Джеймс Чейз – Расскажи это птичкам (страница 7)

– Я чувствую то же самое, но это будет нелегко. Нам еще предстоит многое обдумать. Пока мы только в самом начале пути.

Теперь она окончательно проснулась и села на постели.

– Я сделаю кофе, и мы все обсудим. Второй такой возможности может и не представиться.

Безусловно, она была права. После всего случившегося ему придется быть очень осторожным при следующих встречах. Стоит только Мэддоксу узнать, что они были любовниками, и весь план пойдет насмарку.

Он ждал, прислушиваясь к звукам внизу. Вскоре она вернулась с кофе и поставила поднос на столик рядом с кроватью.

На ней была бледно-зеленая нейлоновая ночная сорочка, почти прозрачная, однако сейчас Энсон мог смотреть на нее без отчаянного желания немедленно ею обладать; ночь любви была долгой, и сейчас он ощущал полное удовлетворение.

Она налила кофе и протянула ему чашку.

– Если мы это сделаем… ты уверен, что все сработает? – спросила она, сидя на краю кровати и подливая себе кофе.

Ее слова смутили Энсона и даже немного разозлили. «Ну не может же она быть настолько хладнокровной, – подумал он. – Она просто не понимает, во что ввязывается».

– Нет, не уверен, – сказал он, чтобы она почувствовала всю опасность предстоящего дела. – Это займет некоторое время. Мне придется распланировать каждый шаг. Но прежде я должен быть абсолютно уверен, что ты готова… готова пойти на это.

Она нетерпеливо пожала плечами:

– Конечно готова!

– Ты отдаешь себе отчет в том, что мы собираемся совершить? – Энсон замолчал, затем продолжил – медленно, проговаривая каждое слово: – Мы собираемся совершить убийство! Ты это понимаешь?

Он внимательно за ней наблюдал. Ее лицо окаменело.

– Ты меня слышишь, Мег? Мы собираемся совершить убийство.

– Я знаю. – Она посмотрела на него и поджала губы. – Тебя это пугает?

Он сделал глубокий вдох:

– Да… меня это пугает. А тебя нет?

Она снова нетерпеливо повела плечами:

– Я даже жалость не могу к нему испытывать. Мне пришлось прожить с ним почти год. Я уже несколько месяцев думаю о том, как была бы счастлива, если бы он умер!

– Ты могла бы развестись с ним, – сказал Энсон, глядя на нее.

– И с чем бы я осталась? Сейчас у меня, по крайней мере, есть крыша над головой и еда… Только такая дура, как я, могла с ним связаться! А теперь я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Надеюсь, ты не думаешь, что он спит на этой кровати? Я запираюсь от него. Я стала делать это сразу после нашей первой ужасной ночи. Ты не знаешь… он отвратительный… он… – Она замолчала, и ее лицо исказилось. – Я даже говорить об этом не хочу. Я слышала, что у мужчин бывают всякие отклонения, но у него!.. Он настоящий извращенец! Я буду счастлива, если он умрет!

Энсон расслабился. Теперь ему стало понятно ее безразличие к судьбе мужа. Наконец-то он нашел надежного человека. Эта женщина его не подведет.

– Прости меня, – сказал он. – Не знал, что тебе настолько плохо. Ладно, все в порядке… Мы сделаем это, но прежде ты должна хорошенько подумать. Если я допущу ошибку, ты пойдешь на дно вместе со мной. Не стоит надеяться на благосклонность присяжных. Женщине, которая помогает убить собственного мужа ради выгоды, легко не отделаться.

– Почему ты должен допустить ошибку?

Энсон невесело улыбнулся:

– Видишь ли, убийство – забавная штука. Можно спланировать все до мелочей, проявить чудеса изобретательности и при этом все равно совершить какой-нибудь промах. Достаточно одной ошибки, чтобы провалить весь план.

Она поставила чашку и закурила.

– Я в тебя верю, Джон. Ты умный и сделаешь все как надо.

– У тебя есть деньги? – внезапно спросил он. – Чтобы обделать это дельце, мне понадобится три тысячи долларов.

– Три тысячи? – Она вскинула на него глаза. – У меня и двадцати в кошельке не наберется.

Примерно такого ответа он и ожидал. Окажись у нее еще и нужная ему сумма, это выглядело бы слишком неправдоподобно.

– Ладно… забудь… Что-нибудь придумаю.

– Но зачем тебе три тысячи? – не унималась она, с любопытством глядя на него.

Повинуясь внезапному порыву, Энсон театральным жестом откинул простыню, чтобы она могла увидеть чудовищный синяк у него на животе.

У Мег перехватило дыхание.

– Что случилось? Это, должно быть, ужасно больно! Джон! Что произошло?

Он снова натянул простыню. Она так искренне за него беспокоилась, что стычка с Матросом показалась ему теперь сущим пустяком. Глядя в потолок, он рассказал ей и о Хогане, и о Бернштейне.

– У меня серьезные проблемы, – подытожил он. – И мне срочно нужны деньги. Вот уже несколько месяцев я отчаянно пытаюсь найти выход из этой тупиковой ситуации. Теперь я встретил тебя. Вместе мы сбежим отсюда, и цена свободы – одна человеческая жизнь.

– Ты должен букмекеру тысячу… Зачем тебе три? – спросила она.

– Две тысячи нужны, чтобы покрыть первый взнос по страховке на пятьдесят тысяч долларов. Пока не заплатим, ни о чем и речи быть не может. Поэтому… так или иначе… я должен раздобыть три тысячи долларов.

Он откинулся на подушки, сквозь пыльное окно глядя на восходящее солнце.

– Мне придется их украсть. – Он взглянул на нее и усмехнулся. – Одно влечет за собой другое, верно? Когда речь идет об убийстве, тут либо пан, либо пропал.

– Украсть? Как это?

Он положил руку ей на бедро:

– Да вот так. Мне нужны три тысячи долларов. Думаю, найти их не составит труда.

Она молчала, вопросительно глядя на него, поэтому он продолжил:

– Каков твой муж в делах?

Мег презрительно поморщилась:

– Все, о чем он может думать, не считая постели, – это цветы.

– Я о бумагах, которые он подписывает. Будет ли он внимательно все изучать, даже малюсенькую печать? Некоторые читают каждое слово, а другие подмахивают все документы не глядя. Это очень важно. Станет ли он рассматривать каждую букву, прежде чем подпишет страховой полис?

– Нет, но он никогда его не подпишет.

– Просто представь, что перед ним лежит документ и рядом три или четыре копии этого документа… Он проверит каждую из них?

– Нет, это на него не похоже.

Энсон допил кофе и поставил чашку.

– Это все, что я хотел узнать. Для начала этого достаточно.

Он наклонился вперед и притянул ее к себе:

– Ты действительно хочешь в это ввязаться, Мег? Назад дороги не будет.

Она запустила пальцы в его светлые волосы:

– Почему ты сомневаешься во мне? Я же сказала, что готова. Неужели ты не понимаешь? Чтобы быть с тобой и получить все эти деньги, я пойду на любой риск.

В тишине спальни, глядя на первые солнечные лучи, падающие на тусклое зеркало над туалетным столиком, и чувствуя, как пальцы Мег ласкают его, плавно спускаясь от макушки к затылку, Энсон настолько размяк, что имел глупость ей поверить.

Когда Энсон ел на завтрак сваренное всмятку яйцо и поджаренный тост, он заметил кое-что в рамке на противоположной стене.

– Что это? – спросил он, указывая на документ перепачканным в масле ножом. – Что на той стене?

Мег потягивала кофе. Было десять минут девятого. Взлохмаченная и без макияжа, в заношенном зеленом халате, она тем не менее выглядела чувственной и волнующе красивой.

– А-а, так это Фила. Диплом за стрельбу, он жутко им гордится. Фил – отличный стрелок.