Джеймс Фелан – Одиночка (страница 88)

Рейчел пожала плечами.

— Ты ведь всё продумал, правда? Мы не можем взять их с собой, Джесс. Это же не цирковая труппа.

— Нет, но я думал… — А что, собственно, я думал? Пока обитатели зоопарка живы, Рейчел будет о них заботиться — это я знал наверняка. Конечно, она не может оставить их запертыми в клетках. Наверное, только теперь я понял, чего ей на самом деле будет стоить уход отсюда. Самая моя большая ошибка состояла в том, что я искал любую возможность уйти, не думая, что будет, когда я добьюсь своего. Чтобы преодолеть бурную реку, спокойно перебираться с камушка на камушек не годится: действовать нужно быстро и решительно, потому что от каждого следующего прыжка зависит, будешь ты жить или погибнешь, потому что каждый новый камень меняет тебя и твое будущее. Так постепенно я совсем по-другому стал представлять себе дом: за эти недели моё понятие о нем изменилось до неузнаваемости.

Рейчел увидела, что я растерялся, и не стала добивать меня. Она слишком устала.

— Мы выпустим их, дадим шанс выжить. Так происходит в природе. Пусть борются в естественной среде — сказав это, она обвела взглядом вольеры: да уж, назвать происходящее естественным можно было с большой натяжкой. Фелисити подошла к подруге, чтобы как-то успокоить, утешить, но та лишь повела плечами, будто отказываясь от помощи. — Всё в порядке.

Наверное, она имела в виду, что её подопечным, как и нам, предстоит сделать первый прыжок в неизвестность.

Я молча наблюдал, как Рейчел трудится. Животные, будто осознавая и принимая свою судьбу, начали робко подавать голос в ответ на её заботы. Фелисити что-то тихо бросила ей на ходу, Рейчел так же тихо ответила: все вошло в старое русло.

Похоже, Фелисити стала для Рейчел чем-то вроде резонатора, избавила от необходимости мучиться чувством вины, пока меня не было. Мне даже показалось, что в моё отсутствие они сдружились, но вряд ли стоит об этом спрашивать. Что бы ни происходило в последние дни, чего бы им ни стоило продержаться, это касается только их двоих и никак не связано с нашей дружбой. Я не имею права влезать, и тепло от их отношений мне не полагается.

Но и совсем отойти в сторону я не мог, поэтому уточнил:

— Как мы будем их выпускать?

Рейчел с улыбкой ответила:

— «Курс молодого бойца» не забыл? Где чьи клетки помнишь, кому какая нужна температура знаешь?

Я кивнул.

— К бою готов.

— Вот и хорошо. Нам нужно открыть дверцы во все вольеры и подпереть их, чтобы случайно не захлопнулись. Затем — отойти, чтобы животные не боялись. Главное, не торопить их, они сами разберутся.

— Ничего сложного, — сказал я.

Фелисити грустно улыбнулась: она знала, что ответит мне Рейчел. Да в общем-то и я ожидал чего-то подобного. Нахмурившись, Рейчел сказала:

— Отпускать всегда сложно.

Мне ли об этом не знать!

Девушка подошла, положила руку на плечо — совсем не так, как Фелисити, но тоже по-доброму.

— Не в твоих силах ему помочь, Джесс.

— Наверное.

— Его не вернуть, Джесс. Сделать ничего нельзя.

Я кивнул, прекрасно понимая, что должен рассуждать именно так, как Рейчел, но почему-то мне хотелось, чтобы все было по-другому, чтобы оставалась надежда. Ведь Калеб такой же беспомощный, как эти звери в клетках.

— Я серьезно, Джесс! — громко сказала Рейчел и крепко обняла меня, чтобы я пришёл в себя и слушал её. — Не разрушай себя изнутри, не надо.

— Хорошо.

Рейчел разжала руки и дотронулась до моего лица.

— Хорошо. Просто я не думал, что прощаться с городом окажется так тяжело…

Мы стояли на верхней ступеньке лестницы. Перед нами раскинулся засыпанный снегом зоопарк.

Фелисити заговорила:

— У меня брат в военной авиации…

— Он медик, да?

— Да. Когда он уезжал в Ирак, это было самое тяжелое прощание в моей жизни. Но все кончилось хорошо: он вернулся, мы вместе пережили все трудности. Чему быть, того не миновать. Нужно жить дальше.

— Ладно, — произнес я.

Фелисити кивнула.

— Многие звери приспособятся. У них сохранились инстинкты, они не дадут себя в обиду. — Слова Фелисити были адресованы Рейчел, и я вновь почувствовал себя лишним. — Уверена, что у тебя хватит сил?

— Да! — ответила Рейчел и обняла нас обоих. — Я оставляю их со спокойной душой. Пожалуй, только к лучшему, что времени мало, а то я бы стала раздумывать, колебаться…

— Тогда за дело, — сказала Фелисити, и мы принялись выполнять гнетущую работу: почти так же мы чувствовали себя, когда хоронили барсов. — Нужно дать животным шанс.

Только в этот момент я понял, сколько мы пережили вместе как настоящие друзья. Рейчел было ничуть не легче бросать своих питомцев, чем мне — Калеба. А ведь однажды, если «однажды» когда-нибудь наступит, мне предстоит рассказывать обо всем этом «мозгоправу». Только представьте себе: сижу на кушетке в приёмной всезнающего психотерапевта и делюсь своими переживаниями в этот момент. А что? Это будет просто шикарно, замечательно, потому что все останется позади. Это будет самый счастливый день в моей жизни!

Глава 23

Когда мы закончили открывать вольеры, я поднялся наверх и уселся на край своей бывшей постели. На столе лежала огромная, вся в пометках, карта Манхэттена: я гадал, куда мог направиться Калеб, продумывал маршруты. Оказывается, я исходил километры улиц, не отдаляясь, правда, от центральной части острова.

Я вынул из пистолета магазин: оставалось ещё восемь патронов. Должно хватить. Фелисити успела поставить на огонь кашу. Поесть надо обязательно, потому что неизвестно, когда нам удастся перекусить в следующий раз. Кто знает, сколько времени придется путешествовать под городом по туннелю. И то, чтобы спуститься туда, сначала нужно преодолеть самое страшное место в Парке.

В маленькой комнатке на втором этаже кирпичного арсенала мне становилось необычайно уютно и тепло. А всего несколько дней назад, когда я только нашёл Рейчел, здесь было почти пусто: только самые необходимые вещи на полке и на столе, небольшая вязанка дров для камина, два ведра с водой. На нынешних запасах еды можно продержаться несколько недель, одежду менять — хоть каждый день. Кроватей стало три. Комната постепенно обросла вещами: появились книги, лампы, игры, всякие побрякушки, айподы — чужое добро, которое тоже придется оставить.

— Генератор в смотровой? — спросил я, застегивая рюкзак.

— Конечно, а что? — В голосе Рейчел было удивление. Она поставила греться на огонь воду.

— Можно запустить его и до ухода зарядить все наши…

— Не трать время, — перебила меня Рейчел. Закончив дела, она сняла куртку и пайту. Носки у неё промокли насквозь, джинсы и футболка были в пятнах, волосы влажные от пота, на лице красовались разводы грязи. Им с Фелисити пришлось трудиться не жалея сил в эти дни, чтобы справляться со всей работой. — Мы зарядили несколько фонариков. Нам хватит.

— Ладно, — согласился я и подложил в камин поленце.

Время ухода неминуемо приближалось, и мне становилось все хуже. Мы проводим вместе последние минуты, а потом нам предстоит пройти через Парк, и меня мутило от одной мысли об этом, от одного предчувствия в животе бился миллион бабочек, как говорят американцы.

— Слушай, Рейчел, а как называется скопление бабочек?

— Веришь, не знаю. Может, стая?

— Рой? — спросил я.

— Калейдоскоп, — предложила Фелисити. — Или конфетти.

— Классный вариант! — похвалила Рейчел, снимая с огня воду. Она намылила мочалку и отмывала руки. — А почему ты спросил?

— Да так. Нервничаю немного.

Она кивнула.

— Зато я знаю, как называется скопление говнюков, — выдал я. — Куча!

Рейчел прыснула. Впервые она рассмеялась в голос.

— Гениально, — сказала Фелисити, помешивая кашу. Один мой друг с Уолл-Стрит любил шутить и прикрываться перед начальством воспалением — «воспалением хитрости».

— Неплохо. — Рейчел вытерлась и стала переодеваться в чистую одежду. — Папа всегда говорил, что не может ничего купить, пока «не утвердит в верхах», то есть не обсудит покупку с мамой.

Девчонки смеялись, а я молча смотрел на унылый зоопарк.

— Джесс, что случилось? — спросила Рейчел: она как раз брала у Фелисити тарелку с кашей и заметила выражение моего лица.

— Ничего, — поспешно ответил я.

Огонь в камине трещал и плевался. Вспомнилось, как мы с родителями однажды ночевали в палатке на побережье. Я тогда приподнял полог палатки и увидел, как отец подбросил в костер полено, затем сел рядом с мамой и обнял её за плечи. Я смотрел на них, пока не уснул. Это самое прекрасное воспоминание о том времени, когда родители были вместе.

На улице вдруг стало серо и пошел небольшой снег.