Джеймс Хэдли Чейз – Фиговый листок (страница 3)

Я внимательно слушал и запоминал все, что говорил Сайлас.

– А его отец? Много общего с сыном?

– Фред-то? Нет. Фред был трудягой. Нрава крутого, но мужик честный и открытый. А когда потерял ноги, его как подменили. Раньше-то он частенько приезжал в город, с ним интересно было пообщаться, а стал инвалидом – и все. Замкнулся, гостей не привечает. Когда был Митч, они вместе ловили лягушек. В город Фред больше не наведывается, а если к нему кто на порог заявится – дает от ворот поворот. Лягушек ловит и сейчас, в его-то возрасте. Раз в неделю к нему приходит грузовик и забирает улов. Кормится Фред, наверное, кроликами да рыбой. Сам-то я не виделся с ним уже лет десять с гаком.

– Мать Митча жива?

– А бог ее знает. Никто ее здесь в глаза не видел. Говорят, приезжала сюда какая-то туристка пофотографировать Фреда и аллигаторов. Фред тогда был в полном соку. А с женщинами, думается мне, он вел себя, как Митч. Так или иначе, Фреду навязали наследника: в один прекрасный день перед своей халупой он нашел грудничка. Это и был Митч. Не стану клясться, что это истинная правда, но народ в Сёрле поговаривает, что так оно все и было. Фред воспитывал пацана в строгости, однако в школу ходить заставил. Когда Фред потерял ноги, спас его именно Митч. Он заботился об отце, пока тот не научился передвигаться на своих культях. Это, пожалуй, единственное, что могу сказать хорошего о Митче: отца своего он любил, без вопросов.

– Любопытно, – заметил я.

– Вот и я о том же. В городе много судачили о них. Нечасто встретишь такой городишко, как наш, со своим национальным героем… А ведь был еще и внук.

Я изобразил легкую заинтересованность:

– У Митча есть сын?

– Именно! Вот где загадка. Лет так девять назад здесь появился мальчонка. Не старше восьми. Своими глазами видел, как он приехал. Ну вылитый бродяга: немытый, обросший, башмаки каши просят. В руках старый облезлый чемоданчик, перетянутый бечевкой. Мне стало жаль его, я вообще детишек люблю. «Что ты здесь делаешь?» – спрашиваю. А он так вежливо мне отвечает: ищу, мол, своего дедушку, Фреда Джексона. Я страшно удивился. Объяснил ему, где живет Фред. Малец был явно голоден, и я предложил ему поесть, но он вежливо отказался: хочу, говорит, поскорее добраться до дедушки. Наш почтальон Джош как раз ехал на своем фургоне, и я уговорил его подвезти мальчишку. Митч к тому времени уже служил. Можете представить, сколько слухов поползло по городу. К Фреду отправился школьный учитель. На удивление, Фред впустил его и даже поговорил с ним. В результате парнишка тот, Джонни Джексон, стал ходить в школу, вернее, ездить туда на велосипеде.

– Джонни похож на отца?

– Ни капли. Мальчишка был симпатичный, тихий, вежливый такой, хиловат, может, немного, зато смышленый, учился хорошо. С другими детьми почти не водился, был нелюдим и никогда не говорил о Митче. А если ребятня спрашивала его, отвечал, что отца никогда не видел. Ведь он родился уже после того, как его отец отправился за моря-океаны. Когда прогремела весть о том, что Митч погиб и награжден посмертно, парнишка бросил школу. Ему тогда стукнуло четырнадцать. Школьный учитель опять пришел к Фреду, но тот заявил учителю, чтобы убирался к чертям собачьим. С тех пор вот уже шесть лет никто Джонни не видел. Я так думаю, парню обрыдло жить в тяжелых условиях с крутым дедом и он сбежал из дому. Я его не осуждаю. У старины Фреда и правда жизнь не сахар. – Вуд допил, вздохнул, затем выудил из кармана старинные серебряные часы и взглянул на них. – Мне пора, мистер Уоллес. К часу дня жена всегда готовит мне горячий обед. Она будет брюзжать, если я опоздаю. – Он пожал мне руку. – Ну, хорошо вам отдохнуть. Надеюсь, еще увидимся. И пропустим по стаканчику…

Когда он ушел, я подал девице знак принести кофе. К этому времени здесь уже обедали несколько водителей грузовиков. На меня они не обращали внимания, как, впрочем, и я на них. Интересовали меня местные жители.

Официантка принесла кофе.

– Не стоить верить всему, что мелет Вуд, – посоветовала она, поставив чашку на стол. – Старый маразматик. О чем он тут трепался?

– О Митче Джексоне.

Она просияла, и на ее лице появилось то глуповато-мечтательное выражение, какое бывает у молодых под кайфом.

– Это был настоящий мужик! – Она прикрыла глаза и вздохнула. – Митч!.. Вот уже шесть лет, как его нет на свете, а память о нем живет. Я видела его только раз, когда была еще ребенком, но не забуду никогда.

– По словам Вуда, Митч был хулиганом. По-моему, если парня награждают медалью Почета, так он просто герой. – Я специально подлил масла в огонь: по слегка одурманенному выражению ее лица я понял, что Митч значил для нее больше, чем Элвис Пресли для миллионов тинейджеров.

– Лучше и не скажешь! Кто бы мог подумать, что его сын будет таким хлюпиком?

Я молча помешал свой кофе. Похоже, я сегодня напал на золотую жилу.

– Хлюпиком?

– Мы вместе учились в школе. За ним бегали все девчонки, потому что его отцом был Митч. А он, слюнтяй такой, бегал от них, как зашуганный кролик.

Один из водителей заорал, требуя свой ланч. Девушка поморщилась и пошла работать.

Потягивая кофе, я обдумывал все, что услышал. По словам Сайласа Вуда, внука Фреда не видели с тех пор, как погиб его отец. Опять же, по словам Вуда, в городе считают, что Джонни Джексон сбежал. Все это мне показалось полной бессмыслицей. Если мальчишка сбежал шесть лет назад, с чего вдруг Фред Джексон попросил Парнелла найти его только сейчас, спустя столько времени?

Я решил поспрашивать здесь еще, прежде чем отправляться на Аллигатор-лейн. Я расплатился, вышел на оживленную улицу и огляделся. Внимание мое привлекла вывеска со стрелкой-указателем: «Морган и Уизерспун. Лучшие лягушачьи окорочка».

Фред Джексон занимался ловлей лягушек. Значит, там я могу разжиться кое-какой информацией. По узкой улочке я проследовал в указанном направлении и увидел двойные ворота с очередной вывеской: «Морган и Уизерспун. Вы на месте. Входите».

Из-за высокого деревянного забора несло такой вонью, что меня едва не вывернуло. Я толкнул одну из створок ворот и вошел в просторный двор, где стояли два грузовика с откинутыми бортами. Каждый был нагружен бочками, из которых доносилось приглушенное кваканье.

Напротив ворот стояло здание из бетона. Через большое окно я разглядел склонившегося над столом человека в белом халате. Преодолев три ступени крыльца, я толкнул дверь и вошел в небольшой офис, где работал кондиционер. Дверь я поспешно закрыл, пока едкая вонь со двора не проникла в помещение.

Человек за столом дружелюбно улыбнулся мне. На вид лет сорока шести, резкие черты лица, редеющие черные волосы.

– Чем могу служить? – спросил он, поднимаясь и протягивая мне руку. – Гэрри Уизерспун.

– Дирк Уоллес, – представился я, пожимая его руку. – Мистер Уизерспун, я отниму у вас немного времени, однако надеюсь, что вы будете снисходительны.

Улыбка его стала шире, однако маленькие проницательные глазки испытующе разглядывали меня.

– Как раз сейчас, мистер Уоллес, временем я располагаю. Делами я займусь через полчаса, а в данный момент перевариваю ланч, так что присаживайтесь и расскажите, что привело вас сюда.

Мы сели.

– Я работаю в агентстве, которое занимается сбором информации для писателей и журналистов, – прибегнул я к надежной легенде. – Я тот, кто поставляет им факты. Фактам этим они добавляют подробности, публикуют свои тексты и зарабатывают миллионы. Я – нет, – добавил я с печальной улыбкой. – В настоящий момент меня интересует все о национальном герое Митче Джексоне, его отце и лягушках, поскольку известный периодический журнал планирует напечатать большую статью о Митче.

Уизерспун почесал редеющую макушку.

– На мой взгляд, свежими эти новости не назовешь. О Митче Джексоне уже столько написано.

– Вы же знаете, мистер Уизерспун, как бывает. Мне хотелось бы взглянуть на все с иной точки зрения, отыскать что-то новое…

Он пожал плечами.

– Дело в том, что с Митчем Джексоном я никогда не встречался, о чем ничуть не жалею, судя по тому, что о нем слышал. А о лягушках рассказать вам могу. Обратили внимание на зловоние? Ничего страшного, привыкаешь. Лягушки дурно пахнут, и места их обитания… пахучие. Лягушачьи лапки, или окорочка, как мы называем их в торговле, приносят высокие доходы. Сам-то я их не люблю. Однако немало состоятельных людей просто обожают лягушачьи лапки под чесночным соусом. И дело это прибыльное. Ну а здесь, на фабрике, мы принимаем продукцию с лягушачьих ферм и продаем ресторанам. – Уизерспун откинулся на спинку стула, и по оживленному выражению его лица я понял, как дороги лягушки его сердцу. – Главное, конечно, отлов лягушек. По счастью, это не моя головная боль. Что же до Фреда Джексона… Тридцать лет он был нашим лучшим поставщиком, и не только по объему поставок. Однако теперь я уже не могу так на него надеяться – стареет… Как и все мы, не правда ли? – Уизерспун вновь широко улыбнулся мне. – Принцип работы фермеров-лягушатников следующий. Они находят подходящий участок земли с болотом и небольшими прудами и покупают его либо берут в аренду. Фред Джексон – мужик башковитый. Свою землю он приобрел давным-давно и почти даром. Лягушки питаются насекомыми. Фермеры, такие как Джексон, разбрасывают вокруг пруда протухшее мясо. Оно привлекает мясных мух. А мясных мух любят лягушки. Пока лягушки ловят мух, фермеры ловят лягушек. Джексон мастер своего дела. Дневного отлова ему было мало! Вокруг своих прудов он установил электрическое освещение, чтобы привлекать мотыльков и жуков. Поскольку лягушки по ночам тоже питаются, Джексон тут как тут – ловит их. За год самка лягушки откладывает от десяти до тридцати тысяч икринок. Головастики появляются через девяносто дней. Два года лягушка набирает вес, чтобы сделаться съедобной. – Уизерспун снова улыбнулся. – Лекция окончена.