Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 42)
Подобные светские беседы я и вел сам с собой, поскольку в моей маленькой тюрьме делать было абсолютно нечего.
Меня поместили сюда в тот же день, когда мы сбежали с шоу фриков у Заливной ямы. Агент ФБР, непосредственно отвечавший за мою безопасность – тощий человечек по фамилии Джексон, который о своей-то безопасности вряд ли был способен побеспокоиться, – объяснил, что мотель и его окрестности намного легче контролировать, чем наш фермерский дом. Предположительно, копы дислоцировались в нескольких местах; предположительно, с целью сохранить жизни Дэвида Плайера и Андреа Льеренас.
Ее поселили где-то в том же мотеле. Вот что выводило меня из себя. Казалось совершенно непродуманным, что мы не можем проводить время вместе, хотя бы несколько часов. Я был крайне измучен, и только она могла понять меня. Я нуждался в подруге, однако мои мольбы и объяснения натыкались на глухую стену. И если бы я еще раз услышал, что «сейчас наша основная задача – обеспечить твою безопасность» и «доверяй нам, мы знаем, что делать», то дал бы этому человеку по самым чувствительным местам тела.
Я мало что знал насчет плана поимки Коротышки Гаскинса и его сообщников, мерзких типов, которые у Заливной ямы прятали лица под пластиковыми мешками. Я и без того несколько недолюбливал слово «приманка», которое предполагало какой-то обман – наверное, потому что был больше фанатом охоты, чем рыбалки, – однако примененное ко мне самому, оно выводило ситуацию на совершенно новый уровень. Я служил приманкой! Андреа, насколько я знал, чувствовала то же самое. И хотя точные детали плана нам известны не были, человек десять как минимум заверили меня, что риск равен нулю.
На экране телевизора Барни Файф рапортовал что-то подобострастно, поправляя кобуру. Шериф Энди Тейлор выслушал доклад спокойно, затем дал несколько тупых советов, применимых к любой ситуации, будь ты хоть незадачливый представитель закона, хоть подросток, сидящий в засаде на убийцу. Вековую мудрость шерифа сопровождала приглушенная музыка, и почему-то у меня в голове всплыл другой черно-белый фильм – «Психо» Альфреда Хичкока. Мой взгляд переместился в сторону ванной комнаты; в зеркале отражалась шторка душа.
Может, в этом и состоит план? Я принимаю душ и жду, пока Гаскинс проберется в номер с ножом в руке, готовясь искромсать меня до смерти, как Энтони Перкинс искромсал Джанет Ли. Можно даже поставить ту самую культовую музыку – вжик, вжик, вжик, бешеные удары смычком о струны скрипки. Для аутентичности. Допустим, копы спрятались в туалете…
Мои нелепые фантазии прервал стук в дверь.
Я рывком сбросил ноги с кровати, уперся ладонями в матрас и подался вперед, глядя в направлении стука. От ужаса перехватило горло. Хотя причин бояться не было – посты охраны располагались как до, так и после моего номера, и еще больше копов рассредоточилось по территории. Родители находились в соседней комнате и в данный момент принимали гостей: шерифа Тейлора и агента Джексона. Наверняка обсуждали, как лучше подвесить младшего сына на веревочке перед Коротышкой, будто морковку перед мулом.
Однако все это отошло на второй план, когда я услышал стук костяшек пальцев по дереву. Я чувствовал только страх.
– Кто там? – Я постарался придать голосу твердость.
– Открывай.
Я вскочил на ноги и выполнил команду, поскольку она была произнесена знакомым и дружеским голосом. За дверью стояла Андреа, скрестив руки, и поглядывала на меня с ехидной улыбкой. Позади нее маячил человек в костюме, детина с очень бледной кожей – словно проспал целый день, подобно вампиру; выглядел он не особо радостным.
– Ты их уговорила, нам разрешили потусоваться? – спросил я с надеждой.
– Типа того. Я умею закатывать истерику.
– Ребята, у вас полчаса, – объявил агент-призрак. – И, если мне влетит, я скажу, что ты меня укусила. – Он отвернулся к окну и уставился на парковку, и я был практически уверен, что заметил на его лице намек на улыбку.
Я отступил на шаг и распахнул дверь пошире.
– Входите, тетушка Би!
– Чего?
Озадаченный вид Андреа вызвал некоторую эйфорию – надо же, как меня встряхнуло присутствие подруги!
– Тетушка Би! – Я намеренно растягивал слова, копируя южный акцент. – Вы пришли приготовить мне ужин? М-м-м, тетя, сегодня вы превзошли саму себя!
Андреа вошла в номер, метнув на меня преувеличенно озабоченный взгляд.
– Это так ты разбираешься с делами? Смотришь старые сериалы? Усваиваешь сексистские уроки, мол, место женщины у плиты?
Я рассмеялся.
Мы уселись на кровать лицом друг к другу, поджав ноги.
– Давай выкладывай! Много удалось подслушать? – спросила Андреа.
– Вообще ничего. Даже родители скрывают от меня, в чем состоит план. Сижу тут два дня, кормлюсь едой из «Макдоналдса», смотрю телевизор и слушаю, как мама в сотый раз уверяет, что все образуется.
Андреа кивнула и скривила губы.
– У меня то же самое. Один к одному.
– Убили еще нескольких человек, – сообщил я. Утром папа принес газету и сказал, что я имею право знать, с чем мы столкнулись. – Женщину по имени Кензи Данфорд нашли у свалки на краю болота. Кажется, тело практически… сгнило, разложилось… типа того. Подозревают Коротышку, потому что… сама знаешь.
– Голова?
– Голова. А еще нашли труп парня. Имени не запомнил, я его никогда не слышал. Этот более свежий, может, даже вчерашний.
Вздохнув, Андреа покачала головой.
– Как ему удается каждый раз уходить? Шляется по округе, разбрасывает трупы на болотах, где-то хранит головы… Мы же не в Нью-Йорке! Здесь одни деревья да коровники, и спрятаться-то негде!
Я обреченно пожал плечами. Восхищение по поводу встречи с подругой испарилось.
– Как думаешь, что намерена делать полиция? Не станут же они в самом деле использовать нас как приманку?
– По-моему, это скорее обманный маневр.
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю. Они же не собираются посадить нас в ящик, подпереть его палкой, а к ней веревку привязать, верно? Пусть веревка натянется, когда Коротышка за нами придет… Такого быть не может!
Андреа поерзала и устроилась поудобнее, опершись головой на локоть.
– А если они используют подсадную утку? Или просто хотят заставить его думать, что нас куда-то увезли… – Она застонала и потерла глаза. – Мозги кипят.
– А-а, я понял! – меня вдруг осенило. – Зуб даю, они подбросят фальшивые улики, сделают фальшивые телефонные звонки или что-то в этом роде. А нам нужно только пересидеть тут, пока все не закончится.
– Я скучаю по старым добрым временам, когда мы думали, что Коротышка один.
Меня это тоже угнетало. Когда один маньяк терроризирует город, уже плохо и страшно. А когда появляются еще двое с мешками на головах, явно в сговоре с Коротышкой, это просто невыносимо. Как будто вывеска на карнавале призраков: «Трое убийц по цене одного! Налетай, подешевело!» Я уже рисовал в воображении противного ярмарочного зазывалу, который выкрикивает эти слова в толпу зевак, жаждущих увидеть бородатую женщину или мужчину с четырьмя ногами.
– Еще бы. Когда их поймают, мы устроим вечеринку. В честь Миллениума. Перенесемся в 1999 год.
– Их поймают, – ответила Андреа, – и наша вечеринка состоится еще до Миллениума.
– Решено. – Я поднял невидимый бокал шампанского; она чокнулась со мной своим воображаемым бокалом и театрально отпила из него, отставив в сторону мизинец, как настоящая леди.
– А почему именно ты?
Я взглянул на подругу. Простой вопрос вдруг оказался сложным.
Она выпрямилась и теперь сидела всего в паре дюймов от меня.
– Я серьезно, Дэвид. Ведь должна же быть какая-то причина?
Я кивнул, вспоминая, что сказал мне Коротышка у Заливной ямы.
– Ты сама слышала. Мой дед предположительно что-то у него
– Да, но что?
Вопрос был чисто риторическим – никто из нас не знал ответа, – однако меня он огорчил.
– Откуда мне… – Я одернул себя и со вздохом продолжил: – Может, деньги или еще что-то ценное. Семья Гаскинсов не производит впечатление «деревенщины из Беверли-Хиллс», если ты понимаешь, о чем я.
Говорили, будто Коротышка живет в хижине где-то у черта на куличках, без электричества и водопровода. Во всяком случае, жил раньше. Он пустился в бега сразу после того, как мы впервые застукали его на месте преступления.
Андреа качала головой, погруженная в раздумья.
– Ты прав. Какую вещь мог бы твой дед отобрать у Гаскинса, чтобы вынудить его… вытворять такое? Семейную реликвию? Или это просто метафора? Твоя семья третировала его семью?
– Может, я решусь спросить у отца?
– Ты же передал слова Гаскинса полиции? Я – да.
– Я тоже им рассказал. Но не при отце. То есть я знаю, копы и его расспросили, но он со мной не поделился. Почему-то я не хочу даже поднимать тему. – Я взял подушку, встряхнул ее и сжал обеими руками, будто хотел задушить. – Ненавижу! Как я хочу, чтобы все закончилось!
Андреа подвинулась ко мне и протянула руки для объятия. В этот момент в дверь торопливо постучали. Стук до смерти испугал нас обоих, и я даже не знал, кто подпрыгнул выше.