Джеймс Дашнер – Бегущий в лабиринте (страница 11)
Он подошел к Алби и Ньюту, которые стояли на коленях около девочки. Томас не хотел встречаться с ними взглядами, и сосредоточился на девочке. Несмотря на бледность, она была очень милой. Даже больше. Красивой. Шелковые волосы, безупречная кожа, идеальные губы, длинные ноги. Он чувствовал себя ужасно от того, что эта девочка мертва, но не мог оторвать взгляд.
«Это не может длиться долго», - подумал он, чувствуя, как сводит живот. «Скоро она начнет гнить». Он был поражен, что к нему в голову приходят такие отвратительные мысли.
- Ты ее знаешь, шэнк? – спросил Алби, проговаривая каждое слово.
Томас был шокирован вопросом.
–
- Это… - начал Алби, потом замолк с разочарованным вздохом. – Я имею ввиду, не кажется ли она знакомой тебе? Нет чувства, будто ты видел ее раньше?
- Нет, ничего такого, - Томас поник, посмотрел себе под ноги, затем снова на девочку.
Алби нахмурил лоб.
– Уверен? – Он выглядел так, будто не верил ни единому слову Томаса, выглядя почти рассерженным.
«Что он думает, я еще мог ответить?» - подумал Томас. Он встретил взгляд Алби и ответил единственное, что мог.
– Да. А что?
- Гадство. – Пропыхтел Алби, глядя на девочку. – Но это не может быть совпадением. Два дня, два Новичка, один живой, другая мертвая.
Затем слова Алби дошли до Томаса, и он почувствовал вспышку паники.
– Ты же не думаешь, что я…
Он даже не мог закончить предложение.
- Остынь, Новичок, - сказал Ньют. – Мы не говорим, что ты чертов убийца.
Сознание Томаса смешалось. Он был уверен, что никогда раньше ее не видел, но какое-то слабое сомнение все равно у него оставалось.
– Я клянусь, что не узнаю ее, - сказал он на всякий случай. Хватит с него обвинений.
- Ты…
Прежде чем Ньют успел закончить, девочка внезапно села. Сделала глубокий вдох, распахнула глаза и моргнула, глядя на толпу вокруг нее. Алби заорал и упал назад. Ньют выдохнул и отскочил, спотыкаясь. Томас не пошевелился, пялясь на нее, замерший от страха.
Ее глаза бегали туда-сюда, пока она делала глубокие вдохи. Розовые губы тряслись, как будто она пыталась сказать что-то, но получалось неразборчиво. Затем она сказала одно предложение – ее голос звучал безжизненно и потусторонне, но ясно.
-
Томас с удивлением таращился на нее, когда ее глаза закатились, и она упала на землю. Ее правый кулак взлетел в воздух, когда она приземлилась, и осталась неподвижной, указывая в небо. В ее руке был зажат кусочек бумаги.
Томас пытался сглотнуть, но во рту пересохло. Ньют подбежал и вырвал бумажку из ее сжатых рук. Трясущимися руками он развернул ее, потом упал на колени, уронив бумажку на землю. Томас подошел и поднял ее, чтобы взглянуть.
На бумажке были выведены тонким почерком всего четыре слова:
9
Странная тишина охватила Глэйд. Как будто сверхъестественный ветер пронесся над местом и унес все звуки. Ньют прочитал письмо громко для всех, кто не мог лично увидеть бумагу, но вместо того, чтобы взорваться от негодования или каких-то еще эмоций, Глэйдеры просто замерли, ошарашенные.
Томас ожидал криков и вопросов, споров. Но никто не произнес ни слова. Все глаза были устремлены на девочку, теперь лежащую так, словно она просто спит, ее грудь поднималась и опускалась от мелкого дыхания. Вопреки первоначальному заключению, она была очень даже жива.
Ньют встал, и Томас надеялся услышать объяснение, голос разума, что-то успокаивающее. Но все, что он сделал – это смял записку в кулаке, от этого на его коже проступили вены, и сердце Томаса ухнуло вниз. Он не был уверен, почему, но ситуация заставила его чувствовать себя очень тяжело.
Алби сложил руки рупором и крикнул: «Медики!»
Томас удивился, что значит это слово, он знал, что слышал его раньше, но сейчас он был сбит с толку. Два взрослых мальчика растолкали толпу, делая себе проход: один был высокий с короткой стрижкой, нос размером с толстый лимон. Второй был невысокий, и у него уже проступала седина среди черных волос. Томас надеялся, что хоть они смогут внести чувство ясности в происходящее.
- Что будем с ней делать? – спросил тот, что повыше, его голос оказался выше, чем ожидал Томас.
- Откуда мне знать? – спросил Алби. – Вы двое тут медики, вы и выясните.
«Медики», - повторил Томас в уме, соображая. – «Должно быть, они – самые близкие к профессии доктора из всех, кто тут есть». Второй был уже стоял на коленях на земле, прощупывая пульс девочки и слушая ее сердцебиение.
- Кто разрешил Клинту первому ее осмотреть? – Выкрикнул кто-то из толпы. Раздалось несколько смешков. – Я следующий!
«Как они могут шутить об этом?» - подумал Томас. «Девочка полумертва». Он чувствовал себя плохо из-за этого.
Алби нахмурился. Он сдержал ухмылку, хотя не было похоже, что ему весело.
– Если кто-нибудь тронет эту девочку, - сказал Алби, - то проведет ночь в Лабиринте с Гриверами. Тема закрыта, никаких вопросов. – Он сделал паузу, медленно повернулся по кругу, как будто хотел, чтобы все увидели его лицо. – Никому не советую трогать ее. Никому!
Это был первый раз, когда Томасу понравилось то, что вылетало изо рта Алби.
Невысокий парень, который был медбратом, Клинт, если зритель не ошибся, встал и вынес вердикт.
– Она в порядке. Дыхание в норме, сердцебиение в норме. Хотя и слегка замедленное. Ваша догадка также хороша, как и моя, я бы предположил, что она в коме. Джефф, давай отнесем ее в Усадьбу.
Его партнер, Джефф, подошел и взял ее за руки, а Клинт взял ее за ноги. Томас хотел бы сделать нечто большее, чем просто смотреть, с каждой секундой его все сильнее охватывало сомнение насчет того, что он говорил раньше, что это было правдой. Она
- На счет три, - сказал Джефф, тот, который высокий, он выглядел забавно – согнутый пополам как будто в молитве. – Один…два…три!
Они подняли ее быстрым движением, чуть не подбросив в воздух – очевидно, она оказалась намного легче, чем они ожидали, и Томас готов был заорать на них, чтобы они были поаккуратнее.
- Думаю, нам надо присмотреть за ней, - ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Джефф. – Можно покормить ее супом, если она скоро очнется.
- Следите за ней внимательно, - сказал Ньют. – Она должна быть особенной, иначе ее бы не прислали сюда.
Живот Томаса сжался. Он знал, что как-то связан с девочкой. Они прибыли сюда с разницей в день, она казалась знакомой, у него было сильное побуждение стать Бегуном, несмотря на все те ужасные вещи, которые он узнал… Что это все значит?
Алби наклонился посмотреть ей в лицо последний раз перед тем, как ее унесут.
– Положите ее в комнате рядом с Беном и присматривайте за ней день и ночь. Обо всем мне рассказывайте. Мне плевать, даже если она будет просто болтать во сне или обделается – вы мне обо всем рассказываете.
- Да, - пробормотал Джефф. Затем он и Клинт пошли в Усадьбу, тело девочки покачивалось по мере движения, и другие Глэйдеры наконец заговорили, выдвигая свои теории, бормоча в пространство.
Томас наблюдал за ними в молчании. Эта странная связь, которую он ощущал, не была его выдумкой. Не особенно завуалированные обвинения, брошенные ему несколько минут назад, доказывали, что другие тоже что-то подозревали. Но что? Он был абсолютно растерян – быть обвиненным в чем-то лишь заставило его чувствовать себя еще хуже. Как будто читая его мысли, Алби подошел и тронул его за плечо.
- Ты точно раньше не видел ее? – спросил он.
Томас замялся прежде чем ответить.
– Не… нет, не могу вспомнить такого. – Он надеялся, что трясущий голос не выдаст его сомнений. Что, если он как-то знал ее? Что это значит?
- Уверен? –подначил Ньют, вставая рядом с Алби.
- Я… нет, я так не думаю. Почему вы так пристали ко мне с этим? – Все, чего сейчас хотел Томас, чтобы наступила ночь, и он мог бы побыть один, пойти спать.
Алби покачал головой, потом обернулся к Ньюту, убирая руку с плеча Томаса.
– Что-то надвигается. Созывай Сбор.
Он сказал это настолько тихо, что Томас был уверен, что никто вокруг больше не услышал, но прозвучало это зловеще. Затем лидер и Ньют ушли, и Томас с облегчением заметил приближающегося Чака.
- Чак, что за Сбор?
Он выглядел довольным тем, что знает ответ.
– Это когда Смотрители встречаются. Они собираются только когда случается что-нибудь странное или ужасное.
- Что ж, похоже, сегодня случилось сразу и то, и другое. – Желудок Томаса заурчал, прерывая его мысли. – Я не доел свой завтрак, мы можем где-нибудь раздобыть еды? Я очень голоден.
Чак посмотрел на него, его брови приподнялись.