Джеймс Дашнер – Разрезающий лабиринт (страница 18)

Они шли все дальше и дальше. Двигаясь по следам проводников — настолько быстро, насколько позволяла разбушевавшаяся стихия, Сирота не протестовал. Хлестал ветер, от грубых доспехов, гремящих, словно боевые барабаны, отскакивали ледяные иглы. Шли в полном молчании. Ткань, прижатая к носу, пахла свежевскопанной землей, глубокой могилой, дожидавшейся тела, для которого станет родным домом.

Он шел вперед и вперед, не замечая, как натирают кожу направляющие шесты.

Несколько часов спустя они достигли края, того самого, куда его так настырно влекли. Сирота почувствовал подушечками стоп каменный порог. Ветер здесь дул еще сильнее, казалось, на него можно опереться, не опасаясь упасть. Им придется толкнуть его изо всех сил. Пока он об этом думал, борясь с непонятным состоянием, близким к головокружению, прислужники отстегнули шесты от кожаных ремней, которые все еще стискивали руки и ноги. Кровь заструилась по венам, высвобождая волны боли, и Сирота почувствовал, как жрецы и жрицы выстраиваются за спиной. Он продолжал стоять лицом к бездне.

— Хочешь что-то сказать перед уходом? — спросил кто-то.

По коже пробежали мурашки страха, непостижимым образом сумевшие проникнуть под плотно облегающий тело кокон. С этой минуты начиналось будущее, не похожее на то, что уготовили ему Несущие Скорбь. Он мысленно повторил успокаивающую литанию, которая до сих пор помогала, несмотря на богохульство.

— А? — воскликнула сквозь вой ветра женщина. — Хочешь что-то сказать, парень?

— Хочу! Да здравствует Исцеление, и да благословит Оно мой путь! Пусть я проскитаюсь сорок дней и сорок ночей и вернусь Носящим Скорбь на Его службе! Да сгинет Божество, а Исцеление воцарится на Земле во веки веков! — громко и решительно произнес Сирота.

«И пошли вы все к дьяволу, — мысленно добавил он. — Я, Сирота по имени Минхо, никогда не вернусь».

Сильные руки толкнули его сзади, и он полетел в пропасть. Мысль о Ките подарила ему крылья.

2

Александра

Она сидела в безмолвном полумраке своих покоев с чашкой крепкого чая, пытаясь отогнать панический ужас, струившийся по венам, и ощутить некое подобие умиротворения. У любой задачи есть ответ, и в голову уже пришло несколько возможных решений. Однако в данный момент она ничего не могла предпринять, чтобы ускорить события, и решила позволить себе короткую передышку.

Успокоение не приходило даже после упражнений с числами. Перед глазами стоял Гроб, который достал из Ящика Михаил. Загадочный артефакт плыл перед взглядом, пробуждая древний страх безумия, настолько глубокий, что она порой боялась лишиться рассудка.

Александра встала, подошла к раковине и вылила остатки горького чая, вкус которого напоминал желчь голодного, обессиленного зверя. Надо выпить чего-то покрепче. Чтобы обожгло горло, согрело желудок, притупило головную боль.

В дверь постучали.

— Это ты, Флинт?

Как объяснить, что ее сейчас лучше не трогать? Наверное, пора переходить к физическим мерам воздействия. Хватит уже миндальничать…

Дверь отворилась — она услышала едва слышный скрип и шуршание направляющей по толстому ковру. Да, надо показать, кто здесь хозяин. Вскипая гневом, Александра вышла из кухни в главный вестибюль, готовая выплеснуть на несчастного помощника все неприятности дня. Не вышло.

— Николас?

Она едва успела спрятать гнев, ярость и оторопь, мысленно повторила числа.

— Почему ты такая взбудораженная? — спросил Николас.

Хотя большинство простых смертных представляли Первого из Божества могучим, пугающим великаном, он не представлял собой ничего особенного. Среднего роста и телосложения, не красавец и не урод. От него не особенно приятно пахло, однако и не воняло. Поговаривали, якобы Николас так далеко продвинулся в Эволюции, что способен читать мысли. Маловероятно; и все же Александра старалась в его присутствии следить за своими мыслями.

— Что молчишь, будто воды в рот набрала? — не дождавшись ответа, спросил Николас.

Его невозмутимое спокойствие выводило из себя: хотелось изо всех сил залепить кулаком в стену. «Правда, — подумала она. — Сейчас — правда».

— Взбудораженная или молчаливая — какая разница? — сказала она. — Не оскорбляй мой разум дурацкими вопросами. Зачем ты это сделал?

Николас поджал губы, приняв выражение, близкое к восхищению.

— Время пришло. Ты знаешь, что пора. Мы должны сделать следующий шаг, иначе случится самое кошмарное, что может произойти с нами самими, с нашим народом и с этим миром. Спорить глупо.

Он прошмыгнул мимо, задев ее плечо, вошел в гостиную и уселся на диван.

— Иди сюда, присядь. Давай все обсудим, а потом ты, как всегда, признаешь, что я прав, и мы сможем двигаться дальше.

Александра закрыла глаза, вновь пробежалась по цифрам, на этот раз медленнее. Она знала по опыту, что Николаса можно победить лишь его собственным оружием: терпением, спокойствием и безразличием.

Две минуты прошло в полном молчании. Александра вернулась на кухню и налила себе стакан воды. Николасу она ничего не предложила. Пусть сам себе наливает, если такой всемогущий! Вновь пройдя в гостиную, она села в самое дальнее от гостя кресло. Сделала глоток, еще один, все молча.

— Так что? — спросил наконец он. — Ничего не хочешь сказать?

Победа.

— Нет. Жду объяснений. Слушаю тебя.

Николас выпрямился, закинул ногу на ногу.

— После Эволюции прошло больше тридцати лет, Алекс. Мы достигли всего, чего могли, и сделали все, что запланировали. Пора двигаться дальше. Подвергнуть Эволюции других. Нельзя с этим не согласиться. Иначе какой смысл во всем, что мы сделали?

Александра отпила еще воды.

— Ты прилетел сюда на своем роскошном берге?

— Какая разница? — Он вздохнул и устало прикрыл глаза. — Вот оно что! Ты завидуешь, что у меня есть исправный берг?

— Можешь хоть раз в жизни оставить этот покровительственный тон? Почему ты вечно думаешь, что мы тебе завидуем, только и мечтаем стать похожими на тебя? Дело не в этом, старичок Ники. У меня есть не только все, что мне нужно, но и все, чего я пожелаю. Когда у человека есть все, он в буквальном смысле ничего не хочет. Разве не логично?

Его лицо вспыхнуло от гнева: он никогда не позволил бы себе такое случайно. Она рисковала и получала от этого удовольствие.

— Я спросила о берге не просто так. Хочу знать, где ты был. Мы с Михаилом не видели тебя почти три месяца.

— Легче сказать, где не был. Составлял планы, разведывал, следил. На случай если ты забыла, у нас есть весьма опасные враги, а с другой стороны — немало потенциальных друзей. Пришло время для новой волны Эволюции, а Божество должно занять свое законное место на самом верху. Если ты считаешь иначе, я с удовольствием выслушаю твои возражения.

Он ткнул в нее пальцем и устроился поудобнее, готовясь слушать долгие рассуждения, которые намеревался опровергнуть. К нему полностью вернулась былая уверенность в себе.

Александра уставилась на Николаса, не моргая. У нее ушел не один год, чтобы разработать отличный план, рассчитанный на много лет вперед. Такой поворот событий ее несказанно удивил. Она не подозревала, что Николас решит вытащить Гроб из Ящика, тем более не посоветовавшись ни с кем из партнеров по Божеству. Вспоминая все, чему учили, Александра прокручивала в уме расчеты, рассматривая многочисленные варианты будущего и их ответвления, анализируя возможности и вероятные результаты.

— Я жду ответа, Алекс. Давай что-то решать.

Пока надменный ублюдок договаривал эти слова, она продолжала смотреть на него невидящим взглядом, соображая на пределе способностей. Великолепных, надо сказать. И вдруг все сложилось вместе, будто тысячи винтиков гигантской машины, перемалывающей происходящее.

— Ладно, — сказала она и, не произнеся больше ни слова, ушла в комнату и закрыла за собой дверь.

В конце концов, он ушел.

3

Джеки

Джеки наконец стала привыкать к Клеттер и другим взрослым. Большинство взрослых превратились из подозрительных чужаков в добрых знакомых, как вдруг разразился ад. Она едва начала приходить в себя. Не чувствуя ног от долгой ходьбы после нескольких недель на корабле, Джеки уже полчаса молча лежала между Карсоном и Лейси. Карсон спал с открытым ртом, положив голову на ствол дерева, и храпел — не так уж громко, но это все равно раздражало. Лейси сидела, поджав ноги, дергая редкие травинки, и, как обычно, о чем-то напряженно размышляла.

Стояла почти полная тишина. Айзек с Садиной отправились обследовать старый дом, наводивший на мысль о привидениях. Триш что-то крикнула им вслед, те не отреагировали. Потом Клеттер вскочила на полуразрушенное крыльцо, вскарабкалась по шатким ступеням и нырнула в темноту. Из перекошенной пасти развалюхи донесся непонятный шум.

Крик, визг; еще крики, на сей раз приглушенные, слов не разобрать.

Джеки вскочила на ноги и стукнула Карсона по плечу. Тот застонал, моргнул, хотел что-то сказать, но Джеки уже бежала вслед за Лейси, каким-то образом успевшей раньше. Впереди всех мчалась Триш, только пятки сверкали. Остальные тоже припустили к дому: Миоко, Доминик, даже старина Фрайпан. Воздух сгустился от напряжения, стало трудно дышать.

— Джеки! — крикнул Карсон, но она не ответила, спеша догнать Лейси.

Они уже бежали по двору, и колючие сорняки хватали их за лодыжки. Триш взлетела на крыльцо, но резко затормозила перед разверстым зевом двери. Лейси остановилась перед самым крыльцом, Джеки рядом с ней. Вскоре все столпились за спиной у Триш, застывшей, как мумия: миз Коуэн, Фрайпан, лысый дядька, на которого она никогда не обращала внимания.