Джеймс Эктон – Неядерная мировая война. Чем нас завтра будут убивать? (страница 38)

Другим весьма наглядным примером тенденции повторения является создание в Китае неядерного гиперзвукового оружия большой дальности. В частности, американские ученые Эндрю Эриксон и Дэвид Янг утверждают, что на исследования в области маневрирующих боеголовок, увенчавшиеся разработкой противокорабельной ракеты DF–21D, китайцев «вдохновила» американская баллистическая ракета «Першинг II»[437]. В качестве доказательства они приводят тот факт, что с конца 1970-х годов на китайском языке было опубликовано более 50 исследовательских работ, посвященных «Першинг II». Наличие зарубежного влияния признается и в китайских источниках. Так, в «Руководстве по боевым операциям Второго артиллерийского корпуса» четко говорится о важной роли, которую сыграл пример других государств в разработке ракет в неядерном оснащении в КНР. После детального анализа «операций ракетных войск» от применения немецких V–1 и V–2 во Второй мировой войне до войны в Персидском заливе 1991 г. авторы добавляют: «В особенности после Войны в заливе наши военные под верным руководством председателя Цзян Цзиминя сформулировали военно-стратегические принципы новой эпохи. Чтобы соответствовать требованиям высокотехнологичных локализованных войн будущего, Центральная военная комиссия возложила на Второй артиллерийский корпус новую задачу “двойного [т. е. ядерного и неядерного] сдерживания и ведения двойных боевых действий”»[438].

Ракеты в неядерном оснащении, конечно, не единственный случай, когда Китай использует США как источник инноваций в военном деле. КНР, в частности, многое извлекла и из американского опыта совместных операций, а также из так называемой концепции C4ISR (command, control, communications, computers, intelligence, surveillance, and reconnaissance — системы боевого управления, связи, вычислительной техники, разведки, слежения и наблюдения)[439].

О влиянии США на развитие военного дела в России в последние годы известно не так много. Но вряд ли можно считать простым совпадением, что интерес к гиперзвуковым неядерным вооружениям у российской стороны возродился вскоре после того, как США начали осуществлять ряд крупных программ в этой области. Действительно, командующий российскими Ракетными войсками стратегического назначения публично заявил о связи интереса России к ракетно-планирующим системам в неядерном оснащении с американской программой НБГУ[440].

Таким образом, можно обоснованно предположить, что создание средств НБГУ Соединенными Штатами увеличивает вероятность аналогичных разработок в других государствах, прежде всего в России и Китае (особенно если испытания или применение таких средств продемонстрируют их эффективность). Наиболее очевидный контраргумент в этой связи заключается в том, что Китай и Россия уже приступили к разработке таких средств и будут продолжать ее независимо от того, что предпримут США[441]. Однако будущее китайских и российских программ туманно, и окончательное решение по ним, вероятно, еще не принято. Хотя Китай активно работает над баллистическими ракетами промежуточной дальности в неядерном оснащении, наличие у него стремления к созданию средств большей дальности не доказано. Российские же программы по разработке гиперзвуковых вооружений большой дальности с боеголовками обычного типа находятся в начальной стадии осуществления, и что бы ни говорила Москва, пока неясно, насколько твердо она решила довести их до конца. Учитывая, что американские программы во многом служат примером для Пекина, а возможно, и для Москвы, есть определенные основания предполагать, что Соединенные Штаты и дальше будут оказывать влияние на соответствующие разработки в этих двух странах.

Отметим со всей четкостью: утверждая, что создание средств НБГУ в США может повлиять на соответствующие решения других государств, мы не говорим о какой-либо неизбежности. Если США продолжат эти работы, нельзя утверждать со стопроцентной уверенностью, что аналогичные работы будут повторены. Аналогичным образом если Вашингтон откажется от программы НБГУ, нет никаких гарантий, что другие государства последуют его примеру. Речь идет о другом: было бы ошибкой предполагать, как это делает Национальный совет по научно-исследовательским разработкам, что усилия России и Китая в этой области никак не связаны с усилиями США.

Совместные меры по укреплению доверия

Некоторые потенциальные риски, связанные с программой НБГУ, можно снизить за счет совместных мер по укреплению доверия. В частности, определенные шаги позволяют смягчить проблему неопределенности типа боеголовок и снизить опасения России и Китая в отношении выживаемости их ядерных сил. Другие проблемы сложнее решить посредством совместного уменьшения рисков. Например, если США на доктринальном уровне примут решение о развертывании средств НБГУ для выполнения задач, предусматривающих в том числе и удары по Китаю, совместные меры вряд ли позволят снизить опасность эскалации вследствие таких ударов. Совершенствование системы контактов в условиях кризиса может отчасти изменить ситуацию, но меры сотрудничества, согласованные в мирное время, скорее всего окажутся неэффективными, если в ходе войны США применят оружие НБГУ для ударов по объектам на континентальной территории Китая. В случае, если Вашингтон решит исключить применение средств НБГУ против Китая, ему следует попытаться убедить в этом Пекин, чтобы снизить вероятность ошибочного вывода китайского руководства, что страна подверглась нападению, в сценарии, при котором США применят оружие, доставляемое ракетно-планирующей системой, или гиперзвуковую крылатую ракету для удара по Северной Корее (или по какому-либо другому государству, расположенному поблизости от КНР).

Как отмечалось в докладе Национального совета по научно-исследовательским разработкам, опубликованном в 2008 г., благодаря совместным мерам любое государство, способное обнаружить пуск средства НБГУ, может обрести уверенность, что речь не идет о применении ядерного оружия. В деталях это выглядит довольно сложно, но в принципе можно представить себе три концептуально различных механизма[442]:

(1) инспекции, позволяющие убедиться в том, что средства НБГУ оснащены боеголовками неядерного типа[443];

(2) надежное наблюдение за всеми средствами НБГУ, призванное продемонстрировать, что после очередной инспекции неядерная боеголовка не заменена другой, а в случае пуска — что применяется именно неядерное оружие;

(3) уведомления американской стороной о любых пусках средств НБГУ.

Все эти меры или некоторые из них можно принимать практически в любом сочетании (за исключением наблюдения, которое мало что даст само по себе, если не будет сопровождаться инспекциями). США стоило бы прояснить с Россией, а может быть, и с Китаем, какие сочетания могли бы быть полезными.

Один очевидный фактор, способный повлиять на предложенную схему, — способ базирования. Например, для систем наземного базирования, развернутых вдали от баз МБР, возможно, будет достаточно только инспекций. В то же время в отношении систем морского базирования, которые могут быть применены из районов пуска ракет в ядерном оснащении, желательно было бы установить более жесткие меры контроля. К сожалению, морское базирование — это тот случай, когда реализовать меры по укреплению доверия будет, вероятно, труднее всего (подробнее об этом см. ниже).

Идея уведомления других государств о пусках средств НБГУ может встретить определенное сопротивление. Самый очевидный пример: США, естественно, не захотят уведомлять Пекин о пуске, если целью является сам Китай. Кроме того, в Соединенных Штатах может возникнуть обеспокоенность, что если Москва и Пекин будут не согласны с США в вопросе о применении силы против какого-либо государства, они могут сообщить этому государству о полученном уведомлении. Несмотря на это, данная проблема все же решаема. Например, для России (а в будущем и для Китая) уведомления за час до пуска, вероятно, будет достаточно, чтобы привести СПРН к готовности перед предстоящим пуском, но не для того, чтобы сообщить об уведомлении другому государству. Более того, США могут не передавать информацию о местонахождении атакуемого объекта. Опять же Соединенные Штаты могут результативно обсудить этот вопрос с Россией и Китаем (в ходе двусторонних консультаций по отдельности с каждой из сторон).

Способствовать снятию обеспокоенности Москвы и Пекина в отношении выживаемости их ядерных сил могли бы и другие меры. Независимо от того, будут средства НБГУ предметом будущего договора о контроле над вооружениями или нет, неформальные меры по укреплению доверия были бы полезны в этом плане. Пожалуй, важнейшим преимуществом таких мер является то, что их можно будет применить к тем типам неядерных вооружений, которые нельзя будет охватить юридически обязывающими ограничениями из-за возражений США, в частности, к крылатым ракетам большой дальности. Меры по укреплению доверия ослабят опасения России в отношении крылатых ракет и, возможно, будут способствовать согласию Москвы на их исключение из повестки дня в будущих переговорах по контролю над вооружениями.

Укрепление доверия не обязательно должно быть (точнее, не должно быть) «улицей с односторонним движением». Как подчеркивают американские официальные лица, Россия и Китай вкладывают значительные средства в разработку крылатых ракет в неядерном оснащении и других высокоточных вооружений[444]. Таким образом, всем сторонам, включая и Соединенные Штаты, было бы выгодно принятие взаимных мер по укреплению доверия, таких, например, как обмен данными.