Джеймс Эктон – Неядерная мировая война. Чем нас завтра будут убивать? (страница 35)

Независимо от того, обоснована обеспокоенность китайской и российской сторон или нет, США на политическом уровне пообещали попытаться их снять. В «Обзоре ядерной политики и стратегии развития ядерных сил» 2010 г. утверждается, что программа неядерного быстрого глобального удара «не отразится негативно на стабильности наших отношений с Россией и Китаем в ядерной сфере»[400]. Чтобы попытаться убедить в этом Москву и Пекин, Соединенные Штаты предложили начать с обоими государствами стратегический диалог (Пекин пока не принял это предложение)[401]. Такие обещания делаются не из альтруистических побуждений — наоборот, они отражают понимание того факта, что снятие озабоченностей России и Китая отвечает интересам самих США.

Если КНР или Россия сочтут, что их ядерный потенциал сдерживания серьезно подорван, они могут приступить к наращиванию своих ядерных сил (хотя здесь в расчет скорее всего будут приниматься не только средства НБГУ, но и вся совокупность стратегических сил США включая ядерные, неоперативные обычные вооружения и систему ПРО). «Тяжелая» МБР с разделяющейся головной частью, которая сейчас разрабатывается, возможно, позволит России быстро и со сравнительно небольшими затратами увеличить количественный состав ядерных сил по истечении срока действия нового Договора СНВ (при всей опрометчивости такого шага в качестве ответа на программу НБГУ)[402]. Что же касается Китая, то он сейчас наращивает ядерные силы довольно медленно, но темпы можно ускорить или продлить период наращивания по сравнению с запланированным[403].

Американские разработки в области высокоточных обычных вооружений могут повлиять и на обязательство Китая не применять ядерное оружие первым. Хотя в США по поводу убедительности этого обязательства идут широкие дискуссии, в обеих политических партиях существует единое мнение, что отказ Пекина от него будет воспринят как провокационный шаг, особенно союзниками США[404]. В самом Китае в последние годы дебатируется вопрос о целесообразности сохранения обязательства не применять ядерное оружие первым, что отчасти вызвано обеспокоенностью развитием обычных вооружений в Соединенных Штатах[405]. Яо, например, утверждает, что «рассуждения о возможном пересмотре политики неприменения первыми появились не без оснований», и призывает «развеять опасения Китая», в том числе связанные с «неядерными стратегическими ударными средствами»[406]. И попытки сделать так, чтобы убедить Пекин не отказываться от этого обязательства, несомненно, соответствуют интересам США.

Обеспокоенность России и Китая в связи с американскими обычными вооружениями может отразиться и на осуществлении целей США в области контроля над вооружениями. В настоящее время Соединенные Штаты стремятся к заключению соглашения, которое стало бы преемником нового Договора СНВ и, в частности, охватывало бы обширный арсенал российского тактического ядерного оружия, служащий источником большой обеспокоенности ряда союзников Вашингтона по НАТО[407]. Москва неоднократно подчеркивала, что заключение любого подобного соглашения зависит от снятия ее озабоченностей, в том числе и касающихся НБГУ[408]. Особую важность в этой связи представляет тот факт, что 19 июня 2013 г., за считанные часы до выступления Обамы в Берлине с призывом к дальнейшему сокращению ядерных вооружений, Путин озвучил «упреждающие» контраргументы против предложений президента США, сделав акцент на обеспокоенности развитием «неядерных систем высокоточного оружия», которые «по своим ударным возможностям… приближаются к стратегическим ядерным вооружениям»[409].

Соединенные Штаты и их союзников в Азии также беспокоит модернизация стратегических сил Китая и постепенное наращивание его ядерного арсенала, и они стремятся наладить с КНР стратегический диалог, нацеленный на укрепление взаимного доверия[410]. И в той степени, в которой непрозрачность рассматривается Китаем как фактор, повышающий выживаемость его ядерных сил, опасения Китая в отношении НБГУ скорее всего затруднят процесс налаживания такого диалога[411].

Тревоги Китая и России относительно того, что США смогут (применив ядерные, обычные вооружения и средства ПРО) уничтожить их ядерные силы в случае острого кризиса, могут обернуться еще более серьезными последствиями. Если любое из этих государств — вероятнее всего, в ходе неядерной фазы конфликта — будет по-настоящему обеспокоено возможностью первого удара США, оно может первым применить ядерное оружие или пригрозить его применением, что приведет к так называемой нестабильности в ходе кризиса. Россия, в частности, может попытаться нанести по США превентивный обезоруживающий удар, но это крайне маловероятно. С большей вероятностью Москва или Пекин могут отдать приказ об ограниченном применении ядерного оружия или выступить с угрозой такого применения, чтобы напугать Соединенные Штаты и вынудить отступить[412]. В «Руководстве по боевым операциям Второго артиллерийского корпуса», в частности, рекомендуется пригрозить превентивным применением ядерного оружия, «когда мощная военная держава, имеющая ядерные ракеты… предпринимает авианалеты средней или высокой интенсивности по нашим важным стратегическим объектам, а у нас отсутствует блестящий план отпора врагу»[413]. Таким образом, суть сказанного в том, что независимо от того, считают США обоснованными опасения Китая и России в отношении американских стратегических неядерных вооружений или нет, у Вашингтона есть веские причины, чтобы попытаться их развеять.

Особенно важным односторонним шагом США в плане влияния на представления Китая и России о существующих угрозах будет решение о масштабах развертывания средств НБГУ. Хотя Москва и Пекин беспокоятся, что даже если этот масштаб окажется небольшим, вооружения НБГУ можно будет быстро и существенно нарастить, реальность такого наращивания зависит от того, станут ли США перепрофилировать существующие средства доставки (т. е. снятые с вооружения носители ядерных вооружений) или создадут для оружия НБГУ совершенно новые средства доставки. Конкретнее — если США будут использовать существующие носители, количество которых ограничено, а затем решат увеличить это количество развернутых средств НБГУ, им придется сначала разработать, испытать и принять на вооружение новую ракету, тем самым «предупредив» об этом Москву и Пекин за несколько лет до начала развертывания. Здесь неизбежны определенные компромиссы. С одной стороны, использование существующих средств доставки ядерного оружия для НБГУ может усугубить проблему неопределенности типа боеголовок, а с другой стороны, поскольку нестабильность в ходе кризиса является более вероятной причиной эскалации, ослабление этой нестабильности даже ценой повышения неопределенности может оказаться в целом более позитивным исходом.

Смогут ли США на практике использовать существующие носители для средств НБГУ, неясно (это будет зависеть от масштабов развертывания и выбранного варианта базирования). Тем не менее Пентагону следует серьезно изучить такую возможность (не в последнюю очередь еще и потому, что она обойдется значительно дешевле, чем та, которая предполагает создание нового носителя).

Эскалация, запутанная взаимосвязь и неопределенность цели

Концепция НБГУ может вызвать эскалацию и по другим причинам, которые подобно неопределенности направленности удара и кризисной нестабильности, вероятно, будут серьезнее, чем проблема неопределенности типа боеголовок.

Так, в России, судя по всему, идет дискуссия о целесообразности угрозы ответить на применение НБГУ использованием тактического ядерного оружия (ТЯО). Причина этой дискуссии заключается в распространенном среди экспертов Министерства обороны опасении, что, как выразился президент Владимир Путин, «по мере массового принятия на вооружение высокоточных неядерных средств большого радиуса действия все более четко будет проявляться тенденция закрепления за ними роли оружия решительной победы над противником, в том числе и в глобальном конфликте»[414]. Сергей Рогов, директор Института США и Канады, и трое генералов в отставке — Виктор Есин, Павел Золотарев и Валерий Ярынич (Валерий Ярынич, к сожалению, безвременно ушедший в 2012 г., был полковником в отставке. — Примеч. ред.) — утверждают, что этот страх стал «одной из причин понижения “ядерного порога” в официальной российской военной доктрине»[415]. Аналогичным образом Арбатов, Дворкин и Ознобищев отмечают, что «такое [тактическое ядерное] оружие будет рассматриваться Москвой как противовес американским системам ВТО (в качестве средства ударов по передовым базам ВВС и группировкам флота США) и как инструмент асимметричного сдерживания “угрозы воздушно-космического нападения”. Есть мнение, что использование ТЯО уже на ранней стадии в ответ на агрессию с применением ВТО более вероятно, чем нанесение ответного удара стратегическими ядерными силами (которое повлечет стратегический ядерный удар другой стороны)»[416].

Каким бы нежелательным ни было восприятие Москвой тактического ядерного оружия как противовеса средствам НБГУ, эта проблема носит отчасти теоретический характер, поскольку применение подобных средств США против России крайне маловероятно. В то же время некоторые из потенциальных задач НБГУ — особенно подавление обороны и борьба с противоспутниковыми системами — могут предусматривать удары по Китаю.