Джеймс Чейз – Расскажи это птичкам (страница 11)

– Нет. Хватит повторять одно и то же! Я сказала тебе правду!

– Хорошо.

Энсон расслабился и достал пачку сигарет, протянул одну Мег, другую взял себе. Когда они закурили, он продолжил:

– Теперь поехали дальше. Твой муж будет дома завтра вечером?

– Он каждый вечер дома, кроме понедельника и четверга.

– Я приеду к половине девятого. Дверь мне откроешь сама. Чтобы продать ему страховку, я должен попасть в эту комнату. А если к двери подойдет твой муж, он может просто не пустить меня на порог, и тогда ничего не выйдет.

– Только не питай иллюзий насчет Фила, тебе нелегко будет его уломать.

Энсон поднялся.

– Твое дело маленькое: открыть дверь и впустить меня внутрь. Со всем остальным я как-нибудь сам разберусь. До завтра.

Она тоже встала.

– Джон… Я должна знать… Это ты застрелил того полицейского?

Энсон взял свой портфель.

– Меньше знаешь – крепче спишь. – Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза. – У меня есть деньги, чтобы сделать первый взнос. Остальное не должно тебя волновать.

Даже не притворяясь, что хочет ее поцеловать, он вышел из дома и, не оборачиваясь, поспешил к машине.

Как только шум мотора стих, Мег бросилась к телефону и торопливо набрала номер. Она долго слушала гудки, но ответа не последовало.

Следующий вечер выдался ясным и теплым, в небе сияла полная луна. Как оказалось, для Энсона это обернулось удачей.

Мег предупреждала его, что с Барлоу ему придется непросто, но он и представить не мог насколько. Как все слабохарактерные люди, Барлоу оказался не только упрямым, но еще и грубым. Попасть в гостиную было несложно – его провела Мег. Но как только Барлоу вскочил со своего кресла с газетой в руке, Энсон сразу же почувствовал враждебность, исходившую от этого маленького брюзгливого человека.

Не обращая внимания на столь вопиющее негостеприимство, Энсон бодро начал свой обычный деловой разговор.

Однако Барлоу резко его оборвал:

– Меня не интересует страхование. Никогда в жизни не приобретал никаких страховок и не собираюсь этого делать. Вы впустую тратите свое и мое время. Будет лучше, если вы уйдете.

Энсон улыбнулся своей профессиональной улыбкой:

– Мистер Барлоу, я ехал из самого Брента, чтобы с вами поговорить. Я буду очень вам признателен, если вы меня выслушаете. Я…

– Не собираюсь я вас слушать! – Барлоу злобно посмотрел на Мег, застывшую в дверном проеме. – Какого черта ты его впустила? Знаешь ведь, что я не разговариваю со страховщиками!

Он снова сел в кресло и демонстративно закрылся газетой.

Энсон и Мег переглянулись. Она пожала плечами, словно говоря: «А чего ты ждал? Я ведь предупреждала!»

Для Энсона, одного из лучших агентов «Нэшнл фиделити», это был своего рода вызов. За все эти годы он не раз сталкивался с категоричным отказом, но в итоге ему все же удавалось добиться своего.

Он продолжил, обращаясь к газете, за которой скрывался Барлоу:

– Разумеется, я уйду, если досаждаю вам. Но у меня сложилось впечатление, что вы заинтересованы в страховании жизни. На самом деле мне посоветовали к вам обратиться.

Барлоу опустил газету и с подозрением уставился на Энсона:

– Посоветовали? И кто же?

Энсон развел руками:

– Мистер Хэммерштейн. – Он назвал фамилию генерального директора магазина Фрэмли. Энсон ничем не рисковал, используя это имя: едва ли такая мелкая сошка, как Барлоу, на короткой ноге с такой важной персоной. – Я застраховал его жизнь, и он сказал, что было бы неплохо предложить услуги нашей компании и некоторым его сотрудникам. Среди прочих он назвал и вас.

Барлоу покраснел:

– Мистер Хэммерштейн упомянул мое имя?

– Все верно. – Энсон обезоруживающе улыбнулся. – Мне показалось, он о вас заботится.

Возникла пауза. Затем Барлоу сказал уже куда более мягким голосом:

– Мне это не нужно, извините. В любом случае спасибо, что уделили время.

– Что ж, был рад знакомству. Не смею вас больше задерживать.

Барлоу поспешно поднялся на ноги. Теперь он выглядел смущенным.

– Я не хотел показаться грубым, – сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы вы думали… Я имею в виду… я не имею ничего против людей вашей профессии, просто некоторые из них слишком назойливы.

Энсон улыбнулся еще шире. Теперь этот брюзга явно боится, как бы его босс не узнал о том, что он дал Энсону от ворот поворот.

– Прекрасно вас понимаю! Не поверите, но буквально на днях один чудак пытался продать страховку мне самому! – Энсон рассмеялся.

Барлоу тоже засмеялся. От его былой враждебности не осталось и следа, но все же он медленно двигался в сторону выхода, явно намереваясь выпроводить Энсона за дверь.

– Держу пари, он ничего вам не продал, – сказал он.

– И вы абсолютно правы! – Энсон обернулся и вновь рассмеялся.

Барлоу был уже в прихожей.

Тайком подмигнув Мег, Энсон последовал за ним.

– У вас просто восхитительный сад! Хотел бы я взглянуть на него при дневном свете. Когда я подъезжал, фары осветили розарий. Должен вам сказать, это самые прекрасные розы, которые я когда-либо видел!

Барлоу уже тянул руку к дверной ручке, но вдруг остановился.

– Вы увлекаетесь садоводством?

– Я просто без ума от него, но, к сожалению, живу в квартире. У моего отца был коттедж в Кармеле, он выращивал розы, однако они не идут ни в какое сравнение с вашими!

– Вы серьезно? – Барлоу окончательно расслабился. – Хотите посмотреть на мой сад? – Его брюзгливое лицо смягчилось. – Я вам его покажу.

Барлоу открыл щиток у входной двери, щелкнул несколькими тумблерами и распахнул дверь.

Энсон шагнул вперед и замер.

Маленький сад мгновенно превратился в сказочную страну. Подсветка была сделана мастерски: лампочек не было видно, и создавалось впечатление, будто сами цветы излучают свет. Даже фонтанчик и пруд с рыбками переливались голубовато-желтыми огоньками.

– Бог мой! – У Энсона перехватило дыхание. Он осторожно обошел Барлоу и остановился на подъездной дорожке, с восторгом глядя на прекрасный сад. Притворяться не пришлось: он был искренне восхищен. Веселая игра фонтана, волшебные переливы света, пышные цветы – вся эта красота действительно брала за душу.

– Все это я сделал сам, – похвастался Барлоу. – Посадил цветы, придумал подсветку, смастерил фонтан… Все сам.

– Я бы не задумываясь отдал пять лет своей жизни за возможность создать подобное, – сказал Энсон, ничуть не кривя душой.

– Я потратил долгие годы на то, чтобы этому научиться, – горько усмехнулся Барлоу, и его лицо вновь помрачнело. – И ради чего? Чтобы прозябать в магазине Фрэмли?

«Вот оно! – подумал Энсон. – Это мой шанс!»

Он повернулся к Барлоу, придав лицу удивленное выражение:

– Но почему, ради всего святого, вы горбатитесь на кого-то, обладая таким талантом? Вы могли бы зарабатывать очень хорошие деньги, занимаясь благоустройством садов.

Барлоу досадливо махнул рукой:

– Неужели вы считаете, что я об этом не задумывался? Увы, без начального капитала это невозможно. Нет, нельзя так рисковать. У меня семья и ничего за душой.

– Ничего за душой? – недоверчиво переспросил Энсон. – Как вы можете так говорить, когда у вас есть это чудо! – Он картинно махнул рукой в сторону сада. – Да любой банк выдаст вам ссуду, едва взглянув на этот сад. Вы туда обращались?