Джеймс Эллрой – Секреты Лос-Анджелеса (страница 30)
Молчит.
Эд открывает глаза.
– Оставили где-то еще?
Молчит.
Внезапная мысль. Когда их взяли, наличных у них не нашли. Может, они припрятали деньги, когда Сахарок жег одежду?
– Лерой, что вы с ней сделали? Кому-то продали? С друзьями поделились?
– Мы… ну, мы ее сначала по кругу пустили. А потом отвезли к знакомым ребятам.
– В Голливуд?
– Мы не стреляли в тех белых!
– Докажи, Лерой. Где вы были в три часа ночи?
– Не скажу!
Эд хлопает ладонью по столу.
– Значит, отправишься в газовую камеру за дело «Ночной совы»!
– Мы этого не делали!
– Кому вы отдали девушку?
Молчит.
– Где она сейчас?
Молчит.
– Ты что, боишься? Где ты ее оставил? С кем? Ты ведь где-то ее оставил? Пойми, Лерой, эта девушка – твой единственный шанс выжить! Иначе сдохнешь на хрен!
– Блин, меня Сахарок убьет, если скажу!
– Лерой, где она?
Молчит.
– Лерой, если дашь показания, выйдешь на свободу гораздо раньше Сахарка и Тайрона.
Молчит.
– Лерой, я тебе обеспечу отдельную камеру. Никто до тебя не доберется.
Молчит.
– Расскажи мне все как есть, сынок. Я здесь – твой единственный друг.
Молчит.
– Лерой, ты боишься человека, у которого оставил девушку?
Молчит.
– Послушай, сынок, может, он и страшный тип, но газовая камера страшнее. Скажи, где девушка.
В этот миг с грохотом распахивается дверь. В комнату влетает Бад Уайт, хватает Фонтейна, шваркает о стену. Эд застывает на месте.
Уайт выхватывает свой 38-й, крутит барабан, высыпает на пол патроны. Фонтейн дрожит крупной дрожью; Эд не может шевельнуться. Оставив одну пулю, Уайт захлопывает барабан и сует дуло револьвера Фонтейну меж зубов.
– Один из шести. Где женщина?
Фонтейн трясется и молчит. Бад дважды щелкает курком – выстрела нет. Фонтейн начинает сползать на пол. Бад убирает револьвер, хватает его за волосы:
– Где женщина?
Эд все не может двинуться с места. Бад снова хватает револьвер, щелкает еще раз – снова пусто. Фонтейн, с безумными глазами:
– С-с-сильвестр Ф-фитч, один-ноль-девять, Авалон, серый дом на углу, только, пожалуйста, не убивайте меня, не надо, не…
Уайт вылетает за дверь.
Фонтейн оседает на пол. Он в обмороке.
В коридоре шум. Эд пытается встать – и понимает, что ноги ему не повинуются.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
По городу мчится колонна из четырех машин: две черно-белые, две без опознавательных знаков. Надсадный вой сирен слышен за милю. Вверх по набережной – до серого дома на углу.
За рулем в переднем автомобиле Дадли Смит, рядом – Бад с дробовиком. Перед домом разделяются: черно-белые – на аллею, вторая, без опознавательных знаков, с Майком Брюнингом и Диком Карлайлом, останавливается на улице. Майк и Дик расчехляют винтовки, берут дверь на прицел.
– Босс, он мой, – говорит Бад. Дадли подмигивает:
– Действуй, сынок.
Бад обходит дом, перепрыгивает через забор. Крыльцо, Дверь с проволочной сеткой, заперта на крючок. Бад поддевает крючок перочинным ножом, входит на цыпочках.
Темные очертания: стиральная машина, дверь-жалюзи – сквозь щели сочатся полоски слабого света.
Бад толкнул дверь – не заперта. Выход в коридор, свет – из двух приоткрытых комнат. Ковер на полу и музыка обеспечат ему прикрытие. На цыпочках Бад приближается к первой двери, осторожно заглядывает внутрь.
На кровати распростерта обнаженная женщина – привязана галстуками за руки и за ноги, еще один галстук во рту. Следующую дверь Бад распахивает ногой.
Голый жирный мулат перед телевизором жрет рисовые хлопья «Келлог». Завидев Бада, роняет ложку, поднимает руки:
– Сдаюсь, сэр, мне неприятности с полицией ни к чему…
Бад стреляет ему в лицо, потом достает запасной пистолет и делает несколько выстрелов с того места, где только что стоял мулат.
Мулат мешком валится на пол. Из дыры, оставленной пулей Бада, сочится кровь. Бад сует запасной пистолет в руку мертвеца. Входная дверь уже трещит под ударами полицейских. Бад опрокидывает на тело мулата хлопья и набирает номер скорой помощи.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Карен заснула, утомленная ссорой. Джек не спит и смотрит на нее.
Все началось из-за снимка в газете: Джек Победитель и Кэл Дентон тащат за шкирки троих цветных ублюдков – подозреваемых по делу «Ночной совы». У ниггеров расквашены физиономии. Карен сказала, что все это напоминает дело парней из Скоттсборо [28]. Не думала она, что Джек способен избить до полусмерти человека, вина которого не установлена. Джек ответил:
– Черт возьми, да он им жизнь спас. Знал бы, что они похитили и всю ночь насиловали мексиканскую девушку, – позволил бы Дентону их прикончить.
Слово за слово – и они поссорились.
Теперь Карен спит к нему спиной, сжавшись в комочек, словно запуганный зверек, даже во сне ждущий пинка. Джек одевается и смотрит на нее.
Хватит с него «Ночной совы», пора уже возвращаться к своим прямым обязанностям. Эд Эксли установил, что по этому делу трое ниггеров, скорее всего, чисты. Подтвердить это или опровергнуть должны показания женщины, которую они едва не прикончили. Молодчина этот Бад – придумал сыграть с Фонтейном в «русскую рулетку», чем очень помог делу. Можно, конечно, предположить, что черные бросили девушку, поехали в «Ночную сову», повеселились там, потом вернулись, – но как-то не верится. А может быть, Коутс и Фонтейн оставили при девушке Джонса, а сами устроили мочилово в «Ночной сове» с другими подельниками? Дробовиков так и не нашли, пропал и «меркури» Коутса. В комнатах подозреваемых улик не найдено. Остатки одежды, найденные в мусорном баке, так обгорели, что сделать анализ крови невозможно. Парфюм на руках у черножопых не позволяет провести парафиновый тест. А если дело повиснет, пресса полицию Лос-Анджелеса просто на британский флаг порвет.
Коронер пока что пытается установить личность убитых: снял зубные карты, исследовал физическое состояние, сравнивает со списками пропавших без вести. Повар, кассирша, официантка установлены стопроцентно, с тремя посетителями – пока глухо. Вскрытие показало, что женщины не изнасилованы. Нет, пожалуй, не Коутс с Джонсом и Фонтейном – эти бы своего не упустили! Дело взял на контроль Дадли Смит: теперь его ребята прочесывают судимых за вооруженные ограбления, отпущенные на поруки из психлечебниц – всех известных полиции опасных уродов. Допросили разносчика газет, который видел на стоянке возле «Ночной совы» пурпурный «меркури», – теперь он уверяет, что это мог быть и «форд» «шеви». Что ж – проверяем зарегистрированные «форды» и «шеви». Кстати, тот смотритель из Гриффит-парка, что опознавал ниггеров, теперь уже не так уверен. Эд Экс объявил Грину и Паркеру, что, по его мнению, «меркури» мог быть оставлен у «Ночной совы» нарочно, чтобы подставить черных. Дадли эту теорию высмеял – по его мнению, это просто совпадение. Версия, казавшаяся ясной как день, рассыпается на глазах.
Газетчики с ума сходят. Уже звонил Сид Хадженс – ни слова о порнографии, ничего похожего на «у всех свои декреты», вежлив, даже почтителен. Поместил на разворот восторженный рапорт о Джековых подвигах в мотеле «Тенвир».
«Ночная сова» стоила ему дня расследования по основному делу. Но Джек просмотрел рапорты – ничего нового не обнаружено. Если верить братьям-копам. Сам он состряпал туфтовое донесение – ничего о Бобби Индже и Кристине Бергерон, ни слова о найденных новых журналах. Ни слова о том, что в мозгу его постоянно прокручиваются самые грязные сцены с глянцевых страниц. И в главных ролях – его милая, чистая Карен.
Джек поцеловал Карен в затылок, надеясь, что она проснется и улыбнется ему.