Джеймс Фрейзер – Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества (страница 34)

LXXXVIII. Магическая телепатия

Каковы бы ни были сомнения науки в возможности взаимодействия на расстоянии, у магии их нет. Вера в телепатию – один из ее основных принципов. Современному адепту теории воздействия разума на разум на расстоянии не составило бы труда убедить в этом дикаря. Дикарь давно поверил в это, и, более того, он действовал в соответствии со своей верой с такой логической последовательностью, какую, насколько мне кажется, его цивилизованный собрат по вере проявить не способен. Ведь дикарь убежден не только в том, что магические обряды влияют на людей и вещи, находящиеся на большом расстоянии, но и в том, что простые события повседневной жизни также могут оказывать подобное влияние. Поэтому в определенных случаях поведение друзей и родственников, находящихся на расстоянии, часто регулируется более или менее сложным сводом правил, пренебрежение которыми со стороны одного человека, как предполагается, повлечет за собой несчастье или даже смерть того, кто сейчас не рядом. В частности, когда группа мужчин отправляется на охоту или на войну, от их родственников, находящихся дома, часто требуется совершить определенные действия или воздержаться от их совершения, чтобы обеспечить безопасность и успех охотников или воинов.

LXXXIX. Запрет изображений у евреев[95]

Можно предположить, что использование изображений магами для того, чтобы заставить изображенных на них существ, будь то животные, люди или боги, исполнять их волю, было реальной практикой, которую имел в виду еврейский пророк, когда излагал заповедь: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им…» Теория Ренана о том, что эта заповедь имеет под собой не более глубокое основание, чем нежелание племени кочевников-скотоводов обременять себя и своих животных бесполезным грузом идолов или божков во время скитаний, едва ли может служить достаточным объяснением. Зачем столь церемонно запрещать людям делать то, от чего они могли бы отказаться из соображений личного комфорта и удобства? С другой стороны, в древности маги действительно верили, что с помощью магических изображений, обрядов и заклинаний они могут заставить богов повиноваться им. В Древнем Египте, например, эта вера не оставалась простой теологической догмой, она логично осуществлялась на практике с целью отобрать у божества блага, которые оно могло дать только по принуждению. Эти темные искусства могущественных соседей, несомненно, были знакомы евреям и нашли у них немало подражателей. Но для умов глубоко религиозных, проникнутых глубоким чувством божественного величия и благости, эти попытки взять небо штурмом должны были казаться чистейшим богохульством и нарушением благочестия, и не приходится удивляться, что строгий запрет на подобные действия занял видное место в самом раннем древнееврейском кодексе.

XC. Рост числа магов

В первобытном обществе, где господствует единообразие занятий, а разделение общества на различные классы работников еще не началось, каждый человек в большей или меньшей степени сам себе маг. Он применяет чары и заклинания для своего блага и во вред врагам. Шаг вперед был сделан тогда, когда был учреждено специальное сословие магов. Когда, другими словами, несколько человек были определены, чтобы приносить пользу всему обществу своим мастерством, будь то лечение болезней, предсказание будущего, управление погодой или любая другая общественно-полезная деятельность. Средства, используемые большинством из этих практиков для достижения своих целей, не должны ослеплять нас в отношении огромного значения самой институции. Перед нами группа людей, избавленных, по крайней мере, на высших стадиях первобытного общества, от необходимости зарабатывать средства к существованию тяжелым ручным трудом. Наоборот, им позволялось заниматься исследованием тайн природы. Их миссия заключалась в том, чтобы знать больше своих собратьев, узнавать все, что может помочь человеку в его нелегкой борьбе с природой, все, что может облегчить его страдания и продлить жизнь. Свойства снадобий и минералов, причины дождя и засухи, грома и молнии, смена времен года, фазы Луны, движение звезд, тайна жизни и тайна смерти… Все это, должно быть, вызывало удивление первых исследователей и заставляло искать решения тех задач, которые, несомненно, часто ставились перед ними в самой практической форме настойчивыми просителями, ожидавшими от них не столько изучения природы, сколько регулирования ее процессов на благо человека. Конечно, первые выстрелы в цель не попали, теории оказались ошибочными, однако бесконечное движение к истине заключается в постоянном формировании и проверке гипотез, принятии тех из них, которые на данный момент кажутся соответствующими фактам, и отсеивании остальных. Взгляды первобытного мага на естественную причинность, несомненно, кажутся нам абсурдными, но в свое время они были вполне естественными, хотя и не выдержали дальнейшей проверки временем. Высмеивать и порицать следует не тех, кто создавал подобные теории, а тех, кто упорно придерживался их после того, как были предложены лучшие. Разумеется, ни у кого не было бóльших стимулов искать истину, чем у первых магов. Сохранение хотя бы видимости обладания тайными знаниями было для них совершенно необходимо; одна ошибка могла стоить им жизни. Это, несомненно, заставляло их заниматься обманом, чтобы скрыть свое невежество в некоторых вопросах, но в то же время давало мощнейший стимул для замены мнимого знания подлинным, поскольку, если кто-либо хочет казаться знающим истину, лучший способ – это знать ее на самом деле. Таким образом, как бы справедливо мы ни осуждали экстравагантные гипотезы магов и то, что они вводили других людей в заблуждение, нельзя не отметить, что их сословие принесло человечеству неизмеримое благо. Они были прямыми предшественниками не только современных врачей и хирургов, но и исследователей и первооткрывателей во всех областях естественных наук. Они начали труд, который в последующие века был доведен их преемниками до невероятных результатов. Разумеется, начальная стадия этого процесса была не лишена явных ошибок, однако это следует отнести скорее на счет неизбежных трудностей, стоящих на пути познания, чем на счет природной неспособности или преднамеренного мошенничества самих магов.

XCI. Развитие мага

На этом мы закончили рассмотрение общих принципов симпатической магии. Приведенные нами примеры были взяты в основном из так называемой частной магии, то есть из обрядов и заклинаний, совершаемых для пользы отдельных людей или во вред отдельным людям. Но в обществе дикарей обычно встречается и то, что мы можем назвать общественной магией, то есть магией, осуществляемой на благо всего сообщества. Там, где подобные обряды совершаются ради общего блага, очевидно, что маг перестает быть просто частным практиком и становится в какой-то степени общественным функционером. Развитие такого сословия должностных лиц имеет огромное значение как для политической, так и для религиозной эволюции. Ведь когда от исполнения магических обрядов зависит благополучие племени, маг становится крайне влиятельным и авторитетным представителем этого племени. Он может легко обрести власть авторитет уровня вождя или царя. Эта профессия привлекает в свои ряды самых способных и честолюбивых людей племени, поскольку открывает перед ними такие перспективы богатства и власти, какие вряд ли бы они отыскали в любой другой области. Умные люди понимают, как легко обмануть своего более невежественного собрата и сыграть на его суевериях в своих интересах. Не то чтобы колдун всегда был плутом и самозванцем, он часто был искренне убежден, что действительно обладает теми чудесными способностями, которые ему приписывает легковерие окружающих. Но чем проницательнее человек, тем лучше он видит маску, которую навязывают ему окружающие. Вот почему наиболее способные представители профессии должны быть в той или иной степени сознательными обманщиками, и именно такие люди в силу своих способностей, как правило, завоевывают для себя самые высокие должности и достигают большего авторитета. Ловушек на пути профессионального колдуна много, и, как правило, только человек с холодной головой и острым умом сможет благополучно их обойти. Так, все утверждения, тезисы и теории, выдвигаемые магом, ложны, ни одна из них не может быть осуществлена без сознательного или непреднамеренного обмана. Поэтому маг, искренне верящий в свои выдающиеся способности, в отличие от обыкновенного авантюриста, подвергается гораздо большему риску и с куда большей вероятностью будет вынужден свое восхождение прервать. Честный маг ждет, что его чары и заклинания дадут предполагаемый эффект, и когда они не срабатывают, у него, в отличие от более коварного коллеги, нет готового благовидного объяснения причин неудачи, и, прежде чем он успеет его найти, разочарованные и разгневанные заказчики услуг уже вынесут ему незавидный приговор.

В результате на данном этапе общественно-социальной эволюции все ветви власти, как правило, оказываются в руках людей наиболее умных и одновременно беспринципных. Если бы мы могли сравнить вред, который они наносят обществу своими нездоровыми амбициями, и пользу, которую они приносят за счет уровня своего интеллекта, оказалось бы, что благо значительно перевешивает зло. Честные дураки, занимающие высокие посты, принесли миру, пожалуй, больше бед, чем умные негодяи. Когда проницательный мошенник уже удовлетворил свое честолюбие и перестал преследовать корыстные цели, он может, и часто так и поступает, обратить свои таланты и свой опыт на службу обществу. Многие люди, которые были наименее деликатны в поисках путей к власти, оказывались наиболее полезными в ее использовании, независимо от того, к чему они изначально стремились (богатство, политическое величие или что-либо еще). В сфере политики хитрый интриган или безжалостный воин может оказаться мудрым и великодушным правителем, которого благословляют при жизни и оплакивают после смерти. Если вспомнить два наиболее ярких примера, то это были Юлий Цезарь и Октавиан Август. Ну, а дурак всегда остается дураком, и чем больше власти в его руках, тем губительнее будет ее применение. Самый тяжелый момент в истории Англии – разрыв с Америкой – мог бы и не произойти, не будь Георг Третий честным дураком.