Джеймс Блэйлок – Подземелья Лондона (страница 61)
— И в то же время мы должны быть готовы к тому, что невиновных там не будет, — сурово произнес Табби. — Дом Клингхаймера полон головорезов. И то же самое касается дома Пиви.
— Я позабочусь о больных, — сказала Матушка Ласвелл. — Ферма повидала в свое время множество страдальцев. Это они называли меня Матушкой, первыми после моих сыновей. Я знаю, как с ними обращаться.
— Тогда ладно, — сказал Табби. — Смерть или слава, говорю я. Больше зарубок на трости, если удача пребудет со мной!
— Я сторонник тихой славы, — мягко одернул разошедшегося Фробишера-младшего Хасбро. — Наши друзья в рискованном положении. Этим людям не стоит знать о нашем существовании, пока мы не нападем.
— Хорошо, — кивнул Табби. — Но когда они узнают о нас, клянусь богом, запомнят это надолго.
XXXV
СУМАСШЕДШИЙ ДОМ
«Так вот как это кончается», — думал Сент-Ив, и ему вдруг пришло в голову, что никогда в жизни он не делал ничего более самоубийственно глупого, чем сегодня. Заглянуть в лечебницу в одиночку, поставить на кон свою жизнь из-за доброго поведения старого привратника! Когда Пьюл запер ворота, поймав его в ловушку, сказке пришел конец — всей, кроме эпилога.
Но была ли это правда — или есть большая, более жестокая правда? Сент-Ив подумал об убийстве Сары Райт и о своем обещании «разобраться в этом». Он посетил Пулмана и узнал подробности смерти женщины. Он съездил на склад льда и получил подтверждение своим подозрениям. Он миновал полицейского на дороге и понял, что с тем что-то не так. Он довольствовался идеей решить проблемы Клары, быстро отослав ее в Йоркшир, и, даже не оглянувшись, уехал в Лондон, чтобы принять участие в научной прогулке, которая закончилась полным крахом. Клингхаймер был непреклонен в своем себялюбии и презренных затеях, но ведь и Сент-Ив верил в себя не меньше — в собственное рациональное мышление, но не в очевидную правду.
Его мрачные размышления прервал скрип колес. Он знал, что дверь все еще открыта — пахло свежим воздухом, — однако повернуть голову и выглянуть наружу не мог. Затем в поле его зрения показался стол на колесиках, за которым следовал толкающий его Шедвелл, а замыкал шествие Клингхаймер. На столе стоял простой деревянный гроб.
В глазах у Сент-Ива потемнело от страха. Он не сомневался, ни секунды не сомневался, что в гробу лежит Элис — но вот живая или мертвая…
— Ваше лицо весьма красноречиво, профессор, — заметил Клингхаймер. — А ваше предположение совершенно верно. Я сказал вам, что скоро вы воссоединитесь с Элис, — и я сдержал обещание. Она в полном порядке. Я слышал, что от хлороформа нередко бывает сильная головная боль, когда действие средства проходит, но она быстро стихает.
— Откройте его, — сказал Сент-Ив севшим голосом.
— Всему свое время, сэр. Откроем, когда она шевельнется. Мне сказали, что эта женщина проявила выдающуюся доблесть, действуя от вашего имени, профессор. Она перепугала нашего человека в Бюро, Льюиса. Она беззастенчиво обвинила его в том, что он подорвал вход в карстовый провал в попытке убить вас и мистера Фробишера, чего с достатком хватило, чтобы запугать мистера Льюиса до паралича. Заверяю вас, что мистер Льюис повинен в грехе глупости, но никоим образом не в преднамеренном убийстве. Мне нет дела до Гилберта Фробишера, мертвого или живого, но я положительно возликовал, когда вы появились сегодня здесь, в лечебнице, требуя встречи с доктором Пиви. Если бы при взрыве погибли
Из гроба донесся шорох, раздался стук в боковину. Клингхаймер кивнул Шедвеллу, который сдернул крышку ломиком, а потом убрал ее в сторону.
— Она настоящая красавица! — с воодушевлением сказал Клингхаймер, заглядывая в ящик. — Поздравляю вас с теми несколькими годами, которые вы разделили.
Сбитая с толку Элис села, держась за голову и осторожно осматриваясь. Ее глаза остановились на Сент-Иве, и после очевидного секундного замешательства по ее лицу скользнуло выражение ужаса, сменившееся вскоре чем-то более обдуманным. Шедвелл вернулся к гробу и встал рядом.
Сент-Ив моргнул. Дом Пиви был сумасшедшим домом в самом настоящем смысле слова, так что Элис находилась в смертельной опасности — и, судя по всему, понимала это все отчетливее. Ей не следовало что-либо предпринимать и даже думать об этом. Сейчас она смотрела мимо Сент-Ива — без сомнения, на головы в тазиках. Потом перевела взгляд на мужа, на устройство, что окружало его шею. Шедвелл положил руки на плечи Элис. Если бы Сент-Ив мог, он, не медля ни секунды, прикончил бы этого человека, но в нынешних обстоятельствах приказал себе сохранять спокойствие и дожидаться своего шанса, хотя и понимал, что шансов у него нет вообще.
— Спокойнее, мэм, — сказал Клингхаймер. — Здесь вы бессильны. Без сомнения, вас интересует, где вы, и я могу вам поведать. Вы нашли дорогу к самому сердцу великого эксперимента в науке человеческого возвышения.
Хасбро и Табби пересекли Уимпол-стрит прямо перед будкой привратника, не выказывая излишней торопливости. Ходившая по пазам створка окна сейчас была наполовину опущена из-за ветра. Внутри под лампой сидел пожилой джентльмен, журнал в его руках был повернут к освещению, очки отражали свет. Дверь в привратницкую была отворена на три-четыре дюйма, и Табби встал поближе к ней, готовый ступить внутрь, чтобы схватиться со старичком в его логове. Сквозь приоткрытую дверь Табби увидел, что шкафчик возле левой руки привратника открыт, а внутри лежит маленький пистолет.
Хасбро дважды стукнул в створку, просунул голову в будку и представился:
— Детектив Ньюнес из Скотланд-Ярда.
— Рад вас видеть, сэр, — сказал старик, не трогая пистолет. — Чем могу поспособствовать?
— У меня ордер на арест доктора Пиви по обвинению в похищении и убийстве. Вы можете поспособствовать, открыв ворота.
— Могу я взглянуть на ордер, сэр? Это моя обязанность.
— Отныне нет! — провозгласил Табби, распахнув дверь и шагнув в будку. — Теперь ваша обязанность держать руки подальше от этого пистолета, — он следил за лицом старика, пока забирал оружие из шкафчика и засовывал себе в карман. — А теперь ключ от ворот, сэр. Если закричите или попытаетесь предупредить своего хозяина об опасности, вы и себя обречете. Короче, я раздроблю вам коленные чашечки своей палкой, если вы меня к этому вынудите. Потребуется несколько ударов, но я вложу в них весь свой вес. Вы меня понимаете?
— Полностью, сэр, — прошелестел старик, глядя на Табби поверх очков. — В насилии нет нужды, никакой. Я не собираюсь…
— Не собираетесь тратить наше время, пока ваши пособники скрываются? Ключ от ворот, быстро.
— У меня нет пособников, сэр. Я просто…
— Вы просто верткий негодяй, — ухмыльнулся Табби, увидев кольцо с ключами, висящее на крюке. Он сдернул их и передал Хасбро, который тут же принялся пробовать каждый.
— Я и собирался вам в этом признаться. Дай вы мне еще десять секунд — и…
— Успех, — тихо сказал Хасбро.
— Послушай, — сказал Табби старику. — Ты должен ровным шагом перейти улицу, повернуть налево в конце квартала и исчезнуть. Если ты помедлишь или поднимешь гвалт, я гарантирую, что дальше ты поползешь, неся голову в кармане. И таким, сэр, тебя найдут ребята из Скотланд-Ярда — когда подберут на улице. Вот твое пальто — возьми с собой. Там ветрено.
Табби распахнул дверь, шагнул наружу, поклонился и показал на улицу. Старик вышел, не медля и на ходу натягивая пальто. Он едва разминулся с коляской, перешел на противоположный тротуар и поспешил за угол, не оглядываясь. К тому времени, когда Табби и Хасбро поднялись по ступеням центрального входа лечебницы, он исчез.
Сквозь стекло Табби разглядел расположившегося возле двери человека — тот сидел за столом, умостив подбородок на руки и явно пребывая во сне. В видневшейся за вестибюлем комнате за длинным столом ужинала при свечах группа людей — очевидно, пациенты, которые вели себя более-менее прилично. Хасбро постучал в стекло — мужчина за столом встрепенулся и, повернувшись к нему с выражением крайней озадаченности на лице, поднялся, но не сделал ни шага, чтобы открыть дверь. Табби тростью вышиб стекло в свинцовой раме, просунул руку и повернул ключ в замке. Хасбро распахнул дверь и, поймав попытавшегося было ускользнуть ночного сторожа за воротник, вошел в клинику доктора Пиви. Табби с пистолетом в руке последовал за ним.
Клингхаймер смотрел на головы в тазиках, когда дверь подвала снова отворилась. Голос завопил: «Сэр! Сэр!» — а за голосом воспоследовал и весь остальной Флиндерс, запыхавшийся и держащий свой красный котелок в руке.
— Что такое? — спросил его Клингхаймер, явно не слишком обрадованный вмешательством.
— Сэр! Девушка Клара сбежала!
— Клара, ты сказал? Как это возможно?
— Карлик убил Пенни и Смайти. Они были в комнате девушки, никто не знает почему, вырубленные, горло перерезано. Девушка сбежала с каким-то парнем, может, с тем самым, который утром был в доме. Наверное, его прятал карлик. Женщина Смайти с ними. Брукс и Пинуинни пустились в погоню, но в переулке их избил толстяк. Все наши в поиске, но ни следа.
— Какой еще толстяк?
— Фробишер, — ответил Флиндерс, — который напал на Пенни в гостинице.