Джеймс Доти – Магия разума: как использовать возможности мозга, чтобы воплотить мечты в реальность (страница 4)
Пока я проходил сначала через формальную, а затем и через неформальную гостиные, в моем сознании прокручивалось слайд-шоу уже законченной жизни. Я подошел к кабинету с величественным темно-синим креслом с медными заклепками. В нем я пил портвейн и курил сигары из своего хьюмидора, купленного на аукционе некоммерческой организации «Старшие братья и старшие сестры Америки», для которой организовывал мероприятия. Мое имя было выгравировано на табличке сверху. Когда я сидел в кресле и смотрел на табличку, доставая сигару, чувствовал себя важным. Я снова сел в это кресло и провел пальцами по табличке. Теперь не было ни важности, ни могущества. Я ощущал себя маленьким.
Сейчас дом казался мне нелепым и вычурным. Комнаты были огромными, раздутыми от горячего воздуха, но полными пустоты. Я словно стал миниатюрным человеком, бродившим по кукольному дому с кучей ненужных украшений. Мебель, как ни странно, казалась неосновательной. Из глубины души всплыло чувственное воспоминание о детстве. Бедность – это парадокс: с одной стороны, воздух так тяжел, что может показаться неизбежным бременем, но с другой все ощущается каким-то легким, словно его вот-вот сдует.
Для меня не было ничего более унизительного, чем выселение из собственного дома. Помощник шерифа пришел к нам с приказом о выселении. Вещи выставили на тротуар. Соседи смотрели на нас с любопытством или сожалением, и я подумал: «Надеюсь, мама найдет, где остановиться». Помню, как я сидел на диване у обочины со всеми вещами и мамой рядом. К тому времени сестра уже съехала, а брата не было дома. Он всегда уходил в такие моменты, возможно, желая защитить себя и не испытывать смущение и стыд перед соседями.
Мама обняла меня и сказала: «Все в порядке, сынок. У нас все будет хорошо. Мы найдем место».
В детстве я пробирался в комнату старшего брата, когда его не было дома, и пролистывал старые выпуски
В моем сознании сформировался образ, как я стою на балконе особняка в стиле Кейп-Код с видом на темно-синие волны водоема. Ночь за ночью я представлял себя там, чувствуя покалывание морского бриза на щеках и вкус соли на языке. Я смотрел в глубины кружащихся волн. Вообще, я переживал эту сцену настолько живо и так полно задействовал все свои чувства, что когда действительно оказался на балконе своего особняка в стиле Кейп-Код, стоящего на обрыве с видом на залив Ньюпорт, практически не удивился. Точнее говоря, мой мозг адаптировался и воспринял этот опыт с успокаивающим ощущением чего-то знакомого.
Ранними утрами и бессонными ночами, практикуя медитацию и визуализацию, я перенастраивал свой мозг так, чтобы ему было комфортно с моей мечтой. Это один из парадоксов манифестации: задолго то того как я купил дом, образ особняка, балкона и морского бриза превратился из немыслимой фантазии в осязаемую реальность. К тому времени как я вышел на балкон, мой мозг уже
Утомленный прогулкой по дому, я сел на верхнюю ступеньку лестницы, обхватил голову руками и задумался, что делать дальше. Мои плечи поднялись от обиды на жену за пустоту, оставленную ею после себя, и болезненные трудные задачи, которые она взвалила на меня. В горле все сжалось от тоски по дочери. Я стиснул челюсти от ярости на самого себя за то, что каким-то образом устроил такой беспорядок.
Мысли роились в голове, прыгая от задач к горести и беспокойству о будущем. Однако в конце концов возник один вопрос: что я упустил? Появилось ощущение, будто у меня умер пациент, хотя я лечил его точно по протоколу. Я все сделал правильно и получил, что хотел, но вместо того чтобы добиться успеха, я каким-то образом потерпел неудачу. Успех должен был стать главным достижением моей жизни, но ощущался как дно.
Ответ пришел ко мне, когда я пытался завершить дела из своего списка. С трудом выполнив множество задач, я оказался в кладовке со старыми вещами. Когда я сдвинул коробку с книгами, взгляд упал на нечто гораздо более ценное: коробку из-под сигар, в которой хранились самые ценные вещи в пору моего детства. Я не открывал ее с колледжа. Я сел на пол, положил коробку на колени и снял крышку. До меня донесся слабый мускусный запах прошлого. Внутри коробки обнаружилось кольцо средней школы Ланкастера с хрустальным рубином, морщинистый пластиковый кончик большого пальца, который я использовал для фокусов с исчезающим шарфом или сигаретой, и, что самое важное, потрепанный черно-белый блокнот со всеми записями, сделанными на встречах с Рут.
Пролистав блокнот, я нашел свой список желаний:
Среди написанных детским почерком фраз я узнал обрывки мудрости Рут: «
Я посмотрел на дорогие для меня вещи. Сердце сжалось при осознании того, что в тонкой 30-сантиметровой коробке содержалось все, чем я владел по-настоящему. Человек не может иметь больше, чем способен любить, а с тех пор как я составил этот список, не открыл свое сердце шире. Особняк, остров, машины и даже семья не умещались в узком пространстве внутри меня, и теперь они двигались дальше, возможно, чтобы быть обретенными теми, кто действительно сможет их удержать.
Сначала мой разум попытался обвинить кого-то или что-то. Начав копаться в воспоминаниях, он не мог поймать виновника с поличным. Большую часть жизни я ждал отца, который скажет мне, как жить. Мне казалось, что должен быть надежный наставник, который будет говорить, что делать в каждой ситуации, присматривать за мной, любить и учить становиться тем человеком, которым хотелось быть. Мой отец не подходил для этой роли: будучи едва функционирующим запойным алкоголиком, он (и, как следствие, вся наша семья) жил от зарплаты до зарплаты, когда работал. К сожалению, продержавшись на работе несколько месяцев и почувствовав себя почти в безопасности, он уходил в запой, тратил все деньги и либо приходил домой пьяным, либо просто исчезал на несколько дней. Отец неизменно терял работу, но слишком боялся и стыдился прийти домой и посмотреть нам в глаза. Мы часто переезжали из одной неприметной квартиры в другую такую же в надежде, что у него появится стабильный заработок. Правда, этого так и не произошло.
Мать перенесла тяжелый инсульт и большую часть времени скрывалась от мира в постели. Когда ее депрессия достигала дна, что случалось часто, она пыталась покончить с собой. Я постоянно чувствовал себя листом, унесенным сильным ветром, ребенком-актером из ситкома 50-х, в котором все идет катастрофически не так. Казалось, что у меня конфликт со Вселенной, словно я чем-то ее обидел, и что вся эта ситуация – моя вина, хотя я не мог ни осознать свое преступление, ни исправить его. Без взрослого у меня развилось чрезмерное чувство ответственности, и я нес на себе груз обид. В голове, словно жестокий диджей андеграундной радиостанции, неосознанно гудели негативные мысли. Они влияли на большинство моих взаимодействий с людьми и породили переживания, которые привели к нескончаемой череде несчастливых событий. Болезненные чувства, циркулирующие от мозга ко всему телу, сохраняли мой негативный взгляд на мир прочным и реальным.
Достигнув всех внешних атрибутов успеха, я хотел верить, что магия Рут меня исцелила и мне удалось отказаться от детской надежды на лучшее или другое прошлое, вернуть себе собственную силу и двигаться дальше. Если это не сработало, значит, проблема была в чем-то другом, поэтому я попытался обвинить свой мозг. Однако это не была проблема моего разума: в конце концов, мозг и подсознание послушно выполняли указания, которые я посылал им, и давали материальные результаты, выходившие за пределы самых смелых фантазий. Золотые «Ролексы» крепко обхватывали мое запястье, а «Феррари», БМВ и «Порше» стояли в гараже. Мой особняк будто бы сошел со страниц журнала