Джеймс Дашнер – Бегущий в лабиринте (страница 66)
Она скрестила руки, глядя на них.
- Со временем вы узнаете больше. Мы живем далеко на юге. До Анд нам тысячи километров. Люди называют это Жаровня – она расположена между нами и ими. Сосредоточена преимущественно вокруг того, что другие зовут экватором – там сплошные жара и пыль теперь, там живут дикари, страдающие от Вспышки и не нуждающиеся в помощи. Мы пытаемся исследовать эту землю, чтобы найти лекарство. Но до тех пор мы сражаемся с ПОРОКом, предотвращаем тесты и эксперименты. – Она осторожно посмотрела на Томаса и Терезу. – Мы надеемся, что вы присоединитесь к нам.
Она отвела взгляд и уставилась в окно.
Томас посмотрел на Терезу, вопросительно подняв брови. Она просто покачала головой, а потом положила ее ему на плечо и закрыла глаза.
«Я слишком устала, чтобы думать об этом», - сказала она. – «Давай сейчас просто побудем в безопасности».
«Возможно», - ответил он. – «Возможно».
Он услышал, что она уснула, но знал, что сам не сможет уснуть. Он ощущал столько противоречивых эмоций, что даже не мог отличить их друг от друга. Но все же это было лучше, чем монотонный голос, который он слышал раньше. Он мог лишь сидеть и смотреть в окно на дождь и темноту, размышляя о словах «Вспышка», «болезнь», «эксперимент», «Жаровня», «ПОРОК». Он мог лишь сидеть и надеяться, что сейчас дела пойдут лучше, чем было в Лабиринте.
Но пока он трясся и качался в такт движениям автобуса и чувствовал, как голова Терезы подлетает в воздух на каждой большой кочке, слышал, как она просыпается и снова засыпает, слышал бормотание других Глэйдеров, его мысли в итоге вернулись к одной теме. Чак.
Спустя пару часов автобус остановился.
Они оказались на грязной автостоянке, окруженной непонятными зданиями, у которых было несколько рядов окон. Женщина и остальные спасители выпустили девятнадцать мальчиков и одну девочку через переднюю дверь и повели по лестнице, потом оказались в огромном общежитии с целыми рядами коек вдоль стен. На противоположной стороне были комоды и столы. Окна с плотными занавесками были на каждой стене в комнате.
Томас рассматривал это все с отстраненным любопытством – его уже вряд ли можно было чем-нибудь удивить или ошарашить.
Место было полно красок. Желтая краска, красные одеяла, зеленые занавески. После однообразной серости Глэйда они словно попали на радугу. При взгляде на все это, на кровати и комоды, все чистое и свежее – чувство нормальности словно зашкаливало. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Минхо подобрал самое точное описание, когда вошел сюда: «Я был сбит и попал в рай».
Томасу сложно было найти в этом что-то веселое, словно так он бы предал Чака. Но что-то в этом месте было. Что-то.
Их водитель-лидер оставил их под присмотром маленькой группы – девять или десять мужчин и женщин, одетых в аккуратные черные штаны и белые рубашки, с идеальными прическами, чистыми руками и лицами. Они улыбались.
Цвета. Кровати. Команда. Томас ощущал почти невозможное счастье, которое пыталось пробиться внутри него. Но был здесь и огромный пробел все-таки. Депрессия могла никогда не исчезнуть – воспоминания о Чаке и его ужасной гибели. Его жертве. Но несмотря на это, несмотря на все, несмотря на все, что говорила женщина в автобусе о мире, в который они вернулись, Томас чувствовал себя в безопасности впервые с того момента, как вылез из Коробки.
Кровати были распределены, одежда и вещи для ванной розданы, ужин накрыт. Пицца. Настоящая, на совесть приготовленная, жирная пицца. Томас съел все без остатка, голод заглушил все остальное, настроение было довольное, облегчение можно было потрогать руками. Большинство Глэйдеров, однако, оставались тихими, вероятно, беспокоясь, что если они заговорят громко, то все вокруг исчезнет. Но было много улыбок. Томас уже так привык видеть взгляды, полные отчаяния, что было очень непривычно видеть счастливые лица. Особенно ему самому было сложно это ощущать.
Вскоре после еды им было сказано расходиться спать, и никто не стал спорить.
Особенно Томас. Он чувствовал себя так, словно мог проспать месяц.
62
Томас делил койку с Минхо, который настоял, что будет спать сверху. Ньют и Жаровщик были на соседней. Команда отселила Терезу в отдельную комнату быстрее, чем она успела пожелать спокойной ночи. Томас соскучился по ней уже через три секунды.
Как только Томас устроился поудобнее и приготовился спать, его отвлекли.
- Эй, Томас, - сказал Минхо сверху.
- Да? – Томас так устал, что едва мог говорить.
- Как думаешь, что случилось с остальными Глэйдерами, которые остались там?
Томас не думал об этом. Его мозг был настолько занят Чаком и теперь Терезой.
- Я не знаю. Но учитывая, сколько наших умерли, пока мы добрались сюда, я бы не хотел сейчас оказаться на их месте. Вероятно, Гриверы там все смели. – Он поверить не мог, как беспечно звучал его голос, пока он говорил все это.
- Считаешь, что с этими людьми мы в безопасности? – спросил Минхо.
Томас какое-то время поразмышлял над вопросом. Пока что был только один возможный ответ.
- Да, думаю, мы в безопасности.
Минхо сказал что-то еще, но Томас не слышал. Усталость победила, сознание стало припоминать короткое время в Лабиринте, время, когда он был Бегуном и как сильно хотел этого – с первой ночи в Глэйде. Было ощущение, что прошло сто лет. Словно это был сон.
По комнате всюду слышались бормотания и беседы, но Томасу они казались словно из другого мира. Он посмотрел на перекрещенные деревянные доски на постели над ним, чувствуя давление сна. Но боролся с ним, потому что хотел поговорить с Терезой.
«Как тебе комната?» - спросил он мысленно. – «Хотел бы я, чтобы ты была здесь».
«О, да неужели», - ответила она. – «Со всеми этими вонючими мальчишками? Не думаю».
«Да, наверное, ты права. По-моему, Минхо за последнюю минуту испортил воздух три раза». – Томас знал, что это была вялая попытка пошутить, но это было все, на что он был сейчас способен.
Он ощутил ее смех, желая, чтобы мог сделать сейчас то же самое. Потом была длинная пауза.
«Мне действительно жаль Чака», - наконец сказала она.
Томас ощутил острый укол в груди и закрыл глаза, погружаясь глубже в ужасы сегодняшней ночи.
«Он мог быть раздражающим», - сказал он. Сделал паузу, вспоминая ту ночь, когда Чак пугал Галли в ванной. – «Но все равно больно. Такое чувство, будто я потерял брата. Я знаю. Я обещал…»
«Перестань, Том».
«Что?» - он хотел, чтобы Тереза помогла ему почувствовать себя лучше, сказала что-то волшебное, что заставит боль уйти.
«Перестань говорить про свои обещания. Половина из нас их делала. Мы бы все сейчас были мертвы, если бы остались в Лабиринте».
«Но Чак их не делал», - сказал Томас. Вина разъедала его, потому что он знал, что наверняка продал бы любого Глэйдера в этой комнате ради Чака.
«Он умер, спасая тебя», - сказала Тереза. – «Он сам сделал этот выбор. Не трать этот подарок».
Томас ощущал слезы под веками. Одна скатилась по правому виску в волосы. Полная минута прошла в тишине. Потом он спросил: «Тереза?»
«Да?»
Томасу было страшно делиться своими мыслями, но он рискнул.
«Я хочу вспомнить тебя. Вспомнить нас. Ну до этого, ты понимаешь».
«Я тоже».
«Похоже, что мы…» - он не знал, как назвать это после всего.
«Я знаю».
«Интересно, каким будет завтрашний день».
«Через несколько часов узнаем».
«Да. Ладно, спокойной ночи». – Он хотел сказать что-то еще, намного больше. Но ничего не придумал.
«Спокойной ночи», - сказала она, как раз, когда погасили свет.
Томас перевернулся, радуясь, что было достаточно темно, чтобы кто-нибудь мог увидеть его лицо сейчас. Он не улыбался точно. И не казался особенно счастливым. Но чувствовал себя почти таким.
А для сегодняшнего дня «почти» - было достаточно.
Эпилог
Порок Меморандум, дата 232.1.27, время 22:45
Кому: Моим партнерам
От кого: Ава Пейдж
Re: Мнение по поводу испытания Лабиринтом, Группа А
При любых расчетах, я считаю, что мы все можем быть согласны с тем, что Испытания завершились успешно. Двадцать выживших, все хорошо подготовлены к запланированным нами целям. Реакция на Переменные была удовлетворительной и воодушевляющей. Убийство мальчика и «спасение» можно назвать отличным финалом. Нам было необходимо встряхнуть их системы, увидеть их реакции. Честно говоря, я приятно удивлена, что в конце концов, несмотря на все, мы получили достаточно большую группу детей, которые не сдаются.
Достаточно странно, наблюдать за ними в этой точки зрения, думая, что все хорошо, было для меня крайне сложным делом. Но нет времени для сожалений. Ради лучшего будущего для наших людей, мы должны двигаться вперед.
Я знаю, что у меня есть личные предпочтения по поводу того, кто должен быть избран лидером, но я воздержусь высказываться на этот раз, чтобы не смущать ничьих решений. Но для меня выбор очевиден.
Мы все хорошо знаем, что поставлено на карту. Но я это приветствую. Помните, что написала девочка на руке перед тем, как потерять память? Ту вещь, которую она посчитала самой важной, чтобы не забыть? «ПОРОК это хорошо».