Джеймс Блэйлок – Подземелья Лондона (страница 53)

— Добрый день, сэр, — сказала Элис, и мужчина кивнул, не испытывая желания вступать в беседу и продолжая курить. — Меня прислало городское Бюро работ, чтобы выяснить подробности смерти мистера Джеймса Хэрроу. Мне сказали, что его тело было доставлено сюда после злополучного инцидента позапрошлой ночью. Однако оно может быть не опознано.

— Все в точности так, как вы говорите, мэм, — ответил мужчина. — Полиция привезла. Я здешний сторож, как раз был тут, когда он поступил — мертвее мертвого. Его лошадь лягнула прямо в лоб, то есть голову проломила, и вдобавок он промок весь. В реку упал, когда его лошадь это самое, и если еще был живой, то река докончила. Выудили его — и сюда. Завтра поутру увезут на кладбище Некрополь в Бруквуде, если ничего больше не понадобится.

— Так, значит, его тело сейчас тут?

— А, ну да, — подтвердил кладбищенский сторож — или кем он там был в реальности, — выбивая трубку о подошву, а затем пряча ее в карман жилета, изношенного и грязного. — Хотите взглянуть? Приятного мало, имейте в виду.

— Это моя обязанность! Мне нужно осмотреть тело мистера Хэрроу, если не возражаете.

Сторож кивнул и поманил Элис. Они вошли в сумрачное помещение около двадцати футов в длину и десяти в ширину, вдоль одной из стен которого стояла деревянная скамья. Солнечный свет пробивался сквозь грязные окошки. В углу кучей валялись разбитые надгробия, лопаты и тачки. Напиленные доски, заготовленные для гробов, лежали у ящиков с гвоздями, тут же по стене над скамьей были аккуратно развешаны молотки, пилы, стамески и множество прочих инструментов. Пол был затоптан, а смертью воняло так, что на глазах Элис выступили слезы. Шесть гробов стояли на деревянных козлах, все закрыты, хвала небу, кроме одного — пустого, с прислоненной рядом крышкой, которую в нужный момент установят, как полагается, и заколотят гвоздями. Сторож подошел к одному из закрытых гробов, снял крышку и отставил в сторону, а потом отступил и жестом подозвал Элис. Миссис Сент-Ив взглянула, задержав дыхание. Внутри лежал давний труп — мужское тело с иссохшей плотью, открытыми глазами, присохшими к зубам губами и обнажившимися деснами. На его лбу не было никаких следов раны. Пиджак трупа шевельнулся, и выпрыгнувшая из-под его руки крыса, с визгом шлепнувшись на пол, метнулась в дыру под стеной.

Элис отступила назад — ей хотелось закричать от ужаса, отвращения и гнева, но голосовые связки отказывались повиноваться — и угодила в объятия сторожа. Мужчина одной рукой обхватил ее за плечи, а второй обвил шею, зажав рот тряпкой, пахшей чем-то сладковато-химическим. Элис задержала дыхание и попыталась вырваться, но на помощь сторожу пришел другой негодяй — схватив миссис Сент-Ив за волосы, он буквально пригвоздил ее к месту. И настал момент, когда Элис пришлось сделать вдох, — отрава мигом наполнила легкие, а чуть позже закололо в онемевших руках и ослабли ноги. Она стала оседать на пол, уже не в силах сопротивляться, но даже упасть ей не позволили. Элис подумала о мистере Льюисе, о том, что это он послал ее сюда и отправил мальчишку Дженкинса со срочной запиской. В следующую секунду мир потемнел, и разум миссис Сент-Ив смолк.

Билл Кракен отыскал Матушку Ласвелл у дверей Темпл-Черч, и они, не теряя ни минуты, зашагали вдоль Флит-стрит и Стрэнда. Матушка рассказывала, как увидела в окне Финна Конрада, а в соседнем — женщину по имени мисс Бракен, с которой дурно обращаются, как получила от парнишки записку и заметила Клару, живую и, кажется, невредимую, в экипаже с Шедвеллом.

— Так ты попалась ему на глаза? — горестно спросил Кракен.

— Да, Билл. Может, он меня не узнал… Я не уверена.

— Да тут все одно, Матушка, — узнал, не узнал… Если заметил и захочет поймать, то всяко попытается.

Билл взял свою спутницу за руку и прибавил шагу, так что Матушке пришлось перейти на неровную трусцу.

— Это хорошие новости, Билл, — твердила Матушка Кракену в затылок. — Кажется, все целы, кроме той бедной женщины из гостиницы.

— Новости станут хорошими, когда мы вытащим их оттуда. Вот и церковь через дорогу, Матушка Ласвелл. Элис должна ждать нас в храме.

Они перешли улицу, отворили дверь и тихонько вошли. Взглянув на кессонные потолки, расписанные оттенками темно-синего и украшенные золотыми звездами, Матушка издала тихое изумленное: «Ой…» Служба еще не началась, но несколько человек сидели на скамьях. Элис среди них не было, и Кракен, бормоча: «Будь все проклято…», выбежал на улицу и свернул в церковный двор. Матушка Ласвелл устремилась за ним. Кладбище было пустынно, только вдалеке, в дверях флигеля, опираясь о косяк, торчал какой-то тип, куривший трубку. Запряженная в неказистого вида фургон, видимо, используемый в качестве катафалка, поскольку в нем лежал гроб, лошаденка щипала сочную траву некрополя. Заметив Матушку и Билла, мужчина вынул изо рта трубку и помахал ею в знак приветствия.

Кракен устремился к нему, громко крича:

— Мы ищем женщину, которая только что была здесь!

— Темноволосая красотка — вы про нее? Верно, была. И четверти часа не прошло. Мне надо вам передать, что она отправилась в «Кингс-Хед», на Мейден-лейн. Это через дорогу и там налево. Она ходила все утро, а потом сказала, что должна выпить чего-нибудь прохладительного.

Билл вошел во флигель, ловко отпихнув курильщика с дороги, тот затопал следом. Матушка Ласвелл замкнула шествие.

— Да ушла она, — сказал мужчина, — говорю же. Несколько минуток назад.

— Если врешь, — рявкнул на него Билл, — и ты завязан с этим пачкуном Клингхаймером!..

— Нет нужды в таком тоне, Билл, — Матушка придержала Кракена за локоть. — Мы заглянем в «Кингс-Хед», как сказал этот человек. Если нашей знакомой там нет и трактирщик ее не видел, мы вернемся и поговорим еще, — она взглянула на мужчину, чье лицо сразу стало невыразительным, и, повысив голос, уточнила: — Вы меня слышите, сэр? Мы верим вам на слово, но если вы солгали, нам придется продолжить беседу.

— Да вы свихнулись! — заявил тип с трубкой. — Вваливаетесь сюда и ругаете человека. «Придется продолжить», господи помилуй. Да если вы появитесь тут снова, это я с вами побеседую!

— Тогда сожрешь такую пилюлю, болван паршивый… — начал было Кракен.

— Билл, спокойно! — остановила его Матушка, выводя за дверь. — Нам лучше отыскать Элис и заняться своими делами.

Билл выдернул руку, но пошел за нею, пару раз обернувшись на двери морга. По пути к церкви Матушка дала волю языку:

— Тебе не следовало упоминать Клингхаймера. Это опасно.

— У этого курильщика, у этого дерьма со злобной рожей — у него глаза лжеца, а я лжецов терпеть не могу.

— Не застревай на этом, Билл. Вот Мейден-лейн, как он и сказал, а вот и паб, место вроде приличное, мне кажется. Мы и сами сможем перехватить пинту светлого, когда найдем Элис. Отдышись, Билл.

Они вошли в полупустой паб, где не было ни следа Элис.

— Я расспрошу о ней, Билл, — вполголоса сказала Матушка. — Если трактирщик ее не видел, мы вернемся в церковь.

— Если бы она сюда заходила… — затянул Билл, но Матушка прошла к стойке и заговорила с трактирщиком. Когда она вернулась через минуту с застывшим лицом, Кракен сказал:

— Тебе лучше подождать в церкви, Матушка, покуда я побеседую с этим гов… с этим негодяем.

Они покинули трактир и пошли вверх по Мейден-лейн.

— Нет, Билл, — возразила Матушка. — Двое лучше, чем один. Хотела бы я сейчас иметь пистолет.

— Пистолеты шумные. Ты видала инструменты, что висят на стенке? Человеку неприятно смотреть на хорошо заточенную пилу, когда она лежит у него поперек горла.

Они пересекли улицу и направились к Савой-Чэпел, и тут на мощеной дорожке церковного двора показался фургон с гробом, стоявший прежде возле морга. Человек на козлах, увидев их, хлестнул лошаденку, и та рванулась вперед. Через мгновение импровизированный катафалк влился в поток движения Стрэнда и свернул к Чаринг-Кросс, едва не задавив старика.

— Шедвелл! — взревел Кракен. Он погнался за фургоном неуклюжим галопом, лавируя между тележками и повозками и увернувшись от почтовой кареты, кучер которой полоснул его кнутом.

Матушка Ласвелл стояла на тротуаре, видя, как он исчезает вдали, и чувствуя себя беспомощной и опустошенной. Она не сомневалась, что фургон увозит в гробу Элис, и, не представляя, что теперь предпринять, пребывала в смятении. Но тут на тротуаре показался Билл — шел он торопливо, но прихрамывая, одна штанина была порвана, на зиявшей в прорехе ноге выступила кровь.

— Что у тебя с ногой? — спросила Матушка, когда Кракен поравнялся с ней.

— Ничего. Задело голень ступицей фургона. Это был Шедвелл, точно, и Элис — в ящике. Или я — гомункул.

— Ты прав, — кивнула Матушка. — Я ощутила ее присутствие — такое частенько случается. А вот когда мы стояли среди вони в этой мертвецкой, такого не было. Она жива, Билл. Ее куда-то увозят. Если бы они хотели убить Элис, она уже была бы мертва.

— Давай-ка перекинемся словечком с мистером Трубкой, — нехорошо ухмыльнулся Билл. — Ну-ка пусти, Матушка.

Матушка Ласвелл пригладила своему нареченному волосы, отерла кровь со щеки, поплевав на носовой платок, и, оторвав кусок продранной штанины, прилепила его к окровавленной ноге.

— Нам вряд ли удастся одурачить этого типа, — сказала она. — Его надо застать врасплох.