Джеймс Дэшнер – Глэйд вечный, Глэйд бесконечный (страница 2)
На лестнице, ведущей в трюм, у Клеттер был предусмотрен тайник. Отодвинув доску, прикрывавшую неглубокую нишу, Клеттер достала револьвер. Сунув его в задний карман брюк, она набила боковые карманы патронами, убрала в тайник ставший совершенно бесполезным вахтенный журнал и прикрыла его доской.
Над ее головой, на верхней палубе, загрохотали шаги.
Инстинкт подсказал Клеттер – они идут за ней.
Пришло время отчаянных мер.
Часть первая. Добро в сердцевине зла
Есть кое-что, что я отчетливо помню. Кое-что хорошее. Я нахожу его даже в плохом, в том, что очень дурно или даже отвратительно. Добро кроется и внутри зла – как яркое, сияющее пятно света.
Правда, различаю его я лишь тогда, когда оборачиваюсь назад, в прошлое.
Может быть, нечто хорошее есть и в том, что я делаю сейчас? В том, что пишу о прошлом – жестоком и беспощадном.
В сердцевине зла всегда кроется добро.
Глава 1. Огонь и топливо
Он старался не отставать от Химены, несмотря на терзавшую его жару и духоту.
Поспешая за ней по тропе, ведущей прочь от Виллы, Айзек подумал, насколько старику Фрайпану и Джеки труднее, чем ему. Особенно Джеки – после ее контактов с маленьким Ньютом-саламандрой, которые ее едва не убили.
Шагая по усыпанной камнями тропинке, Айзек чувствовал себя подавленным и смущенным, и ноги его явно не поспевали за мозгами. Смысла не было ни в чем! Они все дальше и дальше уходили от Виллы, от бедной миз Коуэн, которую они там оставили… а Айзек понятия не имел, куда они сейчас направляются. Глянув на Джеки и Фрайпана, он попросил Химену:
– Притормози!
После чего спросил:
– Что ты имела в виду, когда говорила, что Божество страдает от болезни, которой само и является?
Несмотря на крайнюю степень усталости, Айзек готов был идти еще тысячу-другую дней, лишь бы найти Садину и прочих своих друзей и увериться в том, что они в безопасности. Он надеялся, что эту безопасность и гарантирует им само Божество. Что тут можно сказать еще?
– Ты хочешь, чтобы я тебе это растолковала?
Химена на ходу повернулась к Айзеку, положив руку на ножны, в которых спрятался нож Клеттер, и сказала:
– Они дурные люди, Айзек!
Девушка остановилась, дав ему возможность догнать ее. Через некоторое время, пыхтя и отдуваясь, с ними поравнялись Джеки и Фрайпан.
– Божество сделает все, что в его силах, чтобы
От взгляда Химены у Айзека вспыхнуло все внутри. Огонь наполнил его грудь, и ему показалось, что там у него – раскаленная печь. Яро бушующее пламя!
Химена же, между тем, продолжала:
– Божество не является Исцелением, и средствами для Исцеления оно не располагает. Я говорила тебе, что произошло с моей деревней – лет через двадцать пять она исчезнет со всех карт. Как и ваш остров.
– Чепуха! – вторглась в разговор Джеки, восстановившая дыхание. – Никогда не поверю! Наш остров – в полной безопасности. Никто о нем не знает, у нас большое население, и мы отобьемся от любого врага.
Она повернулась к Фрайпану. Тот ободряюще посмотрел на нее и, одной рукой обняв за плечи, согласно кивнул:
– Безопаснее убежища не бывает.
Айзек хотел было возразить, но не знал, как это сделать и что именно сказать. С одной стороны, ему хотелось согласиться с Джеки, подтвердить, что их остров – самое безопасное место на всей земле и что найти его совершенно невозможно. С другой стороны, жизнь научила его: самое невозможное легко становится возможным, – и теперь юноша не знал, во что верить и на что ему надеяться.
– Все будет хорошо, Джеки! – только и оставалось сказать.
Увы, у Айзека на острове нет никого, кто мог бы по нему скучать. А у Джеки была семья, близкие люди. Были близкие и у других островитян, тайно, под покровом ночи, покинувших дом на корабле Клеттер. И оставшиеся не знали, куда в одночасье делись их родные. Какие муки, должно быть, пережили они за это время!
– Все, кто остался дома, находятся и всегда будут находиться в полной безопасности.
Айзек произнес эти слова и вдруг почувствовал, как они бессмысленны и пусты. Он представил себе, что думают и чувствуют островитяне, потерявшие своих детей; и не только детей, но и нескольких сенаторов, уважаемых людей, цвет острова. Конечно, у сбежавших было оправдание – они собирались помочь Божеству найти средство для Исцеления! И, если бы это получилось, они бы гордились честью спасителей человечества, а остров, несомненно, гордился бы своими детьми! Но что, если права Химена? Что, если Исцеление невозможно, а само Божество заботится лишь о сохранении своей власти, и больше ни о чем?
Родители Триш наверняка терзают Совет острова и Сенат требованиями разыскать их дочь. Родители Доминика, скорее всего, бросают в океан перья, похожие на маленькие кораблики, и просят волны, чтобы те вернули им сына. А другие родители… Наверное, перечитывают «Книгу Ньюта», надеясь, что их детям повезет больше, чем легендарному Глэйдеру…
Старина Фрайпан кивнул, словно догадывался, о чем думает Айзек.
Джеки тыльной стороной ладони отерла пот со лба.
– Клеттер сказала нам, что как только доберемся до Божества, мы…
Айзек тронул ее за плечо.
– Не кипятись! Я помню. Мы найдем и Божество, и всех наших.
Химена же рассмеялась, отчего огонь внутри Айзека разгорелся с новой силой.
– Что тут смешного? – спросил он, прищурившись и глядя на Химену. Та стояла перед ним, окруженная ореолом мягкого света.
– Она думает, что мы идиоты, – сказала Джеки. – Не обращай внимания.
Химена же недовольно фыркнула и произнесла:
– Божество не станет вам помогать. С какой стати?
Она подняла с тропинки камень и, с силой швырнув его в сторону, пробормотала что-то неразборчиво.
– Что ты говоришь? – переспросил Айзек.
– Все эти Виллы, само Божество – все это должно сгореть дотла!
Она произнесла это таким ироничным тоном, словно речь шла про обычный костер, разожженный на берегу.
– Ладно! – сказал Фрайпан, усаживаясь на ствол поваленного дерева, лежащий обок тропинки, по которой они шли. – Вилла далеко, а здесь можно неплохо устроиться на ночь.
Палкой, на которую он опирался во время ходьбы, Фрайпан нарисовал на земле круг и произнес:
– Джеки!
Та, обрадовавшись тому, что можно соскочить с опасной темы, бросилась собирать хворост для костра.
– Еще и ягод посмотрю, и, может быть, найду какие-нибудь фрукты, – сказала она, старательно отворачиваясь от Химены.
Та заметила это и, покачав головой, негромко заметила:
– Я говорю это не для того, чтобы вас обидеть. Это – правда. История о Божестве – ложь, которую они рассказывают и самим себе, и другим.
Но, увы, спутникам Химены пока не хотелось знать правду!
В нарисованный Фрайпаном круг Джеки сложила кучу веток и сучьев, а Айзек принялся разжигать костер.
– Подождите! – остановила его Химена. – От огня у нас будут одни неприятности.
– Мы разжигаем костер каждую ночь, и никаких неприятностей, – отозвался Айзек.
Костер разгорелся, потрескивая сухими сучьями.
– Лучший звук из тех, что я слышал за весь день, – произнес Фрайпан.
Айзек отлично понимал, что старый глэйдер имел в виду. Дома, на острове, после того, как погибли его отец и мать, огонь стал для Айзека единственным утешением. Он мог сидеть, не смыкая глаз, до самого утра, и смотреть, как медленно догорают угольки в очаге кузнечного горна. Этот очаг для Айзека был спасением; он помог ему прийти к одной важной мысли: чтобы вернуться к жизни, вещь должна полностью сгореть и явиться из пламени очищенной и обновленной. Это и к людям относится! Огонь людям не враг, а добрый друг!
Джеки подбрасывала в костер небольшие ветки.
Химена же подошла к огню и принялась забрасывать его землей.
– Эй, послушай! Ты что делаешь? – возмутилась Джеки.