Джеймс Блэйлок – Подземелья Лондона (страница 3)

— Снипс — причудливое имя, мистер Льюис, не правда ли?

— Нет, сэр. То есть я хотел сказать… причудливое, сэр?

— Надеюсь, у вас нет предубеждений против причудливого.

— Нет, мистер Тредуэлл, уверяю вас, — Льюис закивал сомневающемуся в его лояльности мистеру Снипсу и, выдавив улыбку, сказал: — Желаю доброго утра, мистер Снипс.

Тот медленно повернул голову, как бы намереваясь взглянуть на произнесшего эти слова, но в глазах его не было совершенно никакого выражения, и они явно остановились на каком-то далеком предмете позади мистера Льюиса, словно последний был невидим.

— Мистер Снипс, позвольте мне представить мистера Льюиса из Бюро общественных работ, помощника министра рек и стоков, — зажурчал мистер Тредуэлл. — Я искренне надеюсь, что мистер Льюис проявит достаточно здравого смысла, чтобы совершить в наш адрес широкий жест, раз уж он принял наши честные деньги, а затем переметнулся к нашему назойливому другу Джеймсу Хэрроу. Ведь это мистер Льюис передал Хэрроу древнюю птицу, обнаруженную в сточной яме обыкновенным помоечником, — великолепно сохранившуюся птицу, которая, как утверждают, светилась благодаря интересной разновидности плесневого мха. А теперь Хэрроу усиленно готовит экспедицию в неизвестные пределы под нашим городом, чтобы открыть там неизвестно что, к нашей величайшей досаде. Но мы не можем позволить этому случиться, не так ли, мистер Снипс?

— Нет, мистер Тредуэлл, не можем. И не дадим.

— Мистер Льюис намеревается искупить свой грех, снабдив нас вот этой странной картой, которую вы видите здесь, но его усилия не вызывают ровным счетом никакого воодушевления. Меня заверили, что Хэрроу получил набор первоклассных карт, ничего похожего на эти простенькие кроки. Видимо, ему достались секретные карты, недоступные широкой публике — публике вроде вашего покорного слуги, — поджав губы, мистер Тредуэлл покачал головой, выражая очевидное недовольство. — Что вы на это скажете, мистер Снипс?

— А что мне на это сказать, мистер Тредуэлл? — мистер Снипс окинул мистера Льюиса неожиданно цепким взглядом, словно запоминая его черты. — Мне нечего сказать — я могу лишь спросить: есть ли у этого человека семья, достойная упоминания?

— О да, разумеется, — откликнулся мистер Тредуэлл. — Семеро детей и любящая жена. Обитают на окраине Ламбет-роуд — весьма разумный выбор, который, впрочем, не вполне отвечает положению мистера Льюиса, подумать только!.. Однако, знаете ли, Бюро предоставляет прекрасные возможности улучшить свое положение ценой небольших усилий. В нашем случае такое улучшение было предложено доктором Хэрроу и его состоятельным приятелем по имени Гилберт Фробишер, который недавно упоминался во всех новостях. У Гилберта Фробишера глубокий кошелек, мистер Снипс, и он позволил нашему другу мистеру Льюису запустить туда руку по локоть. Мистер Льюис, понятное дело, проявил особый интерес к их пожеланиям и очень слабый — к нашим.

— Что ж, предлагаю мистеру Льюису вытянуть соломинку прямо здесь и сейчас, чтобы выбрать, кому отрубить большие пальцы — старшему или младшему из его деток.

Эти слова, очевидно, шокировали мистера Тредуэлла. Он всплеснул руками и протянул мистеру Льюису открытые ладони.

— Боюсь, мистер Снипс — отъявленный негодяй, мистер Льюис, когда на него находит. Мне глубоко отвратительно его кровожадное предложение.

— Эти две карты — все, что я мог скопировать в тот момент, мистер Тредуэлл, — прохрипел мистер Льюис. — Нужно время, чтобы скопировать карты Совета как следует, и еще нужна очень основательная причина для запроса — они ведь секретные. Получается всего четыре карты, сэр, уйдет месяц, и это обойдется в сумму, очень близкую к оговоренной ранее.

— Очень близкую к оговоренной ранее сумме, говорите вы? Это несколько небрежно с математических позиций, сэр. Если ваш банкир употребляет такие фразы, у вас есть полное право им как следует заняться. Но никто из нас не банкир, хвала небу. Наши сердца не расположены наживать медяк на медяк в счетных кассах. Вот что, сэр: мне пришла в голову идея, которая может удовлетворить мистера Снипса, — мистер Тредуэлл похлопал по карману пальто, посветлел лицом, кивнул и достал лист бумаги. — Я поведаю вам свое предложение, мистер Льюис, так ясно, как смогу. Экспедиция доктора Хэрроу должна быть сокращена до трех человек — и только до трех. Вы видите их имена, написанные тут, и я ручаюсь, что все они вам знакомы. Двое — это, конечно, Гилберт Фробишер и Джеймс Хэрроу. Третий — профессор Лэнгдон Сент-Ив, один из ближайших друзей мистера Фробишера. Только эти трое — и никто больше — получат разрешение отправиться под землю. Мне нужно, чтобы вы сократили состав экспедиции в самый последний момент. Я понятно выразился? Область, которую обнажил провал, должна быть закрыта для всех, кроме этих троих.

— Но мистер Фробишер запросил разрешение для целой дюжины сопровождающих его и доктора Хэрроу, сэр… Помимо профессора Сент-Ива — носильщики, ученые господа из университета, фотограф из «Таймс», даже сестра Хэрроу. Я не представляю, как мне…

— О, зато я представляю это совершенно ясно, мистер Льюис, а еще я представляю, что будет, если моими желаниями пренебрегут. Фотограф из «Таймс», говорите? И несут первоклассные карты? Да поможет нам небо. Такое положение вещей нас не устраивает, верно, мистер Снипс?

— Нет, сэр. Ни на секунду.

— Итак, вам, мистер Льюис, следует проделать следующее: разрешение на всех, кроме этих троих, должно быть отклонено в одиннадцатом часу дня, указанного началом экспедиции. Если вы, конечно, дорожите большими пальчиками своих детишек. Мистер Снипс, к несчастью, слишком хорошо управляется с ножницами для подрезки кустов и держит их тщательно заточенными. Успокойтесь, мистер Льюис! Не надо так выразительно кривить губы. Просто помните, что если вы подведете нас, то подведете свою семью. Я буду признателен вам, если четыре оставшиеся карты окажутся у нас в руках ко вторнику. Не сумеете тщательно скопировать их, так принесите нам оригиналы — те, что вы еще не передали Хэрроу! Изображайте неведение, когда придет время объяснить вашему начальству, почему они пропали. В искусстве увиливать вы, очевидно, опытны. И разумеется, держите нас в известности относительно экспедиции Хэрроу.

Мистер Тредуэлл многозначительно кивнул на мистера Снипса, мистер Льюис механически повернул голову, следуя негласному указанию, и лицо его свело гримасой ужаса: мистер Снипс расстегнул воротник рубашки, чтобы продемонстрировать любопытное ожерелье — проволочное кольцо, на котором висела ровно дюжина высохших пальцев.

Вскоре после того, как мистер Льюис был отпущен к месту службы, мистер Тредуэлл и мистер Снипс, опершись на деревянные перила моста, перекинутого через Темзу, вглядывались в зияющую пустоту, разверстую Великим провалом, как назвала его «Таймс». С их наблюдательного пункта была видна малая часть пещеры, которая, по слухам, вела вглубь под Аппер-Темз-стрит, но они легко различали затопленные грязью остатки рухнувших зданий и обломки мостовой на глубине тридцати футов.

Целая армия людей устремилась к провалу по реке: кораблестроители, плотники, каменщики и чернорабочие спешили воспользоваться преимуществами спадающего прилива; последним к тому же корона предложила десять шиллингов в день за десятичасовую смену, так что многие трудились вдвое больше ради лишней кроны. Гигантским полукругом вокруг дыры из ила Темзы вырастал целый бастион столбов. Столбы были облицованы планками из добротного английского дуба. Дымились бочки с горячей смолой, кучи пакли были готовы для молотков конопатчиков. Передвижной кран на барже, перемещавший вверх по реке огромные валуны, призванные убедить Темзу течь мимо дыры, а не рушиться в нее, когда прилив вернется, фыркал паром и шумел.

— Бедный мистер Льюис, — сказал мистер Тредуэлл, имя которого звучало иначе, как и «Снипс» не являлось именем человека, его сопровождавшего. — Ему не очень понравились отрубленные пальцы.

— Я заметил, что они мало кому нравятся.

— Тут вы совершенно правы. Убедительный аргумент. Что там говорил мистер Франклин? «Унция предосторожности стоит фунта трудов», если я верно помню. Нахожу мистера Франклина с его максимами печальным занудой. А вы что о нем думаете?

— Не знаю его, если только вы не о Сидни Франклине, призовом бойце. Того я знал, когда он был еще разносчиком у Лэмба и Кида, возле Ньюгейта. Хороший был парень, но ему вышибли глаз и поломали спину в бою с Дигби Раггером. Это положило конец его штукам на ринге. Умер попрошайкой.

— Рискну предположить, что мы имеем в виду разных Франклинов. Но если говорить о кулачных бойцах, я не слишком очарован вашим новым другом, мистером Бингэмом. Он слаб, лжив и крайне глуп. Говоря «слаб», я, конечно же, подразумеваю его разум.

— Кулаки его пару раз были кстати. Я смогу держать его в узде.

— Полагаете? Ну что ж, под вашу ответственность. Когда через неделю отправитесь в Кент, внимательно следите за ним. Если он станет помехой в плавании, утопите его. Получите его долю в прибыли, если придется. Решать вам, хотя я советую все как следует взвесить.

— А что, если профессор Сент-Ив сообразит, что дело нечисто?

— Вряд ли. Хэрроу своей экспедицией заманит его в Лондон. Сент-Ив положил конец штучкам Нарбондо с лордом Мургейтом, что обошлось некоторым из нас в приличную сумму, и еще он сосед этой дамы, Ласвелл, которой, как вы знаете, нельзя позволить вмешаться в наши дела. Но пакостить Сент-Иву нельзя. Он мне нужен. Видите ли, я не держу на него зла за то, что он делает. Он эдакий доброхот, широко известный как достойный человек, и в этом его самое слабое место. При всем при том мы не должны недооценивать его значительный интеллект и тягу к тому, что обычно зовут геройством. Нет, сэр. Сент-Ив может быть весьма опасным противником, оставаясь в то же время скромным человеком, который себя таковым не считает. Из-за этого некоторые совершают глупости, и среди них Игнасио Нарбондо. Повторяю, нельзя ему вредить. Как мой агент вы избежите этого соблазна, если цените собственную жизнь.