Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 47)

Как выяснилось, в те жестокие времена несколько семей решили – с них довольно! И они отделились от основной массы колонистов, как пуритан, так и квакеров. Семьи с обеих сторон тайно заключили пакт о мире, прекрасно понимая, что сородичами каждой из противоборствующих групп он будет рассматриваться как ересь. Они порвали со своими конфессиями и бежали на юг, как можно дальше, где наконец нашли пристанище в болотистых центральных районах Каролины. В статье был приведен список фамилий, и среди них Гаскинсы. А вот Плайеры не встречались – на всякий случай я перечитал список дважды.

Андреа явно сгорала от нетерпения узнать мое мнение о прочитанном, хотя я, наткнувшись на фамилию Гаскинса, дальше толком не продвинулся.

– Ну как? – спросила она. – Могут ли среди этих семей быть твои родственники? Предки по линии матери твоего отца, и вообще предки по всем женским линиям?

Я не смог ответить – генеалогия не мой конек. Кроме Финчеров и Плайеров никаких фамилий я не знал.

– Ради всего святого, как ты откопала эту статью?

– При помощи нашего друга Гугла. Просеяла массу всякого дерьма, пока не наткнулась на жемчужину.

Я устало вздохнул.

– Та еще жемчужина. И что теперь? Полагаешь, семья Гаскинсов проклята или типа того? Они обречены убивать людей и отрезать им головы?

– Не умничай. – Андреа вырвала айпад у меня из рук, словно я его не заслуживал. – Ключевая информация: Гаскинсы переселились сюда давным-давно, и, насколько нам известно, твои предки тоже. Конечно, бегать по округе, отрезая людям головы – отвратительно и противоестественно по любым стандартам. Но сам факт, что имеется эта бредовая статья о пуританах и квакерах, наводивших порчу друг на друга и сбежавших на территорию, где мы живем сейчас… плюс тут замешано семейство нынешнего убийцы, и его отца, который убивал раньше… и оба этих психа, похоже, неровно дышат к твоей семье… Я имею в виду, они терроризируют вас. Может, это неспроста.

– Да, не исключено. – Огромный зевок поднялся из моей груди; сдержать его я не смог, и рот растянулся во всю ширь. – Извини. Я устал как черт. И не думаю, что эта информация нам сегодня поможет. Отложим до лучших времен?

Андреа не сдержала разочарования.

– Это твоя семья, не моя.

Я заключил ее в объятия.

– Прости, виноват. Ты проделала огромную и очень важную работу. А еще важнее, что ты здесь. Дети тебя боготворят.

– А ведь они могут полюбить меня больше, чем тебя.

– Заключим пари?

Она набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула. Какое удивительное ощущение покоя – чувствовать ее на своей груди. Как ни манил сон, я не мог дождаться утра, чтобы отправиться в дорогу, тем более вместе с Андреа.

– Пора в постель, – прошептала она.

– Вместе?

– Ни в коем случае. Что скажут дети? Вдруг они против?

А вот в этом я сомневался. Употреблю расхожий штамп из фильмов или телесериалов: я действительно не хотел торопить события. Кроме того, нам еще предстояло разделаться с мрачным наследием прошлого и лишь потом двигаться дальше.

– Я пошел на диван, – сказал я, обнимая подругу напоследок. – У тебя в комнате, помимо всего прочего, нет вентилятора, а без него не получится.

Она ответила искренним смехом, и я вспомнил серию из сериала «Сайнфелд» – когда Джордж учился мгновенно удаляться, после того как шутка попала в точку. Я встал и воздел руки к потолку.

– Я ухожу! Меня здесь нет! Спокойной ночи!

Андреа взглянула на меня так, словно увидела на голове пару рогов.

– «Сайнфелд»? – с надеждой спросил я.

– Фу. Терпеть не могу этот сериал.

Преувеличенно тяжко вздохнув, я произнес:

– Сначала «Led Zeppelin», теперь «Сайнфелд»?.. Ну что ж, я тебя прощаю.

– Спокойной ночи, милый Дэвид, – улыбнулась она.

– Спокойной ночи.

Снова чувствуя себя подростком, я вышел и закрыл дверь.

Дом погрузился в темноту.

Я лежал на диване, наслаждаясь его мягкостью и успокаивающим гудением двух вентиляторов, гоняющих воздух в противоположных направлениях. Я не знал, вернулся ли отец, но чувствовал себя слишком усталым, чтобы убедиться наверняка, и решил, что все в порядке, – иначе к этому моменту мама уже закатила бы истерику. И вообще, у нас перед домом дежурят двое полицейских, а другие патрулируют улицы Линчберга и Самтера. Дикки Гаскинс не настолько храбр и не настолько глуп, чтобы сунуться к нам.

Завтра мы проснемся со свежими силами. Родители приготовят бесподобный завтрак, опустошив холодильник и выложив на стол все домашние запасы. Мы устроим последний пир перед путешествием. Затем погрузим вещи в машины, рассядемся по местам, закачав фильмы во все гаджеты и не забыв про наушники. Улыбнемся и радостно поедем навстречу новому началу. И кошмарам прошлого, из-за которых наши с Андреа дороги разошлись, придет конец. Исполнится мое желание – мы с Андреа будем вместе. Мы станем друзьями. Лучшими друзьями. Семьей. И если мир не перевернется и продолжит вращение в соответствии с известными законами природы и по законам любви, то возможно, случится чудо. Возможно, боль утраты после смерти жены стихнет, уступив место добрым воспоминаниям и желанию двигаться дальше. Может быть – может быть! – Андреа станет моей, наперекор тяжелому расставанию, случившемуся почти три десятка лет назад.

Вряд ли я действительно верил вещам, в которых убеждал себя. Если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что Гаскинсы способны преодолеть все преграды в мире, только бы навредить моей семье. Однако я честно признаюсь, что в тот вечер чувствовал себя в безопасности, был в ладу с собой и полон надежд. А ведь я не имел на это права – и теперь знаю наверняка, что некое шестое чувство вопило об опасности, царапалось ногтями о стену, которую я воздвиг в душе, умоляло выслушать. Увы, я не прислушался; впрочем, от этого уже ничего не зависело. Остается укорять себя: почему я не все сделал для предотвращения событий, которые этой ночью уже приготовились раскручиваться с быстротой молнии? Как нож в сердце…

Если какая-то из этих пророческих мыслей и присутствовала у меня в голове в тот момент, когда я спокойно лежал в темноте, завернувшись в кокон родного дома, окруженный своими детьми, обдуваемый ветерком и убаюканный колыбельной вентиляторов, то, как я теперь догадываюсь, лишь на уровне подсознания. А в тот момент мой мозг наслаждался счастьем.

Я уснул.

Глава 16

Июнь 1989 года

Звук доносился из ванной комнаты в задней части моего номера.

Я все еще сидел на постели, не в силах спать после непонятных вещей, которые наговорил отец, прежде чем оставить меня одного. Наживка, крючок, делай, что велят… Я клевал носом, но тут же резко просыпался. Как можно заснуть, не узнав насчет плана? Хоть что-нибудь! Пару раз я порывался встать, выскочить из номера и потребовать встречи с Андреа. Если на то пошло, стучать во все двери подряд. Однако для героического поступка храбрости так и не хватило, и я продолжал сидеть в тишине. Даже низкое гудение кондиционера, вмонтированного под окном, прекратилось.

А потом послышался звук.

Словно кто-то скребся. Или сухая ветка царапала оконное стекло.

Хорошо, хоть лампа на прикроватном столике освещала номер тусклым желтоватым светом. Услышав подобные звуки в темноте, я тотчас вообразил бы всевозможных киношных злодеев, от Фредди Крюгера с выставленными вперед лезвиями-ногтями до Мрачного жнеца с костлявым пальцем, который целится в меня из-под черного одеяния. А при свете я подумал, что, может, в коридор пробралась крыса или вернулся один из копов, который патрулирует переулок за мотелем.

Шум умолк, и я о нем забыл.

В какой-то момент я действительно вырубился и начал крениться набок. Звук возобновился, на сей раз громче. Сначала он вторгся ко мне в сон – на осеннем фестивале вдруг появились дровосеки; они перепиливали гигантское бревно большой двуручной пилой. Взад-вперед, взад-вперед, с улыбочками…

Я резко проснулся и развернулся к задней части комнаты. Зеркало, открытая дверь в ванную… Ничего. И все же комнату наполнял звук – словно чем-то твердым скребли по дереву или металлу, точнее я определить не мог. Постоянный ритм, как у мужчин из моего сна, пиливших бревно. Звук отражался от стен и потолка, поэтому невозможно было вычислить конкретный источник. Звук настолько громкий, что я несколько перепугался.

– Эй! – крикнул я. До чего же глупо слышать собственный голос!

Воцарилась тишина. Однако мне спокойнее не стало.

Не спуская глаз с ванной – разве не там обычно прячутся убийцы, притаившись за шторкой душа и ожидая, пока жертва ее отдернет? – я передвинулся к другому концу кровати и схватил со столика телефон. Трубка соскочила с рычага прямо мне в ладонь. Я сжал ее крепче. Вынужденно отведя взгляд от двери ванной, я торопливо пробежал глазами по панели. Внезапно показалось, что кнопки испещрены абракадаброй на непонятном языке. С трудом отыскав кнопку с надписью «администратор», я нажал ее.

После нескольких гудков послышался щелчок. В моем тесном номере все оставалось без движения, не шелохнулись даже тени.

– Алло! – произнес тихий голос на другом конце линии.

– Пожалуйста, соедините меня с комнатой родителей. Они в соседнем номере. Один-девятнадцать.

– Это номер вашей комнаты или соседней?

– Соседней. И я прошу соединить меня с ней.

– Хорошо. Одну секунду. Вы могли бы подтвердить, на чье имя снят номер?