Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 45)

– Где наша лодка? – выдохнул я, отпихнув с дороги какого-то старого бонвивана, который пытался перелезть через леер. – Полегче, папаша, – сказал я ему. – Вода слишком мокрая, чтобы купаться. Сюда уже идут катера со всего света.

– Нам туда, – сказал Керман, указав вниз.

Он помог Пауле подняться на леер, пока я осаживал тех, кто хотел последовать за ней. Джек подстраховал Паулу, когда она ставила ногу на перекладину веревочной лестницы, спускавшейся с борта корабля, а дальше она уже действовала как заправский матрос.

– Это не для вас, мадам, – выкрикнул Керман, когда какая-то девица пробилась к нам. – У нас закрытая вечеринка. Попытайтесь пройти чуть дальше.

Девица, истерически визжа, бросилась на него и обхватила за ноги.

– Да ради бога! – заорал он. – Вы меня без штанов оставите! Эй, Вик, дай мне руку! Эта дамочка обезумела.

Я перемахнул через леер и встал на веревочную лестницу.

– А мне казалось, ты как раз таких любишь. Забирай ее с собой, если уж она так к тебе прикипела.

Не знаю, как он от нее избавился, но, когда я плюхнулся в лодку, он прыгнул с лестницы и едва не сбил меня с ног, приземляясь.

– Полегче, – сказал я, поддержав его, чтобы он не вывалился за борт.

Финнеган запустил подвесной мотор, и лодка поплыла к берегу. Мы с трудом лавировали среди лодок и катеров, устремившихся к «Мечте», их количество впечатляло. Прямо Дюнкерк![17]

– Отличная работа! – похвалил я, хлопнув Пэта по широкой спине. – Вы, парни, появились как раз вовремя.

Я обернулся. Теперь нижняя палуба шхуны была охвачена огнем, и дым валил со всех сторон.

– Интересно, на какую сумму застрахована эта посудина?

– Так это ты ее подпалил? – спросил Керман.

– Ты что, дурак? Шеррил погиб. Кто-то застрелил его и поджег корабль. Если бы мы совершенно случайно не увидели тело, никто бы никогда не узнал о его судьбе.

– Дорогие получились похороны, – сказал Керман в изумлении.

– Если корабль застрахован, не такие уж дорогие. Вы пока поболтайте с Паулой. А я хочу взглянуть на это. – И я вытащил из кармана брюк досье Эноны Фридлэндер.

Керман протянул мне фонарик.

– А что это? – спросил он.

Я уставился на первую страницу, не веря собственным глазам.

Паула сказала:

– Вик, разве нам не стоит подумать, как действовать дальше?

– Как дальше? Мы с Джеком сразу едем за Эноной. И я хочу, чтобы ты рассказала Мифлину о Шерриле. Пусть немедленно отправляется к дому Морин Кросби на скале. Все должно завершиться сегодня.

Она посмотрела удивленно:

– Разве не лучше тебе самому увидеться с Мифлином?

– У нас нет времени. Если Энона в доме Морин, ей угрожает опасность.

Керман подался ко мне:

– А из-за чего такая спешка?

Я помахал перед ним досье:

– Все вот здесь, только болван Мифлин не счел это достаточно важным, чтобы мне рассказать. Начиная с сорок четвертого года Энона страдала от эндокардита. Говорил же я, они пытаются удержать в мешке кота. Так вот, теперь кот вылез!

– У Эноны больное сердце? – Керман разинул рот. – Ты, наверное, имеешь в виду Дженет Кросби?

– Послушай, как здесь описана внешность Эноны, – сказал я. – «Пять футов, смуглая, карие глаза, полная». Пораскинь мозгами.

– Но это же не так. Она высокая и светловолосая, – возразил Керман. – О чем ты вообще толкуешь?

Паула сразу все поняла:

– Та девушка – не Энона Фридлэндер. Верно?

– Именно, это не она, – в волнении подтвердил я. – Неужели не понятно? Это же Энона умерла от сердечной недостаточности в поместье «Крествейз»! А девушка из санатория Зальцера – Дженет Кросби!

Мы стояли у подножия почти отвесной скалы и вглядывались вверх, в темноту. Далеко в море виднелось огромное красное зарево – это горела шхуна «Мечта». В ночном небе повис столб дыма.

– На самый верх? – спросил Керман. – Ты думаешь, я обезьяна?

– Ну, об этом ты лучше поговори со своим отцом, – ответил я, широко усмехнувшись в темноте. – Другого пути нет. Главный вход под охраной двойных автоматических ворот, и колючей проволоки тоже не пожалели. Если нам суждено туда попасть, то только так.

Керман отступил назад, чтобы лучше рассмотреть скалу.

– Триста футов, не меньше, – подытожил он с благоговейным ужасом в голосе. – И мне придется полюбить каждый из них!

– Ладно, полезли. Хотя бы попытаемся.

Первые двадцать футов дались достаточно легко. Крупные валуны у подножия утеса образовывали опоры для ног, карабкаться по ним было просто. Мы остановились с Керманом на каменной площадке, я посветил фонариком в темноту. Шершавая поверхность скалы нависала над нами, а почти на самом верху торчал выступ, который мог оказаться непреодолимой преградой.

– Особенно там мне нравится, – сказал Керман, указывая рукой. – На самом верху, где выступ. Будет весело: придется цепляться зубами и когтями.

– Может, все не настолько плохо, как кажется, – отозвался я, сам не в восторге от увиденного. – Если бы у нас была веревка…

– Если бы у нас была веревка, я бы тихонько отошел в сторонку и повесился, – мрачно заявил Керман. – Это сэкономило бы время и усилия.

– Утихомирься, ты, пессимист! – оборвал я резко и начал карабкаться по поверхности скалы.

Здесь имелись уступы для рук и ног, и, не будь скала отвесной, забраться было бы довольно легко. Я сознавал, что один неверный шаг может закончить и мое восхождение, и мою жизнь. Я просто сорвусь вниз. Мне не придется скользить или цепляться за камни, спасая свою жизнь.

Преодолев примерно пятьдесят футов, я сделал паузу, чтобы перевести дух. Посмотреть вниз я не мог. Малейшая попытка отклониться от скалы могла нарушить равновесие, и тогда я бы упал.

– Как ты там? – выдохнул я, прижимаясь к скале и глядя в усеянное звездами небо.

– Как и следовало ожидать, – со стоном отозвался Керман. – Поразительно, что я до сих пор живой. Как думаешь, это действительно опасно, или мне просто кажется?

Я ухватился за выступавший камень и преодолел еще пару футов.

– Опасно, только когда падаешь, в таком случае это даже смертельно, – ответил я.

Мы лезли дальше. Один раз я внезапно услышал грохот обвалившегося камня и возглас Кермана. Волосы у меня встали дыбом.

– Будь осторожнее, – просипел он. – Один из камней только что сорвался из-под моей руки.

– Буду осторожнее.

Примерно на четверти подъема я неожиданно очутился перед уступом в четыре фута шириной, я забрался на него, прижался спиной к поверхности скалы и попытался выровнять дыхание.

Я ощущал, как холодный пот стекает по шее и спине. Если бы я знал, насколько ужасен подъем, то попробовал бы пройти через ворота. Но теперь уже было поздно. Подняться наверх еще возможно, а вот спуститься – уже никак.

Керман присоединился ко мне на уступе. Лицо его блестело от пота, а ноги заметно тряслись.

– После такого я охладел к скалолазанию, – выдохнул он. – Одно время мне хватало глупости считать это веселым занятием. Думаешь, нам удастся преодолеть тот выступ?

– Придется, черт побери, – ответил я, всматриваясь в темноту. – Теперь другого пути нет – только наверх. Ты лишь представь себе спуск!

Я поводил лучом фонарика, еще раз осматривая скалу. Слева, минуя выступ, тянулась куда-то вверх расщелина в четыре фута шириной.

– Видишь это? – сказал я. – Если упираться в стены расщелины ногами и плечами, можно обогнуть выступ.

Керман тяжко вздохнул.