Джеймс Ганн – Практическая магия (страница 6)

— Что вы такое говорите?! Вы даже не представляете, на что Соломон способен! Только отцу было под силу выстоять против него… Заметили, как вяло выглядел сегодня Уриэль? Я боюсь, Габриэль. Если погибнет и он, я останусь совсем одна…

Все понемногу прояснялось.

— Но если у вас будет его имя, то вы сможете одолеть Соломона, и он ничего вам не сделает.

— Верно, — живо откликнулась Ариэль. — Мне нужно имя. Вы узнаете его, Габриэль? Я заплачу́. Я…

— За кого вы меня принимаете? — спросил я, нахмурившись.

Она ответила не сразу, как будто до сих пор об этом не задумывалась.

— Не знаю, — тихо сказала она. — А кто вы?

— Частный детектив. И у меня уже есть клиент.

— Не Соломон, нет? — вдруг спросила она.

Я на мгновение задумался, потом покачал головой.

— Нет, не он.

— Тогда что вам мешает помочь и мне тоже? Чего хочет этот ваш клиент?

— Того же, что и вы.

— Значит, вы мне расскажете? Ведь так, Габриэль? — Голос Ариэли звучал тревожно. — Прошу вас!

В ее голубых глазах читалась мольба. Я смотрел в них, сколько мог, но в итоге был вынужден отвести взгляд.

— Что ж, хорошо.

Она с облегчением выдохнула.

— Как зовут вашего клиента?

Я пожал плечами.

— Некто миссис Пибоди. Невысокая такая старушка. Знаете ее?

Ариэль воздела глаза к потолку.

— Да это может быть кто угодно! Вы разве не видите? Все мы здесь под вымышленными именами, а многие еще и под чужой личиной, чтобы их не узнали.

Вот как!

— То есть вы на самом деле выглядите иначе?

— Нет, я — нет, — ответила Ариэль с невинной улыбкой. — Меня все знают.

— Как же нам тогда вычислить этого Соломона? Ни имени, ни лица. Даже если предположить, что он мужчина, средних лет, американец, круг поисков составляет порядка шестидесяти миллионов человек.

И тут меня осенило. Я вскочил и прищелкнул пальцами.

— Что такое?

— Придумал!

Я спустился в вестибюль, подошел к стойке портье и небрежно облокотился на нее. Чарли поднял голову, разглядел, кто перед ним, и почтительность на его лице сменилась более привычным раздражением.

— Помнишь, ты мне показывал мужчину, который сказал тебе написать объявление? — спросил я. — В каком номере его поселили?

Чарли скривился.

— Что ты опять задумал?

— Ровным счетом ничего. Слово бойскаута!

— Хорошо. В пентхаусе.

— А кем он представился?

Чарли извлек из ящика карточку и положил передо мной. Я в предвкушении взглянул на нее… Сердце мое упало. На карточке крупными черными буквами было напечатано: «СОЛОМОН ВОЛХВ».

Ясно. Он смел и уверен в себе. Открыто смеется миру и обществу в лицо, убежденный, что все вокруг слепы. Но все ли он просчитал? Не затмила ли самоуверенность в нем осторожности? В этом ключ к его натуре — а возможно, и к поражению.

Что же он такого замышляет?

Я поблагодарил портье и вернулся к Ариэли.

— Зачем кому-то понадобилось загонять нас в ту ловушку? — спросил я.

Она поставила кофе на столик.

— Думаю, это было предупреждение.

— Для вас или для меня?

— Мне казалось, что для меня, но теперь… — задумчиво произнесла она.

— Понятно. «Сиди тихо, или тебе не поздоровится».

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась Ариэль, пристально глядя на меня.

— Не люблю, когда мне угрожают, — просто ответил я.

Условившись больше не появляться на людях вместе, мы разошлись.

Всю вечернюю сессию я просидел в одиночестве. Разница была налицо. Теперь я слушал внимательнее и с бо́льшим испугом. Магия! Настоящая и, что гораздо хуже, обыденная. Нечто банальное, происходящее каждый день. Собравшиеся относились к ней, как к воде, которая течет из крана, когда поворачиваешь ручку; как к лампочке, которая загорается, когда нажимаешь на выключатель; как к голосу в телефонной трубке.

Очередной докладчик говорил о фамилиарах и способах их применения. В это время чья-то невидимая рука переворачивала страницы фолианта, подносила стакан с водой к его рту. Куда проще и естественнее, подумал я, было бы делать это все самостоятельно.

— Где доказательства? — выкрикнул кто-то с места.

Рядом с докладчиком немедленно вырос Соломон — подтянутый, мрачный и суровый.

— Пусть нарушитель встанет и аргументирует свое возражение.

Сверкнула розовая лысина: поднялся Уриэль.

— Чем докладчик докажет существование фамилиаров? Откуда столь неожиданные познания?

— Вы же сами только что видели… — начал тот, указывая на фолиант и стакан.

— Телекинез, — фыркнул Уриэль. — Любой в этом зале способен на такой фокус, не приплетая никаких фамилиаров.

Страницы фолианта сами собой затрепыхались. Стакан подскочил в воздух, повертелся и мягко опустился на пюпитр.

— Детский сад, — проворчал Уриэль.

— В чем суть ваших претензий? — нахмурившись, спросил Соломон.

— Я желаю заявить протест против направленности этого так называемого «ковента». Ковены, фамилиары… разве такие исследования следует поощрять? Разве ради них было создано наше общество? Все это, дамы и господа, дремучие суеверия!

В зале зашептались.

— Так вы и в потусторонний мир не верите? — В голосе Соломона сквозила злоба.

— Нет, не верю, — ответил Уриэль. — И уж тем более не верю в исследования, проведенные на коленке, и гипотезы, не имеющие научного обоснования. Я требую вотума недоверия.