Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 36)
Здесь был другой мир – сюрреалистичный оазис, скрытый от цивилизации. По иронии судьбы, именно это сделало Заливную яму столь популярным местом. Я поразился, не увидев следов присутствия других людей – еще никогда мне не приходилось заполучать пруд в единоличное распоряжение. Что же задумал Коротышка?
– Здесь никого нет, – признал я очевидный факт.
Андреа повернулась в одну сторону, затем в другую.
– Он где-то прячется. Следит за нами.
Волна озноба прошла по моему телу, взгляд заметался – с дерева на дерево, вдоль берега и дальше, на противоположную сторону пруда, где насыпь поднималась к шоссе. Свет просачивался сквозь листву, создавая миллионы темных точек и ярких солнечных зайчиков, особенно когда лучи отражались от подернутой рябью поверхности пруда. Я не находил признаков присутствия Гаскинса или кого-то другого. От этого легче не стало. Ничуть. Возможно, он прячется где-то вдалеке с ружьем в руках, как охотник на оленей, и ловит в прицел мою голову.
– Вероятно, устроил проверку. Решил посмотреть, выполним ли мы его требования.
Андреа прекратила сканировать окрестности и остановила взгляд на мне.
– Мы точно не заплутали? Что-то не так. Как будто это место… заколдовано. – Неумолчный рев водопада был здесь единственным звуком. Достаточно громким, чтобы заглушить удары крикетной биты и пение птиц. Действительно, сегодня в окрестностях Заливной ямы присутствовало что-то зловещее. Словно нас накрыла мрачная тень из четвертого измерения, недоступная обычному зрению. С каждым мгновением напряжение в теле росло, хотя никто не являлся нас терроризировать. У меня приподнялись волоски на руках.
Мы прождали еще минуту или две, медленно поворачиваясь на месте, чтобы иметь полный обзор. Никого.
– Полагаешь, нам можно уйти? – спросил я и сам испугался своего голоса.
– А если нас разыграли?
– Но кто?
Андреа пожала плечами.
– Давай еще пять минут подождем, – предложил я.
– Да будет так. Аллилуйя. Идем.
Андреа не успела договорить. Она вдруг вскрикнула и указала на что-то позади меня. Я развернулся.
На противоположном берегу из-за мощного дуба высунулась чья-то голова. А на голову был надет пластиковый мешок с плотно завязанными вокруг шеи ручками – как и у мужчины, изгалявшегося надо мной в лесу прошлой ночью. Мешок не давал разглядеть лицо, однако кто бы это ни был, он смотрел на нас. Мешок сдувался и раздувался в такт дыханию; у рта виднелся разрез.
От страха ноги приросли к земле. Я задрожал, не в силах отвести взгляд от нашего мучителя.
Андреа стиснула мою ладонь.
Мужчина высунул из-за дерева руку. И очень медленно выставил указательный палец в веками известном жесте, в направлении цели. Рука поднялась на сорок пять градусов и замерла. Палец указывал вверх и назад, к дороге. Страшась того, что могу увидеть, я проследил глазами направление, медленно поворачивая голову вправо. Я ощутил, что Андреа застыла на месте, и подавил крик.
На железобетонной трубе стоял человек.
Стоял, широко расставив руки для равновесия, на самом конце трубы, у раструба, из которого хлестала вода. На голову он тем же способом повязал мешок с разрезом для дыхания. Пластик вздувался и опадал, напоминая биение нездоровой сердечной мышцы. Человек был худее меня и носил футболку и потертые джинсы, а на ногах старые адидасовские кроссовки с высоким верхом.
Не взрослый мужчина.
Мальчишка.
Едва я осознал это, как парень тоже начал целиться. Театральным жестом он медленно вытянул вперед правую руку и направил указательный палец прямо на нас, а затем перевел чуть выше. Он повторил жест несколько раз, и я догадался: парень указывает на что-то позади нас. Едва не вскрикнув снова, я обернулся.
В десяти футах от нас стоял третий человек с пластиковым мешком на голове.
Андреа схватилась за меня, а я за нее. Из моего горла вырвался стон, по спине пробежал холодок. Третий был невысокого роста, однако, судя по осанке и обветренным рукам, это взрослый мужчина. Он стоял к нам спиной, также скрывая голову под пакетом для продуктов, завязанным на шее бантиком. С близкого расстояния я мог слышать шуршащий звук – мешок ритмично сдувался и надувался. Несмотря на жару, мужчина носил фланелевую рубашку, черную с синим, и линялые джинсы – причем полинявшие вследствие долгого ношения, а не по велению моды конца восьмидесятых. Он стоял неподвижно, лицом в противоположную от нас сторону, крепко упираясь ногами в сосновую хвою и опавшую листву. Словно из земли вырос.
Позади нас вода извергалась из трубы и неудержимо падала в Заливную яму. Других звуков не существовало. Я рискнул и обернулся через плечо. Мальчишка так и стоял у раструба; первый мужчина по-прежнему прятался за дерево, высунув лишь голову, чтобы насладиться спектаклем. Оба опустили руки.
– Что мы должны делать? – крикнул я, обращаясь к первому мужчине. – Зачем ты велел нам сюда прийти?
Они повторили тот же загадочный ритуал, словно автоматические куклы в диснеевском аттракционе. Мужчина за деревом указывал на подростка на трубе. Затем подросток указывал на мужчину позади нас. Когда мы переключили внимание на последнего, тот медленно повернул голову и посмотрел нам в глаза. Мешок перекрутился и скомкался на шее. Мы с Андреа, по-прежнему державшиеся за руки, инстинктивно сделали шаг назад. Я не мог видеть его глаз, однако все равно чувствовал пристальный взгляд, нацеленный сквозь пластик. Похоже, мужчина собрался стоять так вечно – без движения и почти неестественно вывернув шею.
– Пожалуйста, не трогай нас, – сказал я, сам устыдившись своей слабости.
– Давай сбежим, – прошептала Андреа.
Я покачал головой.
Третий мужчина медленно начал разворачиваться всем телом, продолжая фокусировать на нас невидимые зрачки, пока наконец полностью не оказался лицом к нам. Хотелось найти слова – хоть какие-то! – чтобы урезонить этих людей. Я перестал ощущать страх, будто начал привыкать к творящемуся безумию.
– Кто ты? – спросила Андреа. – Коротышка?
Мужчина наклонил голову вправо, словно не понял вопроса.
– Это твой сын стоит на трубе? – Она ткнула большим пальцем себе за плечо. – Ну что за серийные убийцы теперь пошли! Учат детей семейному бизнесу – на случай, если сами заболеют и на старости лет не смогут больше убивать?
Мужчина наклонил голову в другую сторону, напомнив мне Страшилу, персонажа «Волшебника страны Оз». Впрочем, этот тип выглядел даже еще тупее и намного пугливее.
За спиной хрустнула ветка. Я повернулся и увидел, что первый мужчина двинулся вдоль Заливной ямы в нашу сторону. Размеренным шагом, словно прогуливался в парке. Он тоже носил фланелевую рубашку, красную с серым, но с брюками цвета хаки вместо джинсов. Если они набросятся, нам останется только бегство. Я полагал, мы сумеем удрать. Однако не сейчас. Еще рано. Тут мое внимание привлекло какое-то движение вверх по трубе. Мальчишка приник к крутому склону насыпи и начал спускаться вниз на руках и коленях. Пару раз соскользнув, он добрался до ровной поверхности и невозмутимо направился к нам. Очень скоро на расстоянии двадцати футов от нас собрались все три человека с мешками на головах.
– Обещаю: если хоть кто-то причинит нам вред… – произнес было я, однако Андреа меня перебила.
– Мы начнем с мальчишки, – решительно заявила она. – Можете нас убить, но, прежде чем вы покончите с нами, мы успеем его покалечить.
Мы, не сговариваясь, обращались к первому мужчине – он был примерно той же комплекции, что и Коротышка, насколько я его помнил, – так как третий выглядел глупым, как пробка. В моей голове отложилось, что первый – сам Гаскинс, второй – его сын, предположительно Дикки, а третьего я не мог идентифицировать. Я мысленно присвоил ему имя Страшила.
Коротышка вскинул правую руку – как до того левую, – медленно и изящно, и указал на Страшилу. Мы с Андреа переступили с ноги на ногу, всматриваясь в него. Страшила не сдвинулся ни на дюйм, как будто врос в землю корнями. Ситуация становилась настолько дурацкой, что я даже не был уверен, что испытываю страх. Словно мне снился нелепый кошмар – жутко, однако где-то в подсознании все равно понимаешь, что это лишь сон.
Страшила дернулся и сделал шаг по направлению к нам.
От страха я вздрогнул и попятился. Андреа тоже. Держась за руки, мы стояли на самом краю пруда. Коротышка был справа от нас, его сын слева.
Страшила сделал еще один шаг. Затем второй. Походка была такой же несуразной, как его прочие движения, типа наклона головы. При очередном шаге он пошатнулся. Создавалось впечатление, что кто-то вселился в его тело. Или нажимал кнопки пульта дистанционного управления.
Шаг. Другой.
Страшила шел не прямо на нас; если он продолжит двигаться по прямой, то окажется между нами и Коротышкой.
Шаг. Другой. Очевидно, он переставлял ноги с немалым трудом; часто замирал на секунду, чтобы удержать равновесие, как на гимнастическом снаряде. Шаг. Еще три или четыре, и он достигнет края воды.
Я совершенно не понимал, что за чертовщина здесь творится.
Андреа наклонилась и зашептала: