Джеймс Чейз – Расскажи это птичкам (страница 34)

Энсон кивнул:

– После девяти. Я знаю Мэддокса: он не станет платить.

– Была бы его воля – разумеется, не стал бы. Но старик Берроуз не любит плохой рекламы. Газетчики закидают нас камнями. Посмотрим, что я смогу сделать. – Хармас отодвинул стул. – Кстати, ты что-нибудь знаешь об антикварной лавке на углу? Я взял там пресс-папье. Они клялись и божились, что это старинная вещь. – Он достал из кармана полиэтиленовый пакет, аккуратно вынул из него богато украшенное стеклянное пресс-папье и подтолкнул его поближе к Энсону. – Хелен помешана на антиквариате, а я вот боюсь, как бы это не оказалось подделкой… каким-нибудь японским новоделом.

Недолго думая, Энсон взял пресс-папье, осмотрел его и пожал плечами:

– Не знаю, выглядит неплохо. Если скажешь ей, что ему сто лет, она будет счастлива. – Он вернул пресс-папье, и Хармас осторожно поместил его обратно в пакет.

– Так и скажу. – Он поднялся со стула. – Ладно, увидимся. Если мне удастся уговорить Мэддокса, я тебе позвоню.

Когда дверь за Хармасом закрылась, Энсон закурил сигарету и задумчиво уставился на противоположную стену. В нем росло тревожное чувство, что его грандиозный план трещит по швам.

Он пытался успокоить себя тем, что, хоть ситуация не из легких, по крайней мере, ему ничего не угрожает. Ни на секунду он не поверил в то, что Мэддокс заплатит. Об этих деньгах можно забыть. Теперь его заботило лишь то, как бы выйти сухим из воды. Разумеется, это Мег во всем виновата! Если бы она не соврала ему о своем прошлом, он ни за что бы не ввязался в эту историю.

Примерно через полчаса, когда Энсон все еще сидел за столом, обдумывая ситуацию и пытаясь понять, не допустил ли он какую-нибудь роковую ошибку, раздался робкий стук в дверь.

– Войдите, – сказал он.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Джуд Джонс, ночной охранник. Энсон удивленно уставился на него.

– Привет, Джуд, – сказал он. – Я как раз собирался домой. Ты что-то хотел?

Джонс переместил свое тучное тело в кабинет и закрыл за собой дверь. Он выглядел настороженным, на его лице играла ухмылка, которая сразу не понравилась Энсону.

– Я хотел поговорить с вами, мистер Энсон, – сказал он.

– С этим нельзя подождать? – В голосе Энсона мелькнуло нетерпение. – Я уже собрался уходить.

Джонс покачал головой:

– Боюсь, что нет, мистер Энсон. Это очень важно… как для меня, так и для вас.

Энсон подошел к окну и встал спиной к заходящему солнцу.

– Ну говори. Что случилось?

– Этот парень, Хармас… Вы его знаете?

Руки Энсона сжались в кулаки.

– Да. А что?

– Он задавал вопросы о вас, мистер Энсон.

С большим трудом Энсону удалось сохранить на лице беспечное выражение. Значит, Хармас все же решил проверить его алиби. Что ж, это ни к чему его не приведет. Сделав над собой усилие, Энсон спокойно ответил:

– Знаю. Это из-за недавнего убийства. Полиция проверяет алиби каждого, кто хоть как-то связан с Барлоу. Я ему продал страховку, поэтому оказался замешан в этом деле. Это обычные формальности, Джуд, не волнуйся.

Джонс достал из-за уха наполовину выкуренную сигарету, вложил в рот и чиркнул спичкой.

– Я и не волнуюсь, мистер Энсон. Просто я подумал, что это может взволновать вас. Видите ли, я сказал ему, что в промежуток с девяти до одиннадцати вечера вы были здесь, в офисе. Что-то печатали на машинке. – В его голосе звучала насмешка.

Глаза Энсона напряженно скользили по хитрому оплывшему лицу толстяка.

– Правильно, – кивнул Энсон, – я сказал ему то же самое. Хорошо, что в ту ночь у меня не было компании, а? – Энсон выдавил улыбку.

Однако Джонс на его улыбку не ответил.

– Я сказал ему, что вы были здесь, но он всего лишь частный сыщик. А если завтра сюда нагрянут копы?

– Ты скажешь им то же самое, Джуд, – сказал Энсон, повышая голос.

– Я не могу врать копам, мистер Энсон. – Джуд покачал головой. – Вдруг они потом посчитают меня соучастником? Нет, мне такие неприятности ни к чему.

Энсон почувствовал, как его сердце словно сдавили ледяные тиски.

– О чем ты? Каким соучастником? Что все это значит?

– В тот вечер вас не было в офисе, мистер Энсон.

У Энсона подкосились ноги, и он присел на край стола.

– На каких основаниях ты так говоришь? – хрипло спросил он.

Джонс бросил окурок на пол и придавил ногой.

– У меня закончились сигареты, – сказал он. – И я подумал, что могу одолжить у вас парочку. Я постучал в дверь. Никто не ответил, но машинка продолжала работать. Я постучал еще раз, потом подумал, не случилось ли чего, и открыл дверь своим ключом. Вас там не было, мистер Энсон. Магнитофон воспроизводил звук печатной машинки, и это звучало очень реалистично… я бы ни за что не догадался!

Энсона прошиб холодный пот.

Что же теперь делать?! Первым его порывом было достать из запертого ящика стола револьвер Барлоу и пристрелить ушлого старика. Однако ему пришлось отказаться от этой идеи – он не сможет поднять эту здоровенную тушу, чтобы избавиться от тела. Ему нужно было выиграть время, чтобы как следует поразмыслить.

– Ты прав, Джуд. В офисе меня не было. Однако я не имею ни малейшего отношения к убийству… совсем никакого.

Джонс, пристально наблюдавший за Энсоном, ухмыльнулся. Энсон чувствовал исходящий от толстяка запах страха и возбуждения.

– Да что вы, мистер Энсон! Мне бы и в голову не пришло, что вы можете быть причастны к убийству. Я просто подумал, что лучше дать вам знать. Если копы спросят меня об этом, мне придется сказать им правду. – Он хитро наклонил голову и продолжил: – Вам ведь это никак не повредит, верно, мистер Энсон?

Энсон осторожно проговорил:

– Знаешь, Джуд, может, и повредит.

На лице Джонса появилось сочувственное выражение.

– Мне бы этого не хотелось. Вы всегда были ко мне так добры. А чем именно это может вам повредить?

– Я могу потерять работу, – сказал Энсон. – Я придумал это алиби, потому что развлекался с замужней женщиной, а ее муж за мной следил. Мне нужно было доказать, что я здесь, а не с ней.

Энсон понимал, что звучит слабовато, но времени придумывать что-то получше у него не было.

– Правда? – недобро ухмыльнулся Джуд. – Вы всегда были так осторожны с женщинами. – Он замолчал и почесал свой массивный затылок. – Ну, если все так, как вы сказали, то, может, я и смогу об этом забыть… Может, и смогу. Мне нужно подумать.

Почуяв шантаж, Энсон поспешно сказал:

– Если сто долларов чем-то тебе помогут, Джуд… в конце концов, хоть я и не имею к этому никакого отношения, это все-таки расследование убийства. Как насчет сотни баксов, и ты помогаешь мне оставаться вне подозрений?

Джонс привалился спиной к стене.

– Ну, я даже не знаю, мистер Энсон. Это меня беспокоит. Честно говоря, моя жена очень болеет. Доктор говорит, она может меня покинуть. Похоже, здешний климат ей не подходит, а переезд – дорогое удовольствие. Вот если бы вы смогли поднять ставку до тысячи… Тогда я бы все забыл, а вы бы сделали для нас доброе дело.

Энсон внезапно успокоился. Он понял, что к чему. Ему придется избавиться от этого толстого неуклюжего шантажиста, но пока ему нужно выиграть время, чтобы придумать, как это лучше сделать.

– Тысяча?! – воскликнул он. – Ради всего святого, Джуд! Откуда, по-твоему, у меня возьмутся такие деньги?! Двести – это самое большее, что я могу тебе дать.

Джонс покачал головой, выражение его лица сделалось еще печальнее.

– Я хотел бы вам помочь, мистер Энсон, но что, если копы узнают, что я им солгал? Что тогда станет с моей женой? Они упекут меня за решетку на несколько лет. Нет, двести долларов тут не помогут.

Энсон окинул его долгим взглядом, потом сказал:

– Дай мне немного времени, два или три дня. Возможно, мне удастся раздобыть пятьсот, но это потолок. Идет?

– Мне не хочется давить на такого хорошего парня, как вы, мистер Энсон, – сказал Джонс, и Энсон заметил, что его взгляд ожесточился. – Но мне нужна тысяча или ничего. У вас есть пара дней, чтобы подумать об этом.

Энсон молча наблюдал, как тот тяжело оттолкнулся от стены и пошел к двери. На пороге Джонс остановился и с подозрением посмотрел на Энсона.

– Моя жена в курсе, – сказал он. – Мы не имеем секретов друг от друга, но она умеет держать рот на замке не хуже меня. Спокойной ночи, мистер Энсон.