Джеймс Ганн – Рожденная из пены (страница 4)
— Может, следовало побольше разузнать о нем, прежде чем нанимать?
— Папа нанимал, незадолго до смерти. Тогда-то я и познакомился с Дионом. Они, кажется, дружили. Болтали, шутили, выпивали. Папа уже был плох, но Дион как будто возвращал его к жизни.
Джерри погрузился в воспоминания.
— Перед папой стояла бутылка без наклейки. Он сделал глоток, потом ударил кулаком по столу и сказал: «Клянусь богами, я его сварю!» Затем посмотрел на меня: «А если со мной что случится, то сваришь ты, сын! Человек должен оставлять после себя не только деньги!» — «Ты о чем?» — «Назначь Диона старшим пивоваром! Он сварит такое пиво, которое никому здесь не снилось!»
— И ведь сварил, — сказала Дорис.
— Да, сварил. — Джерри вздохнул. — Жаль, папа не дожил, чтобы попробовать. Дион очень старался. Неделями не выходил из пивоварни. Контролировал весь процесс — от затирания сусла до добавления дрожжей, никого не подпускал. А потом вдруг раз — и исчез. Больше я его не видел.
— Странный человек, — задумчиво произнесла Дорис. — Впрочем, уверена, у него был веский повод.
— Надеюсь, — скептически усмехнулся Джерри. — Вот только мне от этого не легче. Все кончено.
— Та женщина, видимо, тоже так подумала, — сказала вдруг Дорис.
— Какая женщина?
— Прошу прощения, мистер Блитц, я имела в виду мисс Блессинг, вашу невесту. Она заходила недавно, просила передать вам это.
Дорис открыла ящик, достала оттуда кольцо и вручила его Джерри.
— Джоан?.. — проговорил он, не веря своим глазам.
— Ну не расстраивайтесь. Она того не стоит. — В голосе Дорис звучало почти материнское участие. — Ей нужны были только ваши деньги. Она даже как-то проговорилась, что терпеть не может фамилию Блитц. А началась у вас черная полоса — пожалуйста, ее как ветром сдуло!.. Вам нужна, — пылко добавила Дорис, — простая, милая девушка, которая будет любить вас за то, что вы есть!
— Где ж ее такую теперь найдешь… — Джерри вздохнул. — Дорис! А как тебе фамилия Блитц?
— По-моему, очень даже… — начала она и осеклась. — Ну то есть… в общем… Я помолвлена, мистер Блитц.
Она вытянула вперед левую руку. На безымянном пальце крохотным огоньком вспыхнул алмаз в оправе.
— Ну что ж, поздравляю. — Джерри подбросил свое кольцо на ладони и не глядя сунул в карман брюк. — Если что, я буду в пентхаусе. Пусть все бутылки из новой партии несут туда.
Расправив плечи, он решительно пошел к лестнице. Мечты рухнули. Невеста ушла. Через несколько часов он лишится и пивоварни, и пива.
Раз это лучшее пиво в истории, значит, следует насладиться им сполна.
В самом пентхаусе было темно, лампа горела только в проходе между гостиной и кухней. В гостиной стоял журнальный столик, на нем — полный бокал пива. Рядом темнели пятна от выплеснувшейся через край пены. Пенную шапку украшала прелестная головка и не менее прекрасный бюст.
Джерри сидел в кресле. Он салютовал девушке своим бокалом, та кокетливо потупила глаза.
— Поэту свыше вручен дар, но все ж успешней пивовар: постичь божественный размах в хмелю уж проще, чем в стихах, — продекламировал Джерри, осовело кивнул пенной красотке и сделал глоток. — Чтобы на все найти ответ, напитка лучше эля нет.
Откуда-то из недр Джерри исторг могучую отрыжку и расплылся в довольной улыбке.
— Идеальное пиво! — Он покрутил пальцем в воздухе. — Как пос-с’него пить что-т’ другое? Тот ж’ эль. Вот Хаусман[2] пиш’т про эль, то’ко ничегошеньки в нем не п’нимает. Эль — эт’ верховое брожение, а в’т лагер — низовое.
Он сделал еще глоток.
— Пиво след’т подавать охл’жденным до п’ти-семи град’сов. Пена держ’с-ся лучш’, лишние газы улетуч’с-ся, а букет и вкус — остаю’с-ся.
Девушка начала клониться набок.
— Иначе г’ря, с’час пиво уже слишком нагрел’сь, и т’е нехорошо. Вот! — Джерри вылил остатки своего пива в бокал. Пена побежала по стенкам на стол и закапала на ковер. Девушка распрямилась.
— Так-т’ лучш’.
Он аккуратно вылез из кресла, обошел столик и будто по воздуху проплыл на кухню. Вернулся с двумя холодными бутылками без этикеток. Поставил на столик и, взяв открывалку с ручкой из слоновой кости, снял крышку с одной из них. Аккуратно перелил пиво в бокал и убрал пустую бутылку на пол, где уже скопилась небольшая коллекция.
Сощурившись, Джерри попробовал сосчитать бутылки, но сбился и начал снова.
— Тринадц-цть! — сказал он наконец. — П’красно! И каж-ж’я что унция виски. Даж’ не заметил, как напилс-ся.
Девушка кивнула, будто соглашаясь.
— А вот и нет! — Джерри отчаянно мотнул головой. — Я где-т’ слышал, чт’ есть три стадии оп’нения: драчливая, ворчливая и сонливая. А мне хорошо! Впроч’м, это ж идеальное пиво, так чт’ ничего удивит’ного.
Девушка весело закачалась.
— Я счас-с’в! — сказал Джерри победным голосом. — К чему забот’с-ся о будущ’м? — Он попытался щелкнуть пальцами; вышло только с третьего раза. — Пус-сь будущее само о себе забот’с-ся.
Он подлил немного пива в бокал с красоткой.
— Поч’му? — спросил он с негодованием. — Ну вот поч’му ‘с-се против, чтоб’ у них в пиве кто-т’ плавал? Ты ж‘ лучш-ший собутыльник! Красивая, ‘с-се понимаешь — и молчишь. Что вам ещ-ще нужно от де’ушки? Что вам ещ-ще нужно от пива, а?
Джерри поднес бокал к губам и залпом осушил половину.
— Хочу сказать вам, господа: чтоб выпить, повод есть всегда… — пробормотал он, покачиваясь в такт, и вдруг замолчал.
В дверях стоял человек.
— …Сварилось пиво; выходной; в гостях; поссорился с женой… и — наконец — любой другой, — завершил стихотворение вошедший. — Да простит мне доктор Олдрич[3] этот вольный пересказ.
— Дион! — воскликнул Джерри.
Ростом старший пивовар был немного ниже среднего, имел непримечательные каштановые волосы и непримечательную внешность. Костюм его, напротив, кричал оригинальностью.
Галстук — лиловый, рубашка — желтая, пиджак — ярко-синий, брюки — травянистые, носки — алые, ботинки — белые, как шкура козленка. Просто ходячая призма. Но даже этот разноцветный наряд блек по сравнению с лицом Диона. На нем отражалось счастливое презрение ко всему, что люди почитали святым, и священный восторг перед тем, что делало людей счастливыми. Под воздействием этой ауры хотелось веселиться, петь, танцевать, любить и предаваться вещам хоть и неблагоразумным, но таким приятным.
Возраста пивовар был неопределенного. Иногда — как, например, сегодня — он выглядел юнее, чем самое молодое пиво, которое сливают дображивать в лагерный танк. А иногда казалось, что он на много-много веков старше пивоварни.
— Вижу, решил пригубить свеженького, — сказал Дион, и в его голосе бурлили энергия и жизнь. Затем он бросил взгляд на пену в бокале. — Нимфы и сатиры! Что это?!
— Эт’ моя погибель, — мрачно, словно кривое отражение, промолвил Джерри.
— Бывает, что погибель ведет к новой, лучшей жизни. Многие девушки убеждались в этом на своем опыте, — весело отозвался Дион. — Что ж, давай разбираться.
Он уселся на краешек кресла и стал рассматривать пенную красотку.
— Мило, изящно… Так как тебе пиво?
— Ид’альное!
Нездоровое уныние начало понемногу проходить.
— Естественно, — кивнул Дион. — А это созданьице, стало быть, портит продажи?
– ‘ще как.
Тяжело вздохнув, Джерри кратко описал сложившееся положение.
— Куда т’ запропал? — жалостливым тоном закончил он.
— Дела. Приятные, не скрою, но от этого не менее насущные. Как у тебя сейчас. Уже готов, я погляжу?
— А в’т и нет. Сижу, как видишь, — с достоинством возразил Джерри. — Навеселе, не спорю, под градусом, под куражом, под мухой, под пара́ми да под хмельком. Пьян в стельку, как сапожник, в дым, в хлам и вдребезги. Но при этом в полном порядке… И все же куда ты запропал?
— Старик Болдуин оказался хитрее, чем ты думаешь. Он устроил мне круглосуточный загул на всю неделю, однако красотки и выпивка иссякли раньше, чем я. И вот я здесь. Итак, если мы не изгоним девушку, ты потеряешь пивоварню. Этого я допустить не могу. Кто-нибудь смог объяснить, в чем причина?
Джерри усмехнулся, вспоминая.
— Герхардт сказал, что виноваты трошши должны быть. Феннел заявил, что дело в сочетании углекислого газа с г’ммиарабиком.
— Нечестивцы! Скучные, приземленные нечестивцы! — Дион возмущенно хмыкнул. — Всюду ищут самое простое объяснение — и забывают про катализаторы. Они — пивовары, кому, как не им, разбираться в катализаторах? Увы, это выше их понимания. Печальный, печальный век! Никто так и не догадался, какой катализатор важнее всего.