Джеймс Фелан – Одиночка (страница 12)

Мини буркнула в ответ что-то смешное и довольно грубое. Я улыбнулся. Уж очень здорово эта девчонка ладила с природой и со своим организмом: если хотела, могла проспать весь день. У большинства современных людей так не получается. Где-то на задворках сознания я понимал, что в темноте нужно быть начеку, но все равно не мог отказаться ото сна — ведь рядом были друзья.

Пока Дейв ел добавку, Мини расправилась с овсянкой, а Анна выпила чай.

Я сложил рюкзак, дождался остальных и первым пошел к лестнице.

На лестнице было темно, померещиться могло все, что угодно, но мы освещали себе путь фонариками, а Дейв даже достал пистолет. Несколько раз мне чудились какие-то странные звуки, и я останавливался, а за мной и все остальные. Может, вообще не стоило спускаться? Но, переведя дух, мы снова шли вниз. Да, наша вылазка таила опасности, но и привлекала возможностями. Во время спуска только и разговоров было про встречу с другими выжившими. Довольно быстро мы оказались в пустом вестибюле — и страх исчез вместе с темнотой.

Вышли наружу. Площадь перед небоскребом была пуста — ни единой души, ни единого движения. Мне показалось, будто я в большом безлюдном соборе. Ночью землю припорошил снег, ещё не успевший растаять под холодным зимним солнцем.

— Смотрите: следы, — сказал Дейв.

Через самый центр Сорок девятой улицы тянулась цепочка следов. За три последних дня здесь почти ничего не изменилось. Пожарные машины стояли там, где и раньше. Двери фургона Спасательной службы Нью-Йорка были распахнуты.

Девять канистр с бензином мы перетащили в вестибюль. Мини с Анной остались внутри, а мы с Дейвом отправились проверить полицейские машины.

— Ты попробуй завести вот эту, — указал Дейв на одну из двух машин, брошенных нос к носу посреди Сорок девятой улицы, — а я займусь соседней.

В «моей» машине стекло со стороны водителя было опущено, и сидение намокло от дождя, поэтому я повернул ключи в зажигании, даже не садясь за руль. Через пару секунд автомобиль с жутким ревом завелся.

— Отлично! А в моей сел аккумулятор.

Я улыбнулся.

— Пусть прогреется пару минут, — сказал я.

Вспомнилось, как отец учил меня водить. Он усадил меня в наш старый огромный «Форд», и я умудрился вписаться в столб на совершенно пустой дороге, потому что у меня не хватило сил повернуть руль. Потом ещё года три отец пересказывал всем этот случай. Ещё бы не посмеяться: одно-единственное препятствие на всей дороге, и то я с ним не разминулся. Дейв бы точно вертел руль нашего «форда» без особых усилий, но я был уверен, что в такой вот полицейской машине от меня будет больше пользы, чем от него.

— Слушай, а как насчёт яхты? — предложил я.

— В смысле?

Дейв сидел в машине и гонял радиочастоты.

— Ну, если мы устанем сидеть наверху, мы можем перебраться на яхту. Там будет безопасно. В случае чего, поднимем трап и…

По Шестой авеню как раз в нашу сторону шёл мужчина. Непонятно, откуда он появился. У него за спиной было, самое меньшее, четыре полностью разрушенных квартала, горы асфальта, стекла и бетона. Ну, ещё виднелись верхушки деревьев в Центральном парке.

— Дейв! — позвал я шёпотом.

Дейв заглушил мотор, вышел из машины и засунул руку под полу куртки.

Мужчина шёл к нам. Он двигался по тротуару, строго по прямой. Казалось, он смотрит прямо на нас, но в сорока метрах сказать точно было нельзя. Насквозь мокрая одежда висела на нем мешком и казалась на несколько размеров больше. Чем ближе он подходил, тем лучше было видно, как сильно он изможден: ввалившиеся глаза, бледное до синевы лицо.

— Стоять! — выкрикнул Дейв и нацелил на него револьвер. — Стоять!

Мужчина продолжал приближаться к нам по прямой.

— С ним что-то не так, — бросил мне Дейв сквозь зубы и снова выкрикнул:

— Стоять!

Но мужчина не реагировал на слова Дейва. А я, сам не знаю почему, даже не пытался кричать.

Дейв, не опуская револьвера, сделал пару шагов вперёд. Мужчина приближался.

— Это охотник, — сказал я. Когда до нас оставалось не больше десяти метров, мы увидели его широко раскрытые, безумные глаза.

— Пожалуйста, остановитесь! — я помахал ему, а потом, на случай, если он глухой, выставил вперёд ладони заградительным жестом. Дейв снова закричал:

— Стоять! Стоять!

В десяти шагах от нас охотника как подменили. От слабости, изможденности не осталось и следа. Он увидел цель, в безумном взгляде вспыхнул голод, и он бросился к нам.

Раздался выстрел — очень громкий — и эхом разнёсся по пустым улицам Манхэттена. В последний момент Дейв отвернул голову и, не глядя, выстрелил в бегущего на нас охотника. Я видел, как пуля ударила мужчину, как тот упал. А потом он сделал то, что можно объяснить лишь безумным отчаянием: он прикоснулся к ране в животе, посмотрел на свою окровавленную руку и облизал её. Мы не могли произнести ни слова, охотник тоже молчал, помочь ему было нельзя. Но мы ведь предупреждали! Мы ведь кричали «Стоять!» Он ведь видел у нас оружие! Мужчина опять прикоснулся к ране и слизал с ладони кровь. Казалось, ему совсем не больно. Мы стояли в метре от него. Дейв прицелился и выстрелил ещё трижды.

Охотник умер. Я посмотрел на него, потом на дымок, поднимавшийся от дула пистолета, затем назад, туда, где ждали девчонки. Они наверняка все видели — ну уж последнюю сцену точно. Я бросился к сточной канаве — меня вырвало. Затем медленно вернулся к Дейву, взял у него пистолет. Мы пошли обратно к небоскребу. Как прежде уже не будет никогда.

Глава 9

Даже восхитительный аромат приготовленной Анной яичницы с ветчиной не заставил Дейва позавтракать. Но понять, что с ним произошла разительная перемена, можно было не только по пропавшему аппетиту. Как же хотелось вернуть время назад, забыть те выстрелы, багровую лужу крови на асфальте. Мы ведь предупреждали его! У нас не было другого выбора!

Вчера, после произошедшего, Дейв взял в каждую руку по канистре и без передышек поднялся до ресторана. А мы, хотя и тащили всего две канистры на троих, постоянно останавливались отдышаться. И руки теперь просто отваливались! Ближе к вечеру того дня я нашёл Дейва в мужском туалете: он сидел на полу, разговаривать со мной не стал.

К завтраку Дейв не притронулся. Так и просидел над тарелкой, глядя в окно. Девчонки смотрели на Дейва.

— Я опять пойду вниз. Открою двери лифта, проверю шахту и попробую соорудить подъемник, чтобы поднять остальные канистры.

Анна бросила на меня обеспокоенный взгляд.

Я сказал:

— Нет, ты оставайся здесь — будешь тащить веревку, а я спущусь и займусь подъемником.

— Я хочу найти родителей. Пойду на восток, может, через Вильямсбург или через тоннель.

Но по голосу было понятно, что Дейв сам не верит в то, что говорит.

— Я возьму полицейскую машину и попробую проехать через тоннель Квинс-Мидтаун.

— Ты нужен нам здесь, — Анна взяла его за руку. — Останься.

Я тоже хотел, чтобы Дейв остался, но по другой причине. А вдруг Дейву удастся найти родителей, а они окажутся мертвы или заражены?

— Дейв, пожалуйста… — повторила Анна.

Он посмотрел на неё так, будто видел впервые. Понятно, что Анна права: Дейв нужен нам здесь, но понятно и другое — будь я на его месте, она бы не стала просить меня остаться. Анна, Дейв и Мини с самого начала были вместе, а я всегда оставался лишним. Ну и пусть: пусть я им не нужен, зато они нужны мне.

— Она права, Дейв, — сказал я. — Тебе нельзя уходить. Вы трое должны держаться вместе.

— Ты про что?

— Про то.

— Почему ты так решил?

— Потому, что решил. Пойду я. Попробую добраться до твоего дома. Так будет лучше для всех.

Ребята вопросительно смотрели на меня.

Я начал объяснять:

— Дейв, кроме тебя никто не умеет стрелять. Поэтому будет лучше, если ты останешься. Я выйду завтра на рассвете. Привяжу канистры к веревке — на том этаже, где шахта будет свободна. А потом на полицейской машине попробую найти дорогу через Ист-Ривер. Я управлюсь до темноты и вернусь.

— Джесс, ты же не…

— Я возьму карту.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Анна права, Дейв. Ты нужен здесь. Если мне удастся найти дорогу, в следующий раз мы пойдём вместе. И ещё — уж одно я точно делаю лучше вас всех: бегаю. Если машину придется бросить, я легко убегу. Ни один охотник меня не догонит, как, впрочем, и никто из вас.

Пожалуй, я больше пытался убедить себя, чем остальных. Первой согласилась Анна. Стало обидно — уж больно быстро она приняла решение.

— Отлично. Дейв останется с нами, а ты пойдешь на рассвете и попробуешь выяснить что-нибудь полезное.

Дейв молча пил кофе. Анна долила себе чаю, потом мне, а потом и Мини, которая впервые протянула кружку. Я смотрел на дымок от горячего чая и старался ни о чем не думать.

Днем была моя очередь дежурить на смотровой. Я изучал город через бинокль и пытался представить, как будет выглядеть моя самостоятельная вылазка. Глядя сверху на разрушенный город, сложно было поверить, что все это настоящее. Будто мы оказались в какой-то игре — игре, которая после тех выстрелов стала превращаться в реальность.