побыстрее, – подытожил я. – Считает, что стоимость наших услуг непомерно высока.

– Они все так говорят и все равно идут к нам, – заметила Гленда с ледяной улыбкой. – Что намерен предпринять?

– Прийти завтра в банк, сесть на хвост Анжеле, выяснить, куда она понесет денежки, и, если повезет, сфотографировать общий вид. Биллу я уже дал задание покопаться в прошлом Торсена.

Гленда кивнула:

– Хорошо. За работу! – И потянулась к телефону.

Билла я застал за пишущей машинкой и пересказал ему во всех деталях свою беседу с миссис Торсен, а также с Экландом.

– На данный момент это все, – закончил я. – Вот только никак не возьму в толк, с чего вдруг миссис Торсен, которой плевать на родную дочь, а той, в свою очередь, плевать на родную мать, тратит кучу денег, нанимая нас, чтобы выяснить, не шантажируют ли ее Анжелу. Зачем? Что-то здесь не так, и это меня напрягает.

– Дирк, нам-то что за дело? – спросил Билл. – Нас наняли выяснить, шантажируют ли девчонку, и если да, то с какой целью. А все эти «отчего» да «почему» нас не касаются.

– А я думаю, от этого расследование становится весьма интересным. Поскорее бы взглянуть на Анжелу… Все нужно сделать очень аккуратно, Билл. Я иду в банк и жду сигнала Экланда. Ты ждешь снаружи. Я подаю тебе условный знак, и ты едешь за ней следом. Мы с тобой оба будем на колесах. Она, несомненно, тоже. Ни в коем случае не теряем ее из виду. Она может привести нас к шантажисту.

– Понял, Дирк. Проще простого.

– Ну а теперь – что у тебя?

– Тоже кое-что интересное. Все утро листал подшивки «Геральда», искал заметки о Торсене. Вне всякого сомнения, шишкой он был большой – главой крупнейшей в городе брокерской фирмы «Торсен и Чартерис». У них есть филиал в Нью-Йорке, но основной бизнес связан со сверхбогатыми клиентами здесь. Торсен был просто гений в поиске акций или облигаций и безошибочно угадывал, когда покупать или продавать. Он заключал крупные сделки, обогащая не только своих клиентов, но и себя. В возрасте тридцати пяти лет, уже имея репутацию перспективного брокера, он женился на Кэтлин Ливингстон, дочери Джо Ливингстона: тот пробовал свои силы в нефтедобыче и сразу же после свадьбы дочери разорился, напоровшись на три непродуктивные скважины. Кэтлин несказанно повезло заарканить Торсена, поскольку ее семейка вскоре не имела ни цента. У супругов родились двое детей: Терренс и Анжела. В газетных вырезках о них ничего интересного, зато много чего о том, как миссис Торсен развлекается, тратя денежки мужа. Даже сейчас ее считают одной из крупнейших благотворительниц. Народ толпами валит на ее приемы, и очень многие живут за ее счет. В прошлом году Торсена нашли мертвым в своей библиотеке. Ему было шестьдесят два. К тому времени он уже перенес несколько сердечных приступов, от которых личный доктор лечил его почти десять лет. Он работал и жил в постоянном нервном напряжении, сколачивая и приумножая состояние для себя, а также для некоторых весьма влиятельных людей города. Поэтому его кончина не стала неожиданностью ни для миссис Торсен, ни для его врача, и заключение о смерти сомнений не вызвало. Единственное, на что обратил внимание коронер Герберт Доусон, – каким образом покойный умудрился нанести себе серьезную рану на виске? Однако мнение медиков было весьма категоричным: это случилось в результате приступа, когда Торсен, падая, ударился головой об угол стола. Джош Смедли, много лет работающий в доме дворецким, засвидетельствовал, что услышал шум, похожий на тяжелое падение, и поспешил в библиотеку, где обнаружил своего хозяина мертвым. Первым делом он проверил его дыхание взятым со стола зеркальцем. Смерть от естественных причин вызвала сочувствие к вдове и детям со стороны коронера Герберта Доусона, который, похоже, приходится добрым другом миссис Торсен. Вдова получает богатое наследство, существенно увеличивая свой капитал на развлечения и благотворительность, мисс Анжела получает трастовый фонд, мистер Терренс получает шиш с маслом.