Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 46)

– Ну и идеи у тебя, – сказал он. – Это просто невозможно сделать.

– Мне кажется, возможно, – возразил я, подбираясь к стенам расщелины. – И я собираюсь попробовать.

– Не валяй дурака! – В его голосе звучала тревога. – Ты сорвешься.

– Если хочешь добраться до выступа – вперед! А мой путь здесь.

Я сошел с каменного уступа, нащупал ногой опору, пошарил рукой по поверхности скалы, пока не сумел надежно ухватиться, и снова полез вверх. Я двигался медленно и с трудом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь туман, не сильно мне помогал, почти все время приходилось выбирать дорогу на ощупь. Когда мои плечи оказались на одном уровне с началом расщелины, камень, на котором я стоял, зашатался подо мной. Я почувствовал, что он вот-вот упадет, и бросился вперед, цепляясь за скалу в безумной попытке удержаться. Мои пальцы ухватились за растрескавшуюся каменную поверхность, и я повис в воздухе.

– Спокойно! – проревел Керман, впадая в истерику, словно старая леди, у которой загорелся подол. – Держись! Я рядом!

– Стой, где стоишь, – выдохнул я. – Ты только сорвешься вместе со мной.

Я старался нащупать опору под ногой, но носки моих ботинок лишь скребли по камням, болтаясь в воздухе. Тогда я попытался подтянуться, удерживаясь на одних лишь кончиках пальцев, но это было выше моих сил. Удалось лишь подняться на пару дюймов – это все, чего я добился.

Снизу что-то коснулось моей ступни.

– Спокойно, – почти умоляюще произнес Керман, он подставил под мою ногу свое плечо. – А теперь переноси свой вес на меня и поднимайся дальше.

– Я же спихну тебя вниз, болван! – просипел я.

– Давай! – Голос его дрожал. – Я хорошо держусь. Только медленно и плавно. Ничего не делай без предупреждения.

А что мне еще оставалось? Очень осторожно я перенес вес своего тела на его плечо, затем нащупал руками другой край скалы, за который можно было взяться понадежнее.

– Я поднимаюсь, – выдохнул я. – Готов?

– Да, – ответил Керман, и я ощутил, как он весь напрягся.

Упираясь локтями и плечами, я подтянулся наверх и заполз в расщелину. Там я лег, тяжело дыша. Когда показалась голова Кермана, я подполз и втянул его в расщелину рядом с собой. Мы лежали рядом, ничего не говоря.

Спустя какое-то время я, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Ну и ночка у нас выдалась, – заметил я, прислоняясь к стенке расщелины.

Керман сощурился, глядя на меня.

– Да, – сказал он. – А медаль мне за это дадут?

– Я тебе выпивку поставлю.

Сделав глубокий вдох, я изо всех сил уперся плечами и ступнями в каменные стены расщелины и таким образом сумел зависнуть.

– Это так ты собираешься путешествовать? – уточнил Керман с ужасом в голосе.

– Ага, старинная швейцарская традиция.

– И мне тоже придется так?

– Если только ты не хочешь остаться здесь до конца своих дней, – безжалостно подтвердил я. – Другого способа нет.

Я начал подтягиваться наверх. Острые камни впивались мне в лопатки, двигаться приходилось медленно, но у меня все же получалось. Если только мышцы ног меня не подведут, я доберусь до верха. Но если подведут, меня ждет стремительное падение на камни.

Я продолжал подниматься. Лучше уж таким способом, чем пытаться перелезть через выступ. Примерно на трети пути пришлось остановиться и отдохнуть. Ноги ныли, будто я пробежал сотню миль, а мышцы на бедрах тряслись.

– Как дела, приятель? – прокричал Керман, высвечивая меня фонариком.

– Ну, я по-прежнему цел, – с сомнением отозвался я. – Подожди, пока я доберусь до верха, прежде чем лезть самому.

– Лезь. Я никуда не спешу.

Я двинулся дальше, очень медленно, и плечи начали болеть. Я то и дело поглядывал на усыпанное звездами небо. Мне казалось, оно становится ближе, – может быть, это было самовнушение, но оно меня вдохновляло. Я карабкался дальше, дыхание шумно вырывалось сквозь стиснутые зубы, ноги одеревенели, плечи покрылись ссадинами. Все выше и выше, дюйм за дюймом, понимая, что обратного пути нет.

Я должен добраться наверх или упасть.

Расщелина начала сужаться, и я понял, что нахожусь как раз на уровне того выступа. Продвижение усложнилось. Места для того, чтобы упираться в стены плечами и ногами, не хватало.

Затем я остановился. Дальше двигаться было некуда. Расщелина над головой сузилась до трех футов. Вжавшись в скалу покрепче, я вынул фонарик и поводил лучом по стенам надо мной. На расстоянии вытянутой руки рос жесткий куст. Справа от меня было подобие узкой полки – верхняя часть выступа.

Я убрал фонарик в карман и потянулся к кусту. Схватившись за него у корней, я осторожно потянул. Куст выдержал. Я потянул с усилием. Куст все равно выдержал. Затем, сделав резкий вдох, я перестал давить ногами в стену расщелины и расслабил их. Волнующий был момент. Куст согнулся, но держал меня. Я покачивался из стороны в сторону, чувствуя, как холодный пот стекает по спине, затем я подтянулся в сторону каменного уступа и вцепился в него свободной рукой. Пальцы нащупали трещину – этого было недостаточно, чтобы удерживаться, но достаточно, чтобы переменить положение. Я висел там, прижимаясь телом к поверхности скалы, брыкая ногами в воздухе, вцепившись правой рукой за куст, а левой за узкую щель в каменном уступе. Теперь одно неверное движение – и я полечу вниз. Я здорово испугался.

Доводилось мне в жизни испытывать приступы паники, но подобного ни разу.

Очень осторожно я начал ослаблять хватку правой руки и подтягиваться на левой. Я медленно потянулся вверх. Голова и плечи были уже над выступом. Я подался вперед, когда грудь коснулась края выступа, и завис там, едва живой. Сердце тяжело колотилось, кровь шумела в ушах. Спустя какое-то время я собрался с силами, чтобы подняться еще на пару дюймов. Подтянул одно колено и уперся им о стену расщелины, а затем титаническим усилием рванулся наверх и упал спиной на выступ, не сознавая ничего, кроме стука сердца и собственного рвущегося дыхания.

– Вик! – Голос Кермана послышался снизу из расщелины.

Я прохрипел что-то и подполз к краю выступа.

– Ты в порядке, Вик?

Его голос доносился как будто с расстояния в несколько миль – глухой шепот из темноты. Внизу из стороны в сторону маячила светящаяся точка. Я и понятия не имел, что забрался так высоко, и при виде света фонарика у меня закружилась голова.

– Да, – прокричал я в ответ. – Дай мне минуту!

Немного погодя у меня выровнялось дыхание и успокоились нервы.

– Джек, у тебя не получится, – крикнул я вниз. – Тебе придется подождать, пока я принесу веревку. Слишком опасно. Даже не пытайся.

– Откуда ты возьмешь веревку?

– Не знаю. Найду где-нибудь. Ты жди на месте.

Я повернулся и посветил фонариком в темноту. До вершины скалы оставалось всего каких-то тридцать футов. Остаток пути был нетрудным.

– Я пошел, – крикнул я Керману. – А ты жди, пока я принесу веревку.

Действительно, я практически шагом преодолел следующие тридцать футов и поднялся прямо к узорчатому бассейну. Надо мной возвышался дом. Одинокий огонек светился в одном из окон.

Я двинулся на свет.

На веранде никого не было, а качели с кожаными подушками выглядели такими заманчиво-удобными. С каким удовольствием я вытянулся бы на них во весь рост и вздремнул часиков на двенадцать.

В просторной гостиной горел торшер с желто-голубым пергаментным абажуром. Двустворчатые двери, ведущие из гостиной на веранду, были распахнуты настежь.

Я остановился, поднявшись по ступеням веранды, потому что услышал голос – женский голос, нарушавший тишину летней ночи, наполненной ароматами цветов и желтым светом полной луны. Голос был громкий и визгливый, в нем прорывались нотки сдерживаемой истерики.

– Ой, заткнись! Заткнись! Заткнись! – повторял голос. – Приходи быстрее. Ты достаточно сказал. Просто заткнись и приходи!

Я увидел ее. Она сидела, подогнув колени, на одном из больших диванов и сжимала телефонную трубку в маленьком крепком кулачке. Она не могла меня видеть. Свет торшера падал прямо на ее красивую головку и блестел в ее волосах цвета воронова крыла. В темно-зеленых брюках с высокой талией и в шелковой блузе в тон она выглядела так, что хоть пиши картину в духе Варгаса[18]. Его любимый типаж: длинные ноги, узкие бедра, высокая грудь, при этом очень живая – прямо огонь.

Она сказала:

– Сейчас же прекрати! Зачем повторять одно и то же? Просто приходи. Это все, что мне от тебя нужно. – И она бросила трубку на рычаг.

Мне не показалось, что ситуация требует какой-то скрытности или хитрости, и я был не в настроении вести сложную игру. Ноги у меня подкашивались, ссадины болели, я все еще не мог отдышаться, а нервы были на пределе, как взведенный курок пушки грабителя. Поэтому я прошел в комнату, даже не удосуживаясь ступать потише. Мои шаги по паркетному полу прозвучали гулко, словно небольшие взрывы.

Я увидел, как напряглась ее спина. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня через плечо. Ее большие черные глаза широко раскрылись. Повисла пауза, за время которой можно было не спеша досчитать до десяти. Она меня не узнала. Она видела перед собой здоровенного матроса в потрепанных белых штанах, разодранных на коленях, в рубашке, которую не взялась бы стирать ни одна прачечная. А на моем лице было больше грязи, чем веснушек.

– Привет, – произнес я негромко. – Помнишь меня? Твой приятель Маллой.

Тут она меня вспомнила. Она сделала глубокий вдох, соскочила с дивана и твердо встала на маленькие красивые ножки.