Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 36)

И вдруг, когда я уже собрался вздремнуть, Уиллет бросил стопку бумаг в ящик с документами, пододвинулся вместе с креслом и произнес:

– Итак, мистер Маллой, приступим. У меня через десять минут назначена другая встреча.

– В таком случае я лучше зайду как-нибудь после, – сказал я. – В десять минут мы не уложимся. Не знаю, сильно ли вы дорожите счетом Кросби, мистер Уиллет, хотя он должен составлять кругленькую сумму. Между нами говоря, я не удивлюсь, если вы больше не будете управлять этим счетом.

Это его ошеломило. Он мрачно взглянул на меня, смял наполовину выкуренную сигарету и перегнулся через стол.

– Что именно вы пытаетесь сказать?

– Вы хотите в подробностях или в общих чертах? – уточнил я. – И так и этак будет скверно, но в подробностях вы сполна ощутите весь кошмар положения.

– Сколько времени это займет?

– Полчаса, а возможно, и больше, ведь потом у вас появятся вопросы. Скажем, час или чуть больше. Но скучать вам не придется.

Он поджал нижнюю губу, затем потянулся к телефону и отменил три встречи подряд. Как ни досадно ему было, но он все-таки сделал это. Десятиминутная беседа с парнем вроде Уиллета должна стоить сотню баксов, а может, и больше – вам, а не ему.

– Начинайте, – сказал он, откидываясь в кресле. – Почему вы до сих пор не связывались со мной?

– Это тоже часть истории, – сказал я и бросил шляпу под стул (у меня возникло ощущение, что уже скоро я куплю новую). – Последние пять дней я провел в клинике для умалишенных.

Однако у меня не получилось так же запросто ошеломить его во второй раз. Он буркнул что-то, но выражение его лица не изменилось.

– Прежде чем я приступлю, – сказал я, – может быть, вы сообщите мне о состоянии банковского счета мисс Кросби. Вам удалось на него взглянуть?

Он покачал головой:

– Управляющий банком вполне резонно отказал мне. Если бы управляющий показал мне счет и об этом стало бы известно, он запросто мог бы лишиться клиента, а это большие деньги. Однако он сообщил, что деньги, выплаченные по страховке, были вложены в облигации на предъявителя и не попали на счет.

– Он не сказал, когда это произошло?

– Вскоре после утверждения завещания.

– Вы отправили мисс Кросби письмо с просьбой зайти к вам лично?

– Да. Она будет здесь завтра днем.

– Когда вы ей написали?

– Во вторник, пять дней назад.

– Она ответила письмом?

Он кивнул.

– Тогда я сомневаюсь, что она придет на встречу. В любом случае посмотрим. – Я стряхнул пепел в серебряную пепельницу. – Впрочем, это согласуется с теми выводами, к которым мы уже пришли. А теперь я лучше поведаю вам свою историю.

Я рассказал ему, что меня навестили Макгроу и Хартселл. Уиллет слушал, откинувшись на спинку кресла, и глаза его ничего не выражали. Он не проявил никаких эмоций, узнав о том, что меня избили. Это ведь случилось не с ним, так о чем ему переживать? Но когда я рассказал ему о появлении Морин, брови его сошлись к переносице и он даже побарабанил ногтями по краю стола. Вероятно, для него это была крайняя степень волнения.

– Мисс Кросби отвезла меня по горной дороге восточнее шоссе на Сан-Диего в свой дом. Она сказала, что это место принадлежит ей. Там довольно мило, если вам нравятся дома, которые стоят уйму денег и выглядят так, что не стыдно пригласить кинозвезд. Вы знали, что у нее имеется свой дом?

Он покачал головой.

– Мы сидели и разговаривали, – продолжал я. – Мисс Кросби хотела знать, почему меня интересует ее персона, и я показал письмо от Дженет. По неизвестной причине Морин сильно испугалась. Она не играла, испуг был самый настоящий. Я спросил, не шантажировал ли ее кто-нибудь в то время, и она отрицала это. По ее мнению, Дженет, вероятно, пыталась ей навредить. Морин считает, что Дженет ее ненавидела. Это так?

Уиллет теперь поигрывал ножом для разрезания бумаги, лицо его было задумчиво, в глазах застыла тревога.

– Насколько я понимаю, они не особенно ладили, но не более того. Вы же знаете, как это бывает между сводными сестрами.

Я подтвердил, что знаю.

Прошло несколько минут. Единственным звуком в комнате было деловитое тиканье настольных часов Уиллета.

– Продолжайте, – велел он кратко. – Что еще она рассказала?

– Как вам известно, Дженет была помолвлена с парнем по имени Дуглас Шеррил и собиралась за него замуж. Но вам, возможно, неизвестно, что этот Шеррил – темная лошадка: вероятно, мошенник и уж точно аферист. По словам Морин, она отбила Шеррила у Дженет.

Уиллет ничего не сказал. Он ждал продолжения.

– Девушки принялись выяснять отношения, и это переросло в потасовку. Дженет схватилась за дробовик. Тут появился старик Кросби и попытался вырвать у нее оружие. Она выстрелила и убила его.

Мне на мгновение показалось, что Уиллет хочет сигануть через стол. Однако он сдержал себя и лишь проговорил таким голосом, который как будто шел из-под пола:

– Это сама Морин вам рассказала?

– О да. Ей хотелось снять камень с души. И вот теперь еще одна история, которая вам понравится. Стрельбу надо было как-то замять. Я ошибался, когда утверждал, что свидетельство о смерти Кросби подписал доктор Зальцер. Он его не подписывал. Это сделала миссис Зальцер. По ее словам, она дипломированный врач и друг семьи. Одна из сестер вызвала ее, миссис Зальцер пришла и все устроила. Лессуэйз – а это не тот человек, который станет осложнять жизнь богачам, – принял версию о том, что мистер Кросби чистил оружие и случайно застрелился. Поверил им на слово. Как и Брендон.

Уиллет закурил сигарету. Он был похож на голодного, которому дали пирог, а внутри не оказалось никакой начинки.

– Продолжайте, – сказал он и откинулся на спинку кресла.

– По какой-то причине медсестра Энона Фридлэндер оказалась в доме во время стрельбы и стала свидетельницей происшествия. Миссис Зальцер решила не рисковать. Она посадила медсестру под замок, чтобы та ничего не рассказала. С того дня Энону Фридлэндер держали в палате с мягкими стенами в санатории Зальцера.

– Вы хотите сказать… против ее воли?

– Мало того. На протяжении этих двух лет ее накачивали наркотиками.

– Но вы же не думаете, что Морин Кросби знала об этом?

– Понятия не имею.

Уиллет теперь тяжело дышал. Мысль о том, что такая богатая клиентка, как Морин Кросби, может быть обвинена в похищении человека, кажется, его потрясла, хотя судьба Эноны Фридлэндер нисколько его не впечатлила.

– Кстати, если вы готовы посочувствовать Эноне, – сказал я, – вчера ночью мы вытащили ее из этого санатория.

– О? – Он пришел в замешательство. – Но она же не доставит неприятностей?

Я криво ухмыльнулся:

– Я бы сказал, это более чем вероятно. Разве вы не захотели бы доставить неприятности тем, кто два года продержал вас под замком, и все потому, что какие-то богачи, видите ли, слишком стесняются попасть на страницы газет?

Уиллет потирал подбородок, что-то напряженно обдумывая.

– Наверное, мы могли бы выплатить ей небольшую компенсацию, – произнес он в итоге, но без особого энтузиазма. – Я бы хотел повидаться с этой девушкой.

– Никто не увидит ее, пока она сама не будет готова видеть других людей. В данный момент она, кажется, не вполне сознает, на каком свете находится. – Я раздавил окурок и закурил свою сигарету. – Об этом похищении необходимо заявить в полицию. После чего вся омерзительная история окажется на страницах газет. И вот тут вам придется поработать: передать миллионы Кросби в научно-исследовательский центр. Возможно, они согласятся, чтобы вы и дальше занимались этим счетом, но, вероятнее всего, не захотят.

– Тем больше у меня причин поговорить с этой девушкой, – сказал он. – Подобные вещи обычно можно уладить.

– Не особенно на это рассчитывайте. Есть ведь еще и история, приключившаяся со мной, – проговорил я мягко. – Меня тоже похитили, и удерживали пять дней, и также накачивали наркотиками. Это еще одна мелочь, о которой следует сообщить полиции.

– Зачем же отказываться от хорошей работы? – возразил он и впервые с того момента, как я вошел в комнату, позволил себе слегка усмехнуться. – Я как раз собирался предложить вам дополнительное вознаграждение, скажем еще пятьсот долларов.

Моя новая шляпа уже заждалась меня.

– Вы меня искушаете. Но мы можем назвать это страховкой от рисков, – сказал я. – И она будет сверх той суммы, которую вы выплатите мне за уже проделанную работу.

– Несомненно.

– Что ж, давайте пока оставим Энону Фридлэндер и продолжим рассказ, – предложил я. – Кое-что еще осталось, и чем дальше, тем интереснее.

Он отодвинулся от стола, встал и направился к небольшому бару у противоположной стены, а вернулся с бутылкой скотча «Хейг энд Хейг» и двумя небольшими стаканами.

– Вы такое пьете? – спросил он, снова усаживаясь.

Я ответил, что пью, как только выпадает такая возможность.

Он налил две порции, один стакан пододвинул ко мне, залпом выпил из своего и тут же снова налил себе. Бутылку он поставил на равном расстоянии между нами.