Джеймс Чейз – Ты будешь одинок в своей могиле (страница 29)

Мифлин тоже сел в машину. Этот не злился, но имел задумчивый вид.

Они уехали.

Я продолжал стоять у окна, уставившись на океан невидящим взором. Дана, Лидбеттер, Анита и вот теперь Бенни. Все понеслось к черту, это уже не дело об убийстве. Это серия убийств.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как вошла Гэйл.

– Как ты сюда попала? – спросил я, не оборачиваясь.

– Я тебе позвонила часов в девять сегодня утром. Короткие гудки без конца, я решила, что трубка снята. – Она приблизилась ко мне. – Оставалось приехать. Ты лежал на полу. Свет был включен. Я перетащила тебя на кровать и попыталась привести в чувство. Тут я услышала, что подъезжают копы. Пришлось полить тебя виски и сказать им, что ты перебрал. Я старалась держать их подальше от тебя, насколько было возможно, чтобы они не догадались, что виски от тебя несет только снаружи. Мне казалось, что тебе тоже не хотелось бы, чтобы они это поняли. Ну, они и не поняли, да?

– Ага.

Я вытащил из кармана пачку «Кэмел» и вытряс две сигареты. Одну дал Гэйл, помог прикурить.

– Идея с виски была отличная, – одобрил я. – А больше ты тут никого не видела, когда приехала?

– Нет, больше никого не было. А что случилось?

– Тут кто-то меня поджидал. Я вошел и – раз! – получил по кумполу. Вот и все.

Гэйл стала прибирать кровать.

– У тебя это получается очень просто, – сказала она.

– В смысле? Получить по башке мешком с песком? Действительно, что может быть проще? Легче легкого, попробуй как-нибудь.

– У тебя есть кто-нибудь, чтобы присматривать за тобой во время болезни?

Я совсем забыл про Тони, мальчишку-филиппинца, который мне прислуживал. Но тут я вспомнил, что сегодня воскресенье. По воскресеньям он не приходит. Слава богу. Еще не хватало, чтобы он сюда явился и увидел, как я валяюсь на полу. Тони – юноша с понятиями. Он наверняка сразу бы уволился.

– Только не по воскресеньям. По воскресеньям ко мне приходит прекрасная рыжеволосая дама, – ответил я и направился в гостиную.

Посмотрел на диван. Если бы на нем лежала желтая подушка, я бы поверил, что мне все приснилось. Но подушки не было.

Жаль этот диван. Я к нему привык, но все-таки придется от него избавиться. Хорошо еще, что не осталось пятен крови. Но все равно мне казалось, что он пах смертью. Не станешь ведь заниматься с девушкой сексом на диване, который пахнет смертью. Даже у Маллоя бывают временами благородные чувства, и это был как раз такой случай.

Я прошелся по комнате. Вроде бы все на месте. Никаких следов пребывания Аниты Серф. Вообще никаких. Я тщательно обследовал ковер, на котором лежал кольт. Нет, пятен масла не имеется. Я встал на четвереньки и понюхал этот ковер. Вроде чуть-чуть пахнет порохом, но может быть, это мне кажется.

Мисс Болас стояла в дверях спальни и наблюдала эту картину несколько озабоченно.

– Что ты творишь? – спросила она. – Или ты всегда себя так ведешь?

Я встал, пощупал свой затылок и рассеянно ответил:

– Да, всегда. А тебе хочется посмотреть, как я себя веду, когда у меня голова в порядке?

– Думаю, тебе нехорошо. Шел бы ты снова в кровать, а?

– Ты слышала, что сказал Брендон? Мне надо ехать во Фриско опознавать Бенни.

– Чушь! – отрезала она. – Ты сейчас никуда ехать не можешь. Поеду я или кто-то из твоей конторы.

Я полез в шкаф за аспирином.

– Да-да, – сказал я, не обращая особого внимания на то, что она говорила.

Вытащил четыре таблетки из пузырька и забросил себе в рот. Запил тепловатым кофе и сказал:

– Все-таки я поеду. Бенни был моим другом.

– Ты лучше вызови врача, чтобы он занялся твоей головой, – обеспокоенно сказала Гэйл, – у тебя, наверно, сотрясение.

– Мы, Маллои, известны тем, что черепа у нас непробиваемые.

На самом деле голова трещала по-прежнему. Интересно, четырех таблеток аспирина достаточно?

– Для сотрясения потребовалась бы кувалда.

Я решил проглотить на всякий случай еще пару таблеток.

Все-таки зачем Анита сюда приехала и откуда про это узнал убийца?

И тут мне в голову пришла крайне неприятная мысль. А что, если он вовсе об этом не знал и просто поджидал меня? Очень похоже. Наверное, решил, что я слишком любопытен и что меня надо заставить замолчать – так же, как он до этого заставил замолчать Дану. Что касается Аниты, то он убрал ее просто ради тренировки. Ну, не то чтобы для тренировки… Нет, тут надо поразмыслить. Нужен мозговой штурм – это мой конек. Я решил отложить решение загадки до того момента, когда пройдет головная боль.

– Хотелось бы знать, о чем ты думаешь, – невесело заметила Гэйл. – Случилось что-нибудь? Кроме Бенни, конечно.

– Спасибо, что считаешь меня способным думать, – ответил я. – Послушала бы ты, что говорят по этому поводу другие. Нет, больше ничего не случилось. Вообще ничего.

Две дополнительные таблетки аспирина начинали действовать: головная боль стихала.

– Что же ты не убегаешь? – продолжал я. – У тебя что, нет дел?

Гэйл поправила платье. Ноги у нее были что надо: длинные и красивые. Правда, это не было открытием: я, разумеется, замечал и раньше.

– Ну вот, как вам это понравится? – произнесла она с горечью. – И это после всего, что я для него сделала. Он меня отшивает. Вообще не понимаю, зачем я с тобой вожусь? Ты сам мне можешь объяснить?

– Только не сейчас, – ответил я.

Мне не хотелось задеть ее чувства, но я бы предпочел поскорее остаться один. Я просто мечтал об этом.

– Мы поговорим как-нибудь потом. Я тебе позвоню завтра, наверное. А сейчас тороплюсь, еще переодеться надо. Так что ты не обидишься, если мы сейчас попрощаемся?

С этими словами я отправился в ванную и закрыл за собой дверь.

Через пару минут я услышал, как завелась ее машина. Я даже не помахал на прощание в окно. И забыл о Гэйл тотчас после того, как звук мотора стих вдали.

Воздушное такси приземлилось на длинной посадочной полосе аэропорта Портола в Сан-Франциско в двадцать минут четвертого. Наш самолетик должен был тащиться вслед за большим лайнером, полным голливудских звезд, и когда мы наконец добрались до выхода из аэропорта, там стояла толпа зевак, желающих увидеть своих кумиров. Пара взволнованных фанаток размахивала платками и визжала, пока мы с Керманом проезжали мимо, но мы им даже не помахали в ответ. Такое у нас было настроение.

– Слушай, Вик, – говорил мне Керман, – а ведь смотри какая штука. Ты ничего не узнаешь о человеке, пока он не умрет. Я, например, понятия не имел, что у Эда есть жена и двое детей. Он про них никогда не рассказывал. И что мать у него жива, не говорил. Он вообще не похож был на семейного человека, скажи? Ну, я имею в виду, как он кобелировал.

– Да заткнись ты! – прикрикнул я на него. – Для чего нам сейчас говорить про его семью?

Керман вытащил носовой платок и промокнул лицо.

– Ну да, незачем, – согласился он. Потом, подумав, попробовал сменить тему: – Хорошо бы тут малость прохладнее стало. Можно тепловой удар заработать. Все не так. Вот вчера вечером…

– И про погоду не надо, – сказал я.

– Ладно.

Последовало молчание, и пока мы ехали по Маркет-стрит, я припоминал все, что происходило этим утром у меня дома.

Приезжала Паула. Она рассказала, что Брендон уже повидался с ней и допросил по поводу Бенни. Она сообщила ему то же, что и я: Бенни уехал в Сан-Франциско на выходные. Дел у него там не было. Просто поехал на экскурсию. Он это любил, добавила Паула. Я говорил капитану примерно то же. Брендон нам, конечно, не верил, но поделать ничего не мог, поскольку убийство Бенни произошло вообще не на его участке.

Пока мы беседовали с Паулой, явился Джек Керман. Мы поговорили о Бенни, а потом Керман сообщил мне, что у Барклая алиби неуязвимое, как подводная лодка. Барклай, как он и говорил, действительно проводил время с Китти Хитченс и вышел из ее квартиры не раньше половины четвертого на следующий день после убийства Даны. Так что версию с Барклаем можно забыть.

Затем я рассказал Пауле и Керману про Аниту Серф. После этого они прошлись по моим комнатам с таким видом, что я понял: они мне не верят. И действительно, поверить было сложно: никаких следов пребывания Аниты в моем доме не осталось. Но они оба помнили, что у меня была желтая подушка. И исчезновение подушки в конце концов убедило их в том, что мне ничего не привиделось. А еще их убедила рана на моем затылке.

Пауле не хотелось ехать в Сан-Франциско, а я сказал, что поеду. Около часа дня я позвонил в аэропорт Оркид-Сити и заказал аэротакси.

Полет не способствовал улучшению моего состояния, а кроме того, я продолжал думать о Бенни. Мы были знакомы около четырех лет. Работали вместе и вместе играли. Он был парень безответственный, даже ненормальный, но мне он нравился. И было грустно, что его больше нет.

Керман заметил, что доказательств, подтверждающих связь убийства Эда с убийством Даны, Лидбеттера и Аниты, нет. Да, доказательств не было, но я даже не сомневался: эти убийства были связаны. Керман выдвинул идею, что Эд увлекся азартными играми, много выиграл, а потом кто-то его ограбил, убил, забрал весь выигрыш, а труп выкинул в залив.

Керман не очень-то держался за эту версию, но напоминал мне, что Эд был парень неуемный и запросто мог попасть в такую заваруху.

Я же оставался при своем мнении. Эд был на задании. Может, ему и не хватало тормозов, но только не на работе. А в тот день он работал. Он приехал во Фриско около половины пятого вчера днем. А в час ночи копы выудили его тело из Индиан-бэйсин. При этом врачи говорят, что к тому моменту он был мертв уже около четырех часов. Если так, значит его убили около девяти вечера, всего через четыре с половиной часа после того, как он приехал в город. Этого времени достаточно, чтобы начать расследование частной жизни Аниты Серф. Но совершенно недостаточно для того, чтобы отправиться играть. Мы все следовали такому правилу: сначала работа, потом игра, и Эд не был исключением.