Джеймс Ганн – Рай для мошенника (страница 2)
Каждый день Квент заботливо смахивал пыль со своих сокровищ. Казалось, ничто на свете не сможет разлучить его с ними, но при этом он с душераздирающей готовностью подпрыгивал при малейшей возможности вручить что-нибудь мне. Прошло совсем немного времени, и драгоценностей у меня стало не меньше, чем у самого Квента. Постепенно во мне начало просыпаться чувство жалости, а эта привычка ни к чему хорошему не приводит, ибо ты больше не можешь реально оценивать ситуацию, — и я прекратил восхищаться вещами. Возможно, в какой-то мере на меня повлиял обиженный взгляд Кит всякий раз, как Квент пытался всучить мне очередную цацку.
По-хорошему, вокруг Кит должны были табунами кружить юнцы, подобно транжирам вокруг единственного в городе игрового автомата, но она все время проводила со мной. Однажды я спросил у нее, почему Занаду до сих пор не заселена людьми, ведь здесь мягкий климат, полно еды и прекрасные девушки.
Огромные темные глаза потемнели еще больше.
— Женитьба — серьезный шаг. Многое приходится приносить в жертву. Двое должны очень сильно любить друг друга, а такое редко встретишь.
— Не так уж и редко, — тихо произнес я.
Она посмотрела на меня с грустью.
— Ты такой бедный.
— Дай мне шанс, — сказал я. — Я преуспею.
Ее глаза наполнились слезами.
— Возможно. — Она обвила руками мою шею. — О, мне все равно. Я так тебя люблю.
В это мгновение в комнату вошел Квент, и было слишком поздно выкручиваться, да и не хотелось.
Свадебная церемония прошла довольно скромно. Квент вложил руку Кит в мою ладонь и сказал, что теперь мы муж и жена.
— Обращайся с ней хорошо, — напутствовал он. — Помни: та, кто приносит несчастья, может стать и твоим избавлением от них. В качестве свадебного подарка… — Он помедлил, а потом решительно выдохнул: — Хочу преподнести вам дом со всем его содержимым.
Кит запротестовала, но я поспешил ее заверить: Квент знает, что делает. Когда я наконец повернулся и поцеловал невесту, ее лицо оказалось соленым от слез.
— Дэниэл, — прошептала она, — мне так жаль…
Кто их разберет, этих женщин?
В тот же день Квент с женой и двумя младшими детьми переехал в десятикомнатный дом в нескольких милях от нас.
Рай для мошенника? Ад для мошенника. В мире лохов я оказался самым распоследним из них.
Медовый месяц длился девяносто дней. У меня была Кит, которая любила меня так же, как я ее, и был дворец. Я думал, что никогда не устану владеть всеми этими вещами, осознавать, что они — мои. Мы обходили дворец, Кит и я, сдували с сокровищ пыль и восхищались. Затем мало-помалу обходы стали случаться все реже. Я приспособился сидеть в одиночестве и ни о чем не думать, напоминая одну из полуразрушенных статуй. Я никак не мог сообразить, что со мной. Знал наверняка лишь одно: что-то пошло наперекосяк.
В первый раз мы с Кит поссорились в день, когда нас собрался проведать ее отец. Кит сказала, что уйдет на свою половину — ту самую, что раньше принадлежала ее матери. Я ничего не понял.
— Я беременна, — заявила она.
— И что?
Неожиданно она раскричалась, как полоумная истеричка:
— Если собственное благосостояние для тебя пустой звук, попытайся хотя бы не рушить жизнь своих детей!
И в слезах убежала из комнаты. Женщина…
Когда прибыл Квент, я попросил его растолковать, что происходит. На сей раз он с виноватым видом честно мне все объяснил. Кит не хочет, чтобы кто-нибудь, кроме меня, знал о дне рождения ребенка. В противном случае у окружающих будет повод каждый год дарить ему подарки.
— Это что, плохо? — удивился я.
Он кивнул.
— Я знал, что ты не понимаешь. И воспользовался твоим невежеством. — Он сложил ладони вместе. — Простишь ли ты меня? Здесь, на Занаду, не иметь ничего значит иметь все; а иметь все значит не иметь ничего.
— Говорите яснее.
— Кому в здравом уме нужно имущество? Делает ли оно нас мудрее, счастливее или свободнее? Нет. Разум и чувства оно привязывает к вещам. Ты — их раб, ибо должен о них заботиться. Ничего они тебе не дают, только обкрадывают твою жизнь, секунду за секундой.
С выражением глубокого почтения на лице он продолжил:
— Мой тесть свободен. Когда я женился на его дочери, он отдал мне все, кроме того звездчатого сапфира. Он ходит там, где ему вздумается, делает, что ему хочется. У него нет забот, нет обязанностей. Зато есть возможность заниматься важными вещами. Он богат. А ты и я — бедняки.
До меня начал доходить смысл его слов. Аферисты-риелторы прекрасно сделали свое дело. Упростили жизнь дальше некуда: еда всегда под рукой — на соседнем дереве, а ковры и крыша над головой — словно пятая нога, лишь замедляют ход. Занаду стала в своем роде уникальной планетой: какой смысл в богатстве, если оно не умеет разговаривать и никто его не вожделеет?
Это случилось. Возможно, не сразу, мало-помалу: все стали психически нормальными. Ужасное состояние для общества. Хотя не совсем.
Но почему, удивился я, вы просто не начнете жить, как хочется? На что Квент ответил таким тоном, будто он — священник, а я попираю религию. Он объяснил это «остаточной характеристикой» общества, пережитком прежних времен. Большинство не в силах избавиться от привычки беспокоиться о вещах, стирать с них пыль. Квент провел ладонью по постаменту статуи.
Смысл я уловил. Есть люди, которые носят одежду независимо от того, нужна она им или нет. Или такие, кто добывает золото лишь для того, чтобы зарыть его в другом месте, тогда их бумажные деньги будут стоить больше, чем бумага, на которой они напечатаны. Никакой логики, одни эмоции.
Квент смотрел на свои пальцы так, будто взял в руку пару шулерских костей. На пальцах была пыль.
Какое-то время тесть кричал мне в лицо что-то о благопристойности. Затем ушел, но я так ничего и не понял. А сейчас до меня дошло,
Лохом оказался я.
Это чувство росло, становилось прочнее, горше и острее. Кит пыталась поговорить, но я на нее прикрикнул. Затем схватил стул и бросил в картину на стене. Стул разлетелся, на картине — ни царапины. Я взбесился. Носился по дому, переворачивал мебель и наконец умудрился опрокинуть гротескную сварную махину из металлолома.
Ровно в тот самый миг в дом вошла комиссия: Квент, его тесть и еще один скиталец. Они глазели так, будто застали меня за препарированием лошадей.
— Эту дрянь не сломаешь! — рявкнул я.
— Наши предки умели строить, — с кислой миной заметил Квент. — Видите, папа, все намного хуже, чем я предполагал.
Тогда заговорил старик: он дал мне фору как новичку, но шанс у меня все же оставался. А теперь мне придется взвалить на себя дополнительную ношу. Я буду наказан, раз нарушил правила.
Однако его слова меня удивили.
— Как? — переспросил я.
Что они мне сделают? Оказалось, повесят на шею еще больше имущества. Какой-то человек умер, не оставив детей, и с тех пор ответственность за его дом несло общество. Теперь дом принадлежит мне. Вот так.
Конечно, я мог бы во всех красках расписать, куда им идти и чем заниматься со своей собственностью. Не в моих правилах. Такое поведение разрушает доверие, на котором основано общество.
Я сам ввязался в нечестную игру, и именно меня в ней обчистили до нитки. Я ступил на Занаду богатейшим человеком, а старый хрыч поимел меня, пока я не понял, что происходит.
Осознав это, я сразу почувствовал себя лучше. Нанял человека приглядывать за вторым домом (он приходил раз в неделю, чтобы отдать мне свой заработок), а мы с Кит навели блеск во дворце. Раньше со мной было тяжело ужиться, теперь же все изменилось. Я весело насвистывал, распевал песни, обнимал полнеющую с каждым днем Кит.
Меня развели, однако я не собирался ждать, пока наши дети помогут мне выбраться из ловушки. Я пообещал Кит, что выкручусь сам.
Через несколько дней в дверь постучал Квент. Уверенным голосом я объяснил ему схему.
— Папаня, хочу, чтоб вы знали: ваш зять не лох. Я сделаю богатыми нас обоих. Видите список? Это ваш счастливый билет. Сегодня утром я купил его за сапфир. Я позволил парню вручить мне один маленький звездчатый сапфир, а теперь вы можете купить его у меня за ту же сумму. Как видите, в списке шесть человек. Идете к первому из них и принимаете от него подарок — два сапфира. Вычеркиваете его имя, а себя ставите в список последним. Затем делаете шесть копий, которые продаете друзьям. Понятно? Уже на этом этапе чистая прибыль — четыре сапфира. Вы не проиграете.
И я привел решающий аргумент:
— Дело вот в чем. Когда ваше имя окажется в начале списка, к вам за подарком придут пять тысяч восемьсот тридцать два человека.
— Пять тысяч восемьсот… — едва не подавился удивленный Квент.
Я положил список и сапфир на его ладонь.
— Главное, не прервите цепочку. Не то на всю жизнь останетесь бедняком и неудачником.
И удалился, насвистывая. Впервые я оказался прав: Занаду — рай для мошенника.
Если план не сработает, всегда можно придумать что-нибудь еще. Через несколько дней разыграю лотерею. Есть бинго, игровые автоматы, рулетка и старые добрые игральные кости. Масса способов развести лоха, о которых на Занаду и слыхом не слыхивали.
Избавлюсь от имущества в мгновение ока.