Джеймс Дэшнер – Глэйд вечный, Глэйд бесконечный (страница 5)
– Богиня, существо высшего порядка, никогда в одиночку не пойдет туда, где потрошат жертву, – сказал он. – При ней всегда толпы стражников.
Солдаты Остатков Нации были отлично знакомы с тем, что представляют из себя стражи Эволюции и как с ними бороться. Знали они также и все, что касается самого Божества.
– Клянусь, она даже не видела ни одного жертвоприношения, – продолжил Минхо.
– Утверждает, что видела, – отозвалась Оранж.
– Явно врет. Наверняка собирается раздобыть какое-нибудь оружие, – сказал Минхо, поправляя на плече ремень, на котором висела винтовка.
Доминик фыркнул:
– Если судить по ее виду, она и ест не сама. Скорее всего, ее кормят с ложечки. А вы говорите про какое-то оружие. Куда ей!
– Забавно! То же самое я подумал о тебе, когда увидел в первый раз, – сказал Минхо и, шутя ткнув Доминика в бок, проговорил:
– Я скоро вернусь.
После этого он жестом подал сигнал Оранж – дескать, встретимся у корабля. Оранж, удерживая одной рукой свою винтовку, кивнула.
Такова уж жизнь Сироты-солдата. Всегда начеку!
– Подожди! – сказала Рокси, останавливая Минхо жестом руки. – Давайте держаться все вместе. Слышите взрывы? Кто знает, сколько еще полушизов бродит по лесу?
Она покачала головой.
– Не уходи. Я боюсь тебя потерять.
Рокси посмотрела на остальных и закончила:
– Как и всех вас.
Минхо вдруг почувствовал, как на плечи его ложится огромная ноша – тяжелее, чем самое тяжелое стальное ружье или те гири, которые Несущие Скорбь навешивали на ноги Сиротам, будущим солдатам, во время тренировок. В глазах Рокси он увидел страх. Страх потерять его, Минхо. Рядом с ним раньше не было никого, кто бы за него так боялся. А теперь – есть!
– Я должен пойти один, – сказал он. – Обещаю, что вернусь. Солдаты держат свое обещание. Мне нужно удостовериться в том, что она…
– Почему ты ей не доверяешь? – спросила Садина.
Никогда он не слышал от нее таких наивных вопросов.
– Мы же пришли сюда, чтобы встретиться с Божеством, – продолжала она. – И вот, встретились.
Минхо пришел сюда с другой целью, о которой его спутники не знали: он хотел не просто встретиться, он собирался присоединиться к Божеству.
Но теперь его цели изменились.
– Чтобы Божество напялило мантию Пилигрима? – покачал он головой.
– И что? – спросила его Садина. – Здесь же холодно, гораздо холоднее, чем у нас. Все тут носят такие мантии.
– Либо она – Пилигрим, который пытается нас обмануть, либо Богиня, обманывающая своих людей.
И Минхо кивнул в сторону Санкт-Петербурга, над которым поднимались клубы черного дыма.
– Если Божество обладает такой силой и такой властью, то где его остальные две ипостаси, и почему Богиня, словно впавший в панику трус, пытается спастись из своего города? Любое истинное Божество останется со своим народом, со своим городом!
Минхо не знал, как можно иначе выразить то, что он думал, но он верил своему чутью, своей интуиции.
Неожиданно заговорила Миоко.
– Глупо обращать внимание на одежду. Что с того, что Богиня носит мантию Пилигрима? Вы же носите форму солдат, которые служат Остаткам Нации! Значит ли это, что вам тоже нельзя доверять?
И она показала на форму, надетую на Минхо и Оранж.
Минхо никогда не считал, что он полностью, всей своей сущностью принадлежит Остаткам Нации. Даже будучи ребенком-Сиротой, он знал, что скорее умрет в одиночестве, чем в рядах армии, рядом с другими солдатами. И теперь каждый орудийный выстрел, каждый взрыв, доносящийся со стороны гибнущего города, отзывались болью в его груди.
– Смысл в этом есть, – сказал он, обращаясь к Миоко.
Правда, он не собирался ничего растолковывать – ни Миоко, ни кому-нибудь еще. Все предыдущие годы, готовясь стать солдатом, он учился убивать, учился сражаться, учился умирать, не посрамив чести солдата… Но он покинул стены крепости, где засели Остатки Нации, чтобы научиться жить.
– Послушайте! – начала Оранж, и, услышав это слово, Минхо уже знал, что за ним последует: Несущие Скорбь всегда начинали с этого слова, когда им нужно было выдать ложь за правду, а причины разочарования за открывшиеся возможности.
– Мы бросили нашу крепость, – продолжала, между тем, Оранж, – потому что верим в Божество. И не хотим его уничтожить, как бы ни желали этого другие. Мы – на вашей стороне.
Конечно, это была ложь. Но, так или иначе, слова Оранж всех успокоили, и Минхо мог этим удовлетвориться. Должен был удовлетвориться.
Но ему совсем не хотелось лгать и манипулировать друзьями, которых он обрел впервые в своей жизни. Он просто был обязан сказать это… И он сказал:
– Может быть, она и не Богиня. Может, она – просто какая-то чокнутая женщина, обитательница городской окраины…
Оранж устало усмехнулась.
Все затихли.
Садина сделала шаг назад и прижала руку к сердцу так, словно Минхо поразил ее ножом прямо в грудь. Неужели она действительно безоговорочно верит в Божество? Неужели им всем настолько промыли мозги?
Она подошла к Минхо вплотную и заговорила:
– Мы не для того бросили наш дом, стали жертвами похищения, видели, как кто-то перерезал горло Клеттер; и мы не для того расстались с Айзеком, моей мамой и Стариной Фрайпаном, чтобы слушать, как ты тут строишь нелепые теории по поводу мантии, которую носит Богиня. Мы оставили наши дома, бросили тех, кого любим, и пришли сюда, чтобы помочь тем, кому еще можно помочь. Но если у тебя совершенно иные цели, делай то, ради чего пришел. Иди, воюй с Божеством, как это делает твой народ, умри в пламени, в котором гибнет город; мне все равно! Но не мешай нам искать средство, которое может исцелить человечество.
И, резко повернувшись, она направилась по береговой кромке в сторону корабля. Триш, Миоко и Доминик (последний – пожимая на ходу плечами) последовали за ней.
Но Рокси осталась.
Глядя вслед своим друзьям, Минхо понял, что так сильно изменилось в Садине с тех пор, как их корабль причалил к берегам Аляски. Неизбывное отчаяние и постоянное ощущение присутствия смерти – вот что она испытывала все эти дни. Им приходилось убивать полушизов, и с каждым новым убийством менялось их восприятие окружающего мира. Минхо знал, что эти полулюди, скованные по восемь одной цепью, были первой опасностью, с которой в своей жизни столкнулись островитяне – не говоря уж о том, что это были первые существа, которых им пришлось лишить жизни. И он понял, почему взорвалась Садина. Каждый раз, когда в прошлом ему приходилось убивать случайного нарушителя границы, он чувствовал острую необходимость оправдаться, он искал (для самого себя, а не для других) доказательств того, что убивал не напрасно.
– Идем! – сказала Рокси.
Минхо покачал головой, глядя на лес, в котором исчезла горчично-желтая мантия.
– Я вас догоню, – ответил он.
– Нет! Ни в коем случае! – принялась умолять его Рокси. – Лес опасен, и я не хочу тебя потерять. Какая разница, Богиня она или нет! Пусть идет туда, куда хочет. Когда вернется, тогда и будем думать, что с ней делать.
Она топталась на месте, жестами приглашая Минхо следовать за ней, к кораблю.
– Идем, сынок!
Но Божество, которое Минхо не хотел называть ни Божеством, ни Богом, ни Богиней, с какой-то неясной целью углубилось в лес, и Минхо было необходимо узнать, почему.
Он понимал, что больно ранит сердце Рокси, но хотел выяснить все.
– Я вернусь! Даю слово солдата!
– Идем! Нужно выяснить, кто там!
Джеки посмотрела Айзеку в глаза, и он понял, что означал ее взгляд. Надежду. Айзек не мог сказать этого вслух, но он отлично понимал, о чем Джеки думает.
Айзек согласно кивнул. Иногда именно надежда заставляет нас сделать очередной шаг.
Огонь, от которого в небо поднимался дым, был совсем неподалеку. Повернувшись к Химене и Старине Фрайпану, который все еще сидел на стволе поваленного дерева, Айзек произнес:
– Вы оставайтесь здесь, а мы с Джеки, пока еще не стемнело, сходим туда и посмотрим, что к чему. Потом вернемся.
Но Фрайпан, опершись на свою палку, с трудом поднялся и сказал:
– Я не хочу просто сидеть и ждать. Пойду с вами.
Айзек и Джеки согласно кивнули. Химена же вдруг вскочила.