Джеймс Чейз – Догадайся сам (страница 18)

Он уселся за стол, сдвинул котелок на затылок, расслабился и засопел толстым носом. Он ни на секунду не отрывал глаз от десятидолларовой купюры.

Я отдал деньги, понимая, что Макси не сможет ни о чем думать, пока не получит их. Толстые, пожелтевшие от никотина пальцы сцапали купюру и отправили ее в задний карман брюк.

– Итак, Перелли, – начал я.

Макси вытер кончик носа грязным рукавом и, дохнув чесноком и пивом, воскликнул:

– Черт возьми! Опять?

– А в чем дело?

– Уже все копы в этом городе поговорили со мной о Перелли. Мне нечего всем вам сообщить.

– Это ничего не значит. Я хочу задать несколько вопросов, которые, держу пари, полицию не интересовали.

– Да пожалуйста, – сказал толстяк без энтузиазма. – Пока вы платите за потраченное время, мне все равно.

Макси явно пребывал в иллюзиях о ценности своего времени. Я предложил ему сигарету, настраивая на долгий разговор, и закурил сам.

– Вы верите, что Перелли похитил Дедрика?

Поросячьи глазки моргнули: толстяк никак не ожидал этого вопроса.

– Какая разница, во что я верю?

– Большая. Давайте не будем терять время. Если не хотите отвечать на вопросы, просто верните деньги, и я найду, с кем поболтать.

Мы уставились друг на друга, и Макси понял, что я не шучу.

– Хотите пива? – спросил он. – Так нам будет комфортнее.

Он достал две банки пива, открыл их и протянул мне одну.

– За благополучный день!

– А также благополучную ночь!

Мы выпили, выдохнули и поставили банки на стол.

– Нет, я не верю, что это сделал Перелли. Это совсем не по его части.

– Именно так он мне и сказал. – Я принялся рисовать узоры на столе мокрым дном банки. – Я хочу попытаться помочь ему. Все, что вы мне скажете, может оказаться важным.

Макси снова начал ковырять в зубах, но передумал и решил засунуть указательный палец в ухо.

– Неплохой парень. Транжира. Проблем не причиняет. У него милая подружка. Вы ее видели?

Я ответил, что видел.

Толстяк подмигнул мне:

– Классная фигурка, да? Она ведь ничего не подкладывает?

– Возможно. А ты видел, как он принес сюда удочку?

Макси покачал головой:

– Нет, и я точно знаю, что у него никогда не было удочки. Я даже спросил у девушки, которая приходит убирать у Перелли в квартире: она никогда не видела у него удочки.

– А под кровать она не заглядывала?

– Конечно, она убирает и под кроватью.

– Полицейские нашли удочку вчера вечером. А она убирала под кроватью вчера утром?

Он кивнул.

– В котором часу?

– Она припозднилась. Перелли вышел из дому в двенадцать тридцать. К уборке она приступила только в час дня.

– В котором часу полиция нашла улику?

– В девятнадцать тридцать.

– Значит, между половиной второго и половиной восьмого кто-то ее подбросил. Так получается?

– Может, и так.

– Хорошо, пусть так: где-то между половиной второго и половиной восьмого Перелли или кто-то другой принес сюда удочку. Правильно?

На это Макси не мог возразить.

– Ага.

– В здание можно проникнуть, минуя главный вход?

– Есть черный ход в подвал.

– Может ли кто-нибудь незаметно попасть в квартиру, воспользовавшись этим ходом?

– Нет.

– Точно?

– Я уверен. Дом построен таким образом, что вы либо попадаете внутрь через главный вход, либо поднимаетесь по черной лестнице. Но в любом случае вам придется идти через вестибюль, и вас заметят.

– Где вы были вчера вечером между половиной второго и половиной восьмого?

– Ходил в кино.

– Вы хотите сказать, что вчера днем и вечером вас здесь не было?

– Да, я был в кино.

– У вас был выходной?

– Да, выходной.

– А кто дежурил в вестибюле?

– Грэйси Леман. – Макси отхлебнул пива и добавил: – А сегодня у нее выходной.

– Полиция уже допрашивала ее?

– А зачем им это?

– Разве их не заинтересовало то, каким образом удочка оказалась в комнате Перелли?

– А зачем им?

Я тоже отхлебнул пива. Конечно, толстяк был прав. Копы нашли удочку в комнате Перелли, и этого им было вполне достаточно. Станут они разбираться, как туда попала эта улика! Главное, что она нашлась, а больше для них ничего не имеет значения.

– Выходит, Грэйси могла видеть, как кто-то принес удочку?

– Если кто-то принес, то Грэйси видела.

– А не могла она выйти в уборную или еще что-нибудь?