Джеймс Дашнер – Код лихорадки (страница 36)
— Вы все время говорите, что мы важны, что мы часть всего этого, — сказал Томас. Он указал на Терезу, потом на себя. — Мы помогли запрограммировать ваш лабиринт. И помогли отправить туда всех наших друзей. А теперь мы просто смотрим, как один из них умирает, и вы ничего не сделали, чтобы остановить это. Почему? Почему вы, ребята, не пошли и не помогли? Кто-то должен объяснить, что произошло, и кто-то сделает это прямо сейчас.
Томас дрожал, пытаясь взять себя в руки. Он судорожно втянул в себя воздух, ожидая ответа мужчины.
На лице мужчины отразилось несколько эмоций. Последним был гнев.
— Подожди, — сказал он и закрыл дверь, не дожидаясь ответа.
Томас протянул руку, чтобы снова постучать в дверь, но Тереза остановила его и покачала головой.
Огорченный и раздосадованный тем, что она была права, чувствуя себя глупо из-за нелепой бравады, он вздохнул, кивнул, затем стал ждать.
Дверь открылась меньше чем через минуту. Там стоял доктор Ливитт, такой же лысый и несчастный, как всегда, но прежде чем он успел что-то сказать, рядом с ним появилась доктор Пейдж. Она практически оттолкнула мужчину с дороги.
— Томас, — ласково сказала она. — Тереза. Я уверена, что вы так же обеспокоены, как и мы.
Он не ожидал, что это будут ее первые слова, хотя и не мог сказать, почему они показались ему странными.
— Ну да, конечно, — ответила Тереза. — Вы, ребята, теперь не против убивать детей?
Томас не знал, хватит ли у него смелости сказать это прямо, но он решил попробовать. Как бы то ни было, ПОРОК только что убил Джорджа. Мальчишка, которому не было и восемнадцати.
Доктор Пейдж отступила в сторону и открыла дверь по шире.
— Войдите. Мы объясним вам, что произошло. Что именно пошло не так. Вы заслуживаете знать.
— Да, я думаю, что да, — Томас услышал, как сам это сказал, хотя он был немного растерян в данный момент. Он был поражен осознанием, которое никогда не казалось ему более правдивым: не имеет значения, что они делают или говорят. Все и вся могло быть проверкой, устроенной ПОРОКом.
Это было уже слишком.
Он последовал за Терезой в командный отсек, внезапно насторожившись.
— Следуйте за мной, — сказала доктор Пейдж, закрывая дверь.
Ливитт все еще стоял в стороне, глядя на Томаса и Терезу, когда они проходили мимо него, как на вражеских захватчиков.
Пройдя по короткому узкому коридору, они вошли в просторную комнату, которая открывалась в обе стороны. Справа от Томаса располагались мониторы, рабочие станции, пульты управления и кресла. Это было похоже на их собственную комнату наблюдения увеличенную, по крайней мере, в десять раз. Двадцать человек или около того занимались различными делами в огромном пространстве. Слева от Томаса располагались несколько столов, застекленная комната для совещаний и несколько закрытых дверей, скрывавших неизвестно какие тайны. Это заставило Томаса вспомнить, что на самом деле он видел лишь крошечную часть огромной операции ПОРОКа.
— Я не хочу, чтобы кто-то еще говорил с тобой об этом прямо сейчас, — бросила доктор Пейдж через плечо, проходя через центр всей этой суеты. — Давайте найдем тихое местечко, и я объясню вам, что случилось. Мне бы хотелось, чтобы вы доверяли нам — верили мне — чуть больше, чем сейчас. Может быть, это даст нам кредит доверия.
— Кредит доверия? — повторил Томас, удивленный ее реакцией. Могла ли она действительно ожидать этого от них? После того, что они только что видели?
Доктор вошела в маленькую застекленную комнату со столом и четырьмя стульями в центре. Она открыла дверь и пригласила их войти, жестом попросив сесть. Томасу не нравилось, как это происходит — он хотел ворваться суда, требуя ответов, и теперь каким-то образом они снова были на условиях ПОРОКа.
— Мы пришли не для того, чтобы мило посидеть, — сказал он. — Нам не нужна ложь. Нам нужны реальные
— Вы убили одного, — добавила Тереза гораздо спокойнее. — Мы на это не подписывались. Мы не подписывались на то, что вы будете убивать наших друзей. Мы следующие?
Доктор Пейдж не выглядела ни сердитой, ни виноватой, ни даже смущенной. Вместо этого она казалась… грустной, обеспокоенной.
— Вы закончили? — спросила она усталым голосом. — Могу ли я говорить сейчас? Вы устали от лжи и полуправды? Но вы пришли сюда за ответами, а все, что вы делаете — это выдвигаете обвинения. Это должно прекратиться, если вы хотите, чтобы я заговорила.
Томас вздохнул. Похоже, они всегда обращались с ним как с ребенком, и он ничего не мог с этим поделать. И что самое неприятное, он все еще оставался ребенком в их глазах, хотя и не чувствовал себя таковым.
— Хорошо, — сказала Тереза, пока он думал. — Говори.
Доктор Пейдж медленно кивнула в знак согласия.
— Спасибо. Итак, вот вам правда. Мы мутировали версию вируса Вспышки, который может закрепиться в иммунных… интересными способами. Способы, которые помогут нам лучше понять основной вирус. Эта измененная версия — то, что Гривер ввел Джорджу, и это также то, для чего нужна сыворотка, чтобы остановить ее действие. К сожалению, сыворотка еще не была доведена до совершенства, и вы видели… неудачный результат.
Она замолчала, ожидая реакции Томаса. Томас был слишком потрясен ее откровенностью, чтобы собраться с мыслями. Тереза тоже молчала.
Доктор Пейдж скрестила руки на груди.
— Мы продолжим работать над этим. Мы не хотели, чтобы Джордж умер, это чистая правда. Мы исправим сыворотку. Она сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить.
— Но я могу сказать вам следующее: мы получили некоторые очень важные результаты в течение нескольких часов после того, как его ужалили, результаты, которые нам нужны и будут нужны. Не только от Джорджа, но и от всех, кто видел, что произошло, и как реагировал на это. Она встала, положила руки на стол и наклонилась к ним. — И это то, что имеет значение.
Она подошла к двери, открыла ее и оглянулась на них.
— Я полюбила вас обоих. Как моих собственных детей. Клянусь вам, что ничто на свете не может быть более правдивым. Она замолчала, едва не задохнувшись. — И я сделаю все что угодно, лишь бы у вас был мир, в который вы когда-нибудь вернетесь.
Она посмотрела вниз, мерцающая слеза была опасна близка к ее глазу, затем она вышла и закрыла дверь.
Глава 41
230.04.08 | 19:15
Томас быстро поужинал. На весь вечер у него была запланирована наблюдательная комната, и он не хотел терять ни минуты свободного времени. Это было самое доступное, из того что он мог сделать, чтобы быть с друзьями, по которым он так скучал. Он с жадностью проглотил последние куски пищи и бежал, пока не добрался до места.
Он сел, убедился, что все мониторы включены и работают. Быстро просмотрел элементы управления и различные перспективы на экранах.
Затем Томас наклонился вперед.
Он наблюдал.
Минхо и Ньют были партнерами сегодня, Бегунами в лабиринте. Он смотрел, как они вошли в Глейд через восточную дверь, направляясь к громадной черепахе здания, которое они превратили в своего рода картографическую комнату. Они попросили старомодную бумагу и карандаши, оставив сообщение в коробке после того, как она доставила свои еженедельные припасы, и их просьба была удовлетворена.
Они не остановились, пока не достигли угрожающей двери здания из бетонных блоков. У здания была запирающаяся рукоятка, похожая на ту, которую можно увидеть на подводной лодке — вот почему они выбрали его для хранения карт, которые они рисовали. Минхо вставил ключ, затем начал крутить колесо, до тех пор, пока что-то не щелкнуло и дверь не открылась. Они вдвоем вошли внутрь, первые Бегуны, вернувшиеся домой. За ними последовал жук-наблюдатель, и Томас переключил изображение и звук на главный дисплей.
Когда Минхо схватил для них листки бумаги, оба мальчика что-то бормотали себе под нос. Это звучало так, как будто они говорили: «Влево, влево, вправо, влево, вправо, вправо» и «скала с двумя кулаками, затем три правых» и «радужная трещина, влево, лысая плющевая точка, влево, вправо, вправо». Они яростно писали на своих бумагах, записывая свои слова, пока не забыли.
— Фу! — сказал Минхо, роняя карандаш; он вытянул руки над головой и зевнул. — Славная пробежка выдалась сегодня.
— Не слишком убого, — пробормотал Ньют, усмехаясь про себя.
Затем они брали новые листы бумаги и начинали превращать свои слова в визуальную карту.
Алби в одиночестве сидел на скамейке у флагштока. Наступила ночь, и двери уже давно закрылись. Рядом с ним стояла пустая тарелка; крошки усеивали его рубашку. Его глаза были закрыты, тело совершенно неподвижно.
— Алби? — сказал кто-то, подходя к нему.
— ТСС! — прошипел Алби. — Оставь меня одного. Я хочу послушать.
— Ладно. Но ребенок остался рядом, закрыв глаза, как Алби.
За пределами огромного ограждения их дома, стены лабиринта начали менять свое положение. Земля задрожала, и далекий грохот камня о камень наполнил воздух. На лице Алби появилось что-то похожее на улыбку.
— Гром, — прошептал он.
— Что? — спросил его посетитель.
— Гром. Я помню гром.
По его щеке скатилась слеза. Он не стал ее вытирать.