Джеймс Дашнер – Исцеление смертью (страница 9)

Теперь Томаса ужасала мысль о том, что воспоминания могут вернуться и заставить его изменить точку зрения.

— Тогда давай не выбрасывать на помойку наш следующий шанс, Томми! — сказал Ньют.

— Завтра, — добавил Минхо. — Как угодно. Найдём способ, чтоб мне провалиться!

Томас пристально посмотрел на обоих.

— О-кей. Найдём способ.

Ньют зевнул, заразив зевотой и других.

— Тогда лучше кончаем базар и ложимся спать.

Глава 9

Томас пялился в темноту целый час, никак не мог уснуть. А когда это, наконец, удалось, к нему пришёл сон — смесь бессвязных образов и воспоминаний.

Они сидят за столом — Томас и какая-то женщина. Она смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Подносит ко рту чашку, от которой поднимается пар, и делает маленький осторожный глоток. Опять улыбается. Потом говорит:

— Кушай-ка свои мюсли, дорогой. Ну вот, умница, хороший мальчик...

Это его мама! Её доброе лицо. Любовь светится в каждой её черте, в каждой морщинке, когда она улыбается ему. Она не отрывает от сына тёплых глаз, наблюдая, как он съедает всё до последней крупинки; потом ласково треплет Томаса по волосам, забирает пустую тарелку и ставит её в мойку.

А теперь он на мягком ворсистом полу, строит из серебристых кубиков грозный замок, а кубики при этом, кажется, будто сплавляются между собой. Мама сидит на стуле в углу и плачет. Томас знает, почему она плачет. У его отца Вспышка, и признаки её уже налицо. Нет сомнений — мама тоже заразилась, а если ещё нет, то это произойдёт скоро и неизбежно. Томас, которому снится этот сон, знает, что пройдёт совсем немного времени, и доктора обнаружат, что он тоже носит в себе вирус, но тот не оказывает на него никакого воздействия. К тому времени уже будут разработаны тесты для выявления подобных случаев.

Вот следующая картина: он едет на велосипеде. День стоит жаркий, асфальт дышит зноем. По сторонам улицы, там, где когда-то зеленели пышные газоны, теперь торчат серые сорняки. Томас весь мокр от пота, но на лице — улыбка. Мама шагает рядом и смотрит на него — любуется, упиваясь каждым мгновением. Они направляются к ближайшему пруду. Вода в нём застойная, и от неё дурно пахнет. Мама собирает для Томаса камешки — пусть побросает их в тёмные, зловещие глубины. Поначалу он просто швыряет их — чем дальше, тем лучше, но потом пытается заставить их скакать по воде, как ему папа в прошлом году показывал. Не получается. Усталые, изнурённые зноем, они с мамой возвращаются домой.

А сон продолжается, и его следующие эпизоды — нет, воспоминания — окрашены в мрачные тона.

Томас дома. На диване сидит какой-то человек в тёмном официальном костюме, с замкнутым и строгим лицом, в руке — какие-то бумаги. Томас стоит рядом с мамой и держится за её руку. Уже образован ПОРОК — всемирная межправительственная организация; разумеется, речь идёт о правительствах тех стран, которые выжили после страшной катастрофы, случившейся задолго до рождения Томаса — колоссальных вспышек на Солнце. Цель ПОРОКа — изучение того, что теперь известно под названием «убойная зона» — места, где Вспышка производит своё разрушительное воздействие. Это место — человеческий мозг.

Посетитель объявляет, что у Томаса иммунитет. Иммунитет есть и у других — менее чем у одного процента населения, и большинство из иммунов — люди моложе двадцати. Мир настроен к ним враждебно. Их ненавидят за то, что они не восприимчивы к ужасному вирусу, презрительно называют мунатиками, творят с ними такое, что и рассказывать страшно. ПОРОК предлагает Томасу защиту, а Томас в ответ поможет им найти способ лечения Вспышки. Он умён и сообразителен — фактически, лучший из всех, кого они протестировали. У мамы нет другого выбора, кроме как отпустить его. Ей, безусловно, не хочется, чтобы её сынок стал свидетелем того, как она медленно сходит с ума.

Немного позже она говорит Томасу, что очень любит его и рада, что ему не придётся пройти через то, что постигло его отца: болезнь стёрла его личность, превратила его в нечеловека.

Картина померкла, и Томас проспал оставшуюся часть ночи без сновидений.

Ранним-ранним утром их разбудил шум в коридоре. Томас не успел даже на локте приподняться, а дверь уже распахнулась, и в комнату ворвались вчерашние пятеро охранников с гранатомётами наперевес. Вслед за ними в камеру ступил Янсон.

— Проснись и пой! — возвестил Крысюк. — Посовещавшись, мы решили вернуть вам всем память! Хотите вы этого или не хотите.

Глава 10

Томас ещё не совсем проснулся; сновидения, вернее, воспоминания детства, туманили его мозг. Он даже не сразу понял, что этот тип там вякает.

— Чёрта с два! Пошёл ты к грёбаной матери! — рявкнул Ньют — он уже вскочил с постели, вжал кулаки в бока и уставился горящими глазами на непрошенного гостя.

Томас не мог припомнить случая, чтобы в глазах его друга когда-либо пылал такой огонь. И тут до юноши дошёл смысл того, что сказал Крысюк — и его словно ударило под дых.

Он сбросил ноги на пол.

— Ты же уверял, что мы не обязаны это делать!

— Боюсь, у нас нет выбора, — пожал плечами Янсон. — Время для лжи закончилось. Поэтому сообщаю, что пока вы трое бродите впотьмах, дело не сдвинется с мёртвой точки. Сожалею, но мы вынуждены так поступить. Ньют, кто-кто, а ты-то больше других заинтересован в том, чтобы мы нашли исцеление!

— Да мне на себя теперь насрать, понял? — тихо прорычал Ньют.

Инстинкты Томаса подсказывали, что вот он — момент, которого он ожидал.

Он внимательно смотрел на Янсона. Лицо Крысюка смягчилось, он глубоко вдохнул — словно ощущал растущую в воздухе угрозу и желал нейтрализовать её.

— Послушайте, Ньют, Минхо, Томас. Я понимаю ваши чувства. Вы пережили ужасные вещи. Но всё самое худшее позади. Мы неспособны изменить прошлое, не в состоянии взять обратно то, что случилось с вами и вашими друзьями. Но не будет ли это значить, что их жизни потрачены впустую, если мы сейчас бросим на полдороге нашу работу?

— «Не в состоянии взять обратно»? — взорвался Ньют. — И это всё, что ты можешь сказать?

— Эй ты, полегче, — предупредил один из охранников, наставляя лончер в грудь Ньюта.

Упала тишина. Томас никогда не видел Ньюта таким — взбешённым до предела и даже не пытающимся хотя бы внешне сохранять спокойствие.

А Янсон продолжал:

— У нас мало времени. Пойдёмте, не вынуждайте нас управляться с вами вчерашним способом. Мои охранники ни перед чем не остановятся, уж можете мне поверить.

Минхо спрыгнул с койки, нависавшей над постелью Ньюта.

— Он прав, — деловито сказал он. — Если мы собираемся спасти тебя, Ньют — а заодно и чёртову уйму других — то будем идиотами, если задержимся в этой клетке ещё хотя бы на секунду. — Минхо стрельнул глазами в Томаса и кивнул в сторону двери. — Пошли!

Он прошагал мимо Крысюка и охранников и вышел в коридор в коридор, ни разу не оглянувшись.

Янсон приподнял бровь, глядя на Томаса, который всячески пытался скрыть своё удивление. Должно быть, у Минхо созрел какой-то план — уж больно странно прозвучала его короткая речь. Друг прав — если они сделают вид, что согласны сотрудничать, то выиграют драгоценное время.

Томас отвернулся от Крысюка с охранниками и незаметно для других подмигнул Ньюту.

— Ну что — послушаем, что они нам скажут? — Он старался, чтобы его голос звучал непринуждённо, искренне, и, надо признаться, тяжелее работы он в жизни не делал. — Я был заодно с этими людьми до того, как попал в Лабиринт. Ну не мог же я быть окончательной сволочью, так ведь?

— Ой, я тя умоляю, — закатил глаза Ньют, но пошёл к двери, и Томас поздравил себя с этой маленькой победой.

— Когда всё будет позади, вас станут называть героями! — с энтузиазмом пообещал Янсон, провожая друзей из комнаты.

— Заткнись! — Вот и всё, что ответил ему на это Томас.

Приютели снова шли за Крысюком по запутанным, как в лабиринте, коридорам, и всё это время рот у Янсона не закрывался — он взял на себя роль гида и рассказывал обо всём, что попадалось на пути. Объяснил, почему в здании мало окон — во-первых, погода снаружи уж больно капризная и суровая, а во-вторых, так легче защищаться от бродячих шаек хрясков. Он упомянул об ужасающем ливне, случившемся той ночью, когда приютели вырвались из Лабиринта; именно тогда группа хрясков прорвалась внутрь комплекса и стала свидетелями того, как приютелей грузили в автобус.

Томас хорошо помнил ту ночь. Даже слишком хорошо. Он словно заново почувствовал толчок, когда автобус наехал на тело упавшей под колёса женщины. Водитель даже скорости не сбросил. Неужели это случилось всего несколько недель назад? Такое впечатление, что с того момента минули годы...

— А не мог бы ты быть столь любезен закрыть свой хлебальник? — процедил Ньют. И Крысюк послушался, однако довольная усмешка не сходила с его физиономии.

Когда они пришли к тому месту, где произошёл вчерашний инцидент, Крысюк остановился и обернулся к ним.

— Я выражаю надежду, что сегодня вы все добровольно согласитесь сотрудничать с нами. На меньшее мы не рассчитываем.

— А где все остальные? — поинтересовался Томас.

— Остальные объекты нахо...

Но прежде чем он успел закончить, Ньют яростно вскинулся, сграбастал Крысюка за отвороты его незапятнанного костюма и с силой впечатал в ближайшую стенку:

— Ещё раз назовёшь нас объектами — я сломаю твою жалкую грёбаную шею!