Джеймс Чейз – Ты будешь одинок в своей могиле (страница 21)

Они пропустили нас после того, как мисс Болас высунула голову в окошко машины. Даже поприветствовали ее как старую знакомую. На меня они и не взглянули.

Дом оказался трехэтажный, небольшой, весь залитый светом. На крыше была даже сделана звезда из лампочек, которая приманивала посетителей, как маяк. Над входом красовался обычный для таких мест бело-зеленый навес от солнца, а на ступеньках – красный ковер. Швейцар, открывавший дверцы машин, был одет в такую форму, что покойный рейхсмаршал Геринг, должно быть, скрипел на том свете зубами от зависти.

В гардеробе нас встретила девица в гофрированной юбке, напоминавшей декоративный цветок, а также в блузке с таким вырезом, что блузка, должно быть, сама себя стыдилась. Девица забрала мою шляпу и выдала взамен номерок и похотливую ухмылку.

Гэйл объявила, что ей надо в дамскую комнату, и попросила меня подождать.

Я не успел даже кивнуть в ответ, а она уже исчезла за дверью с надписью «Дамы», бросив меня на произвол судьбы в атмосфере столь роскошной, что я чуть не задохнулся.

Но в одиночестве я пребывал недолго.

Из толпы, которая неспешным потоком текла через входную дверь, вынырнул стройный малый с крысиным лицом и колючими глазками и направился прямиком ко мне. Заприметил он меня сразу. Судя по смокингу, вышибала.

И точно.

– Кого-то ищете?

– Нет, – ответил я. – А что, кто-то потерялся?

Малый облизал губы бледным языком, неспешно оглядел меня с ног до головы и зашел по новой:

– Ожидаете кого-то?

– Иди проверь. – Я показал пальцем на женский туалет. – Она скоро выйдет… надеюсь.

Он немного расслабился.

– Обязан проверять, – объяснил он чуть менее агрессивно. – Мы не приветствуем гостей, которые являются без сопровождающих. Только члены клуба, мистер, а также их знакомые. Сюда постоянно так и норовят проникнуть те, кого здесь быть не должно. Что-то я вашего лица не узнаю…

– Я его тоже часто не узнаю, особенно по утрам, – ответил я.

Он почесал челюсть и снова меня оглядел. Похоже, я вызывал у него сомнения.

– А как зовут вашу даму, не подскажете? – спросил он. – Просто для порядка.

– Мисс Болас.

Он сморщился, будто укусил неспелую айву.

– Ах вот вы с кем, – произнес вышибала прежним тоном. – Ну, значит, вы в отличной компании.

В его голосе, без сомнения, звучал сарказм. Впрочем, вышибала тут же меня покинул и направился к парню, который только что вошел в клуб, сдал шляпу и теперь беспомощно озирался.

Мисс Болас выплыла из дамской комнаты.

– Что это там за паренек с лицом как у крысы? – спросил я у нее, указывая на малого в смокинге.

– А, это Гейтс, – ответила она. – Один из вышибал Баннистера. Он нормальный, если его не задевать.

– Он, похоже, тебя не очень жалует. Я ему сказал, что пришел с тобой, а он сморщился, как будто муху проглотил.

– Да ну? Ты мне напомни, чтобы я не забыла разреветься по этому поводу, когда у меня выпадет свободная минутка. Ну да черт с ним. С чего начнем?

– С выпивки. Что-то у меня нервы шалят.

Она провела меня через холл, потом по широкому коридору, мимо двустворчатых стеклянных дверей, на которых было написано: «Гриль-зал», и мы оказались в большой комнате, где стояло несколько десятков мягких кресел, а на полу лежал ковер, толстый и мягкий, как газон. За барной стойкой в форме подковы трудились четыре бармена в белых костюмах. Двигались они на загляденье быстро и ловко.

Мы заказали виски. Напитки тут были не более ядовитые, чем в других городских заведениях, но стоили значительно дороже.

После третьей порции я объявил мисс Болас, что ей пора поиграть в покер.

– А ты что будешь делать? – спросила она, подзывая при этом бармена, чтобы заказать очередную порцию.

– А я займусь поисками Аниты, – сказал я. – Как тут помещения расположены? Ты представляешь, где она может быть?

– Скорее всего, на последнем этаже. У Баннистера там квартира, ну и другие комнаты там должны быть. Если она вообще в «Этуаль», то ищи ее наверху.

– Тогда я иду туда.

Она пожала плечами:

– Туда ты, положим, не дойдешь. Я тебя предупреждала: если хочешь проблем, то тут ты легко их найдешь. Но поступай как знаешь.

– Мне надо найти эту даму. Ну а если на кого-то наткнусь, сделаю вид, что заблудился.

Бармен снова поставил перед нами два стакана виски, и я распрощался еще с некоторой суммой денег.

– Валяй, – сказала она равнодушно. – Далеко ты не уйдешь, так что все это не важно. Но только ничего не выдумывай. Тут были ребята, которые вздумали шутить с Баннистером, и их отмолотили на славу.

– Больше всего мне нравится в тебе добродушие и умение внушать оптимизм. Давай-ка допивай и уходи. Что касается меня, то, если я и нарвусь на неприятности, выберусь из них сам. За полицией посылать не надо. Брендон только и ждет возможности меня прижучить.

– О’кей, не буду вызывать, – ответила она, допивая и вставая с табурета. – Хочешь сломать себе шею – ломай, шея твоя. Я пошла на второй этаж. Можем дойти туда вместе.

Последний глоток виски придал мне необыкновенную самоуверенность. Я сообщил об этом мисс Болас.

– Ты сначала протрезвей, тогда увидишь, – ответила она равнодушно.

Мы вышли из бара и прошли по коридору до лестницы.

Приземистый, коренастый человек в мятом, словно он в нем спал, смокинге стоял на площадке. Руки в карманах, лицо скучающее. Похож на бывшего боксера: скулу пересекал большой шрам. Он кивнул мисс Болас, а потом вдруг схватил меня за руку.

– Куда он идет? – прорычал вышибала.

– Он со мной, – ответила Гэйл. – Не усердствуй так. Баннистер тебе за это больше не заплатит.

Тот убрал руку, что-то проворчал и показал жестом: идите. Мы поднялись по лестнице, и когда этот парень уже не слышал, я спросил:

– Еще один друг детства Баннистера?

– Это Шэннон. Раньше боксировал, но слабовато. Если выбирать, с кем из двоих ссориться – с Шэнноном или с Гейтсом, – то лучше с Шэнноном: у Гейтса всегда при себе пистолет.

– Слушай, хорошо бы нам расстаться раньше, чем ты меня совсем запугаешь. Я так своего задания не выполню. Скорее всего, мы с тобой ненадолго.

– Вот уж в чем не сомневаюсь.

Мы прошли длинным коридором, в конце которого оказалась еще одна лестница. Тут же находился вход в комнату, где играли в покер. Судя по количеству народа, дела там шли отлично.

– Там дальше по коридору еще бар, – сказала Гэйл. – Потом увидишь лестницу. Вперед, и поосторожнее.

И, не проявляя больше к моей особе никакого интереса, она направилась в игровую комнату и скрылась в толпе.

Я неспешно двинулся по коридору, всем видом показывая, что пришел поразвлечься, но пока никуда не тороплюсь. Как она и говорила, дальше по коридору находился еще один бар, поменьше, чем тот, что внизу, а за ним – лестница. Я заглянул в бар. Народу было битком, и на меня никто не обратил внимания. Я обернулся. Прямо на меня шла пара: блондинка и высокий крепкий парень. Парень пошатывался. Блондинка была недовольна происходящим. На меня они не смотрели. Как только они стали протискиваться сквозь толпу, я бросился к лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки я бесшумно взлетел наверх. Никто меня не окликнул и не выстрелил в спину.

Опять длинный коридор и какие-то двери, за которыми непонятно что находится.

Я стоял, решая, что же теперь делать, как вдруг одна из дверей – буквально в трех метрах от меня – отворилась, и оттуда вышла блондинка в белой шелковой блузке и широких темно-красных слаксах.

Это была Анита Серф.

Глава пятая

Анита поглядела на меня сначала без всякого выражения, но тут же узнала – и у нее перехватило дыхание, как, наверное, перехватывает у человека, вдруг увидевшего у своей кровати призрака. Однако самообладания она не потеряла: сразу шагнула назад и попыталась захлопнуть дверь. Я быстро подставил ногу и нажал на дверь плечом. Женщина, пошатнувшись, отступила, и я ворвался в комнату.

Анита бросилась к другой двери в дальнем конце, но я успел схватить ее за запястье.

– Ну-ну, спокойно, – сказал я. – Нам надо поговорить.

Она вырвала руку и отступила. Ее грудь под белой шелковой блузкой ходила ходуном, глаза сверкали, а лицо побледнело так, что приобрело цвет старой слоновой кости. У нее теперь не было ничего общего с той соблазнительницей, которая пыталась разговорить меня прошлой ночью. Она выглядела старше, грубее и потрепаннее: бедовая девчонка, которая многих кидала и которую многие кидали. Ей давно уже надоело отшивать мужчин, и она перестала их отшивать, но при этом потеряла свежесть и шарм, необходимые при ее типе красоты. И помимо всего, сейчас она была здорово напугана. В больших серых глазах стоял страх.