Джеймс Доти – Магия разума: как использовать возможности мозга, чтобы воплотить мечты в реальность (страница 5)

Мой мозг просто выполнял свою работу. Чтобы создать новые нейронные связи, требуются огромная дисциплина и усердное повторение, и если за этими связями не следить, они зарастут, как лесная тропа. Хотя именно методы Рут принесли мне богатство и успех, к моменту банкротства я не практиковал их много лет. Вычеркивая из списка один пункт за другим, я чувствовал все большую уверенность в своей способности исполнять желания и меньшую необходимость придерживаться послания Рут. В результате я стал практиковать ее техники реже. Возможно, вы тоже много лет назад узнали о какой-то практике, изменившей вас, но сегодня обнаружили, что с трудом сохраняете ее частью своей жизни. Это похоже на зависимость: чем дольше вы трезвы, тем больше уверены в том, что вам не нужны АА. Оглядываясь назад, я понимаю, что забыл, насколько важными были для меня уроки Рут.

Без ясности и комфорта практик, которые поддерживали бы мою связь с преобразующим опытом общения с этой женщиной, я в одиночку столкнулся с распадом семьи, потерей состояния и ликвидацией активов. Более того, утратил связь с важной привычкой открывать свое сердце, поскольку это временно позволило мне заглушить жестокий негативный монолог о себе, раздававшийся в моей голове. Без постоянной дозы такого лекарства, как сострадание, моя укоренившаяся привычка критиковать себя и сомневаться в себе постепенно вернулась с удвоенной силой. «Ты недостаточно хорош. Такие люди, как ты, никогда ничего не добиваются. У тебя ничего не получится». Некоторое время труба материального успеха заглушала голос внутреннего критика. Затем, однако, я начал воспринимать его как грозного инквизитора, бормотавшего в глубине моего сознания, когда я присутствовал на роскошном мероприятии или ехал на одном из своих спортивных автомобилей вдоль побережья. Наконец, он выдвинулся на первый план и стал ругать меня, как это было в детстве.

Этот голос, возникший из так называемых сердечных ран, напугал меня и вынудил доказать, что он ошибается. Если бы я только мог заставить мир поверить, что я достаточно хорош и у меня все получится, вышло бы заставить его замолчать навсегда. По крайней мере, я так считал. В наибольшей степени мое стремление к материальному успеху сводилось к отчаянному желанию сбежать от собственного внутреннего мучителя, голоса моего глубинного стыда. По иронии судьбы, бросаясь навстречу каждому новому приобретению, я забывал о собственной боли, которая порождала желание получить очередную новую блестящую вещь. Я вспомнил, как однажды солгал Рут, что открыл свое сердце, прежде чем сформулировать намерение. Я не сознавал, что с тех пор упорствовал в этой лжи.

Сегодня как врач я могу оглянуться назад и сравнить себя с пациентом, проходящим путь серьезной болезни: ею был стыд, а главным симптомом – отсутствие самоуважения. В 12 лет я не имел квалификации, чтобы поставить себе точный диагноз, поэтому считал болезнью саму бедность. Казалось, что правильным лечением станет накопление всех показателей успеха по стандартам общества. Я назначил себе целеустремленный, неустанный путь к материальным достижениям, подстрекаемый своим внутренним критиком. Однако, поскольку я диагностировал только поверхность проблемы, а не ее корень, она сохранилась и за годы отсутствия лечения достигла апогея, когда я бродил по обломкам своей жизни.

Если бы у меня была блокада сердца, обычным лечением стала бы ангиопластика – введение крошечного баллона в закупоренную артерию для ее расширения. Чтобы артерия оставалась открытой, хирург вставляет стент из проволочной сетки. Миллионы людей проходят эту процедуру каждый год, однако ангиопластика только устраняет боль в груди и обеспечивает временное облегчение. Многим пациентам требуется замена стента в течение года. Причина в том, что они пренебрегают рекомендациями и продолжают игнорировать привычное поведение и эмоциональное напряжение, которые изначально вызывают образование бляшек. Если вы продолжите жить привычным образом, вам неизбежно понадобится другой стент. В итоге вы встанете перед выбором: решить основную проблему или умереть.

Материальные успехи, которых я добивался, по сути, были не более чем стентами, дававшими временное облегчение моего чувства стыда.

Все это время заболевание «стыд» продолжало препятствовать врожденному чувству собственного достоинства. Я каким-то образом обошел свой истинный недуг. Дело в том, что я не один так жил. Миллионы людей живут в тумане отрицания и ложных надежд, не вполне понимая, что их беспокоит, или не желая понимать. Мы, спотыкаясь, проживаем свои дни и мечтаем о лучшем, а затем останавливаемся, с удивлением обнаружив, что проживаем одну историю снова и снова. Многие манифестируют собственное несчастье.

Сидя на полу гостиной, я наконец увидел свою жизнь и то, что с ней стало. Я увидел выпускной сначала из колледжа, а затем из медицинской школы, свою свадьбу, надежды на будущее, рождение дочери, карьеру нейрохирурга, предпринимательские успехи, развод, отдаление от дочери, а теперь и одиночество с неудачами. Я потратил столько времени на красочную визуализацию будущих успехов, что никогда полностью не присутствовал в своей жизни в настоящем. В этот момент, сидя на верхней ступени, 12-летний и 44-летний Джимы встретились в общем недоумении: что мы упустили?

Заплакав, я понял, что упустил. Я всегда хотел достаточно большое жилище, чтобы избавить свою семью от страданий, и в этом смысле получил желаемое. В своем разуме я создал особняк, а не дом, однако в глубине души жаждал именно дома: безопасности, принадлежности, связи и тепла. Присутствия рядом любимых людей, заботы о них, ощущения ответной заботы, совместного преодоления трудностей и готовности оказать поддержку. Я манифестировал внешние атрибуты своей мечты, но забыл наполнить их людьми и любовными отношениями, которые придавали им смысл. Забыл удовлетворить потребности своего сердца.

Я вышел на балкон, чтобы посмотреть на залив в последний раз. Когда я впервые представил себе дом, в котором буду жить, у меня в голове возник образ: я стою на балконе и смотрю на воду. Я воплотил этот образ в реальность. Остров Лидо и полуостров Бальбоа были окружены величественными яхтами, свидетельствовавшими о роскоши и праздности своих владельцев.

Я огляделся и увидел на балконе одинокий стул. Присев на несколько секунд, закрыл глаза, чтобы подумать, и внезапно услышал шум за спиной. Оглянувшись, я увидел гнездо опоссумов, спрятанное под навесом.

Пустой дом, очевидно, оказался привлекательным убежищем для матери-опоссума. Крик детеныша похож на человеческое чихание, и, сидя на стуле, я будто слышал детский день рождения, где все простужены. Когда передо мной стояла задача разобрать свой дом, и я восхитился усердием самки опоссума в создании своего жилья. Она старательно носила в хвосте кусочки листьев, траву, веточки, мох и кору. Не имея никакого образования в области архитектуры и дизайна интерьера, она создала конструкцию, идеально подходящую для укрытия детенышей до их готовности к самостоятельной жизни.

Я понимал, что нахожусь в свободном падении, и мой разум сосредоточился на первом деликатном вопросе: что делать с гнездом опоссумов? Службу контроля над животными можно было ждать вечность, но даже если бы она приехала, были бы ее методы гуманными? Я не мог бросить беззащитных детенышей на произвол судьбы, где они рисковали умереть от голода, замерзнуть или быть съеденными. Дом был последним, что связывало меня со старой жизнью и удерживало от новой, как бы она ни выглядела. Пока гнездо было там, я не мог покинуть дом. Мне бы не хватило духа его переместить.

«Черт возьми, ублюдки!» – кричал я на опоссумов, не беспокоясь о том, что соседи услышат меня и сочтут сумасшедшим.

«Просто отпустите меня, пожалуйста», – подумал я, однако знал, что не смогу уйти. Пришло время взглянуть в лицо новой реальности и снова взять ответственность за свою жизнь. Казалось, я получил желаемое, но оно принесло целый ряд непредвиденных проблем, и мне нужно было разобраться с ними. Я не мог начать новую жизнь, какую бы форму она ни приняла, не решив проблемы старой. Моя жизнь, возможно, развалилась внешне, но внутри, несмотря на все эмоциональные доказательства обратного, я был в порядке. Я мог отделить свое сознание от негативных эмоциональных реакций в разуме и теле. Единственный способ сделать так, чтобы моя нервная система поверила в это, состоял в успокоении. Мне нужно было расслабиться, глубоко вдохнуть, выдохнуть и снять напряжение, прежде чем я смог бы ясно мыслить.

Проведя небольшое исследование, я устроил ловушку для матери-опоссума в виде подстилки из порванных газет и нескольких яблочных долек. Эти животные ведут ночной образ жизни, поэтому мне пришлось бодрствовать, чтобы удостовериться, что мать проникла внутрь. Надев садовые перчатки, я убедился, что ни один из детенышей не остался в гнезде на балконе за огнетушителем. Затем я загрузил ловушку в машину и поехал в лес дальше по побережью. Я поставил клетку на землю и открыл ее. Мать осторожно вылезла, обнюхивая землю. Лысый хвост скрутился над ней, а детеныши сидели внутри сумки. Уже через несколько коротких недель малыши, которые рождаются размером с пчелу и не могут ни слышать, ни видеть, станут независимыми и начнут самостоятельную жизнь. Их инстинкты сильны и надежны, и животные не подвергают их сомнению. Нам же, людям с аномально большим мозгом, требуются годы, чтобы научиться реагировать на свое окружение и адаптироваться к нему. Приходится бороться за природную мудрость, способность слышать и слушать свой внутренний компас.